Грабители морей.Парии человечества. Преступление на "Питкерне"

Собрание сочинений. Том 3.

  • Грабители морей.Парии человечества. Преступление на "Питкерне" | Луи Жаколио

    Луи Жаколио Грабители морей.Парии человечества. Преступление на "Питкерне"

    Приобрести произведение напрямую у автора на Цифровой Витрине. Скачать бесплатно.

Электронная книга
  Аннотация     
  65


Книга популярнейшего французского автора Луи Жаколио (1837-1890) «Грабители морей» основана на достоверных фактах. В центре романа — захватывающая история одного пиратского общества. Разбойники злодействовали сорок лет, наводя на всех ужас, всюду разнося смерть и разорение…Очерк "Парии человечества" посвящен самой загадочной касте в индийском обществе — касте неприкасаемых. Их верованиям, жутковатым обрядам и отталкивающим традициям. И наконец очерк "Преступление на Питкерне" посвящен мятежу на английском корабле "Баунти" — его причинам, истории выживших моряков и... финалу".


ВНИМАНИЕ
Вы приобретаете произведение напрямую у автора. Без наценок и комиссий магазина. Данная Витрина является персональным магазином автора. Подробнее...

Читать бесплатно «Грабители морей.Парии человечества. Преступление на "Питкерне"» ознакомительный фрагмент книги

Грабители морей.Парии человечества. Преступление на "Питкерне"

I
    

    Ледовитый океан. — Буря. — Таинственный корабль. — Капитан Вельзевул и Надод Красноглазый.

    СОЛНЦЕ В ВИДЕ БАГРОВОГО ШАРА САДИЛОСЬ за мыс Нордкап, огненным светом своим озаряя и как бы даже воспламеняя высокие ледники Гренландии и равнины Лапландии. Дул штормовой северный ветер; высокие, сердитые волны Ледовитого океана разбивались о бесчисленные островки и подводные скалы, окружающие северную оконечность Скандинавии и образующие вокруг земли как бы пояс из пены, преграждающий к ней всякий доступ. Невозможно было разглядеть ни одного пригодного для прохода местечка среди этих бурлящих и клокочущих масс воды, налетавших со всех сторон, сталкивавшихся друг с дружкой в водовороте между скалами и то низвергавшихся вниз, образуя черные бездны, то, подобно смерчам, вздымавшихся вверх до самого неба. Разве только прибрежный рыбак, знакомый со всеми местными входами и выходами, решился бы, застигнутый бурей, пройти, спасаясь от нее, через эти опасные лабиринты.

    А между тем в сумерках догорающего дня можно было разглядеть здесь какой-то корабль, — судя по оснастке, бриг, и, по-видимому, из Ботнического залива, — делавший неимоверные усилия, чтобы выйти в море, одолеть ветер и волны, толкавшие его прямо к скалам. Корабль маневрировал прекрасно — было видно, что его ведет опытный капитан, следовательно, не небрежностью командира объяснялось то, что судно попало в такое опасное положение. Вернее всего, его загнал сюда непредвиденный шквал, вдруг подхвативший и понесший корабль на эту грозную линию утесов, предательски скрытую под широким плащом седой пены.

    Трудна, не под силу была кораблю эта борьба с разыгравшимися стихиями. Волны бросали его из стороны в сторону, как ореховую скорлупу. Вода переливалась через всю палубу от одного конца до другого, и люди хватались за веревки, за что попало, чтобы не быть унесенными в море. Команда из шестидесяти или около того матросов выбивалась из сил.

    На мостике, держась за перила, стояли двое мужчин и с тревогой наблюдали за погодой и маневрами корабля.

    Один из них был капитан — он приставил к губам рупор, чтобы, отдавая команды, перекрывать рев урагана. Нахмурив брови, устремив взгляд на горизонт, покрытый тяжелыми тучами, в которых медно-красным отблеском отражался уже гаснувший свет последних лучей закатившегося солнца, он стоял внешне совершенно спокойно, как если бы погода была самая тихая и благоприятная. Зато его товарищ, с ног до головы закутанный в морской плащ с поднятым капюшоном, был возбужден и взволнован до крайних пределов.

    — Это все ты виноват, Ингольф, — неустанно твердил он капитану. — Всему виной твоя глупая осторожность, твоя ужасная флегматичность. Приди мы часом раньше, проход был бы свободен, потому что в то время этот чертов ветер еще не поднимался, и плыли бы мы теперь совершенно благополучно по закрытому от ветра фиорду.

    — Заладил одно! — отозвался Ингольф. — Жаль только, Над, что этим ты делу нисколько не поможешь, и ветер не переменится от этого ни на одну четверть… что, впрочем, было бы для нас спасением.

    — Что ты говоришь?
— Говорю, что если через полчаса ветер не переменится, то мы погибли.

    — Погибли! — с ужасом воскликнул тот, кого капитан назвал Надом (уменьшительно от Надод). — Как погибли?!

    — Очень просто, — отвечал Ингольф так спокойно, как если бы он сидел где-нибудь в безопасном месте на твердой земле и потягивал из стакана норвежский эль. — Я все средства, все маневры перепробовал. Скоро, пожалуй, придется рубить мачты.

    — Как же быть?

    — Никак. Разве с такой бурей можно бороться? Через полчаса, если так будет продолжаться, — пиши пропало.

    — Послушай, ведь ты такой опытный… Неужели ты не можешь ничего придумать?..

    — Так что же можно придумать? Средство идти против ветра, когда он вместе с течением несет тебя к берегу?.. Нет, братец, тут никакая опытность не поможет.

    — По-твоему, стало быть, мы бесповоротно осуждены?

    — Да, если в течение получаса ничего не случится.

    — Значит, ты надеешься только на чудо?

    — Чудо тут ни при чем. Нас губит не чудо, а буря, и спасти корабль может самая естественная перемена ветра, помимо всяких чудес. Нужно только, чтобы эта перемена наступила в известный срок.

    — Неужели ты будешь спокойно ждать?..

    — Да ведь больше нечего и делать. А твое предложение меня только смешит, — добавил Ингольф с обычным для него беззвучным смехом.

    — И вот результат экспедиции, которая должна была принести нам тридцать миллионов!.. Быть может, даже больше 
    — несметное богатство!.. Гибель — и когда же?! Почти у самой пристани!

    Над помолчал, потом продолжал, понизив голос и грозно хмурясь:

    — И даже это бы ничего. Бог с ним, с золотом, с богатством!.. Но ждать этой минуты двадцать лет — и вдруг умереть, когда желанная месть так близка, так возможна!.. Вот что ужасно.

    — А мне, напротив, это даже приятнее, — возразил Ингольф. — Смерть на виселице или во время погони за каким-нибудь купеческим кораблишкой, во всяком случае, менее почетна, чем гибель в борьбе за тридцать миллионов. Такая гибель вполне достойна пирата Ингольфа Проклятого, не говоря уж о том, что свою долю из тридцати миллионов я бросаю не в Каттегат.

    Пират засмеялся собственной остроте, заключавшейся в непереводимой игре слов. Известно, что Каттегатом называется пролив, соединяющий Северное море с Балтийским. По-шведски это название значит Кошачья нора.

    — Стало быть, ты еще надеешься? — спросил Надод, цепляясь за его слова, как за последнюю соломинку.

    — Говорят же тебе, ветер капризен, как женщина, и может перемениться с минуты на минуту. Да и вообще в море никогда нельзя знать, что последует через мгновение. Достаточно, например, пойти дождю из тех больших туч вон там, на западе, чтобы море успокоилось до некоторой степени.

    — Есть ли надежда, что это случится, прежде чем наступит роковой момент?

    — Трудно сказать. Очень может быть, что закат солнца охладит атмосферу, вызовет из облаков дождь; но когда это случится — через пять минут или через час? Вот чего не угадает даже самый опытный моряк...