Дневник человека убившего тень.

  • Дневник человека убившего тень. | Сергей Гришко

    Сергей Гришко Дневник человека убившего тень.

    Приобрести произведение напрямую у автора на Цифровой Витрине. Скачать бесплатно.

Электронная книга
  Аннотация     
  105



ВНИМАНИЕ
Вы приобретаете произведение напрямую у автора. Без наценок и комиссий магазина. Данная Витрина является персональным магазином автора. Подробнее...

Читать бесплатно «Дневник человека убившего тень.» ознакомительный фрагмент книги

Дневник человека убившего тень.

            Дневник человека убившего тень.

 

 

 

                В темной комнате глухого подвального помещения ты сидишь с зажатым раствором в руке. Твое ожидание  не будет долгим, ты совершишь действие, и злое из темной точки невидимого угла уйдет, оставив испарину и капли пота, после к тебе придет ангел с печальными глазами. Всегда так, один и тот же сценарий, только расслабишься, позабыв о той нудной, изматывающей дороге и вот злое существо снова копошится в темном углу. Оно возникнет и примется душить, нашептывая имя твое, правда ласковым, дрожащим голосом. Я играю с жизнью, чтобы допрыгаться окончательно, здравствуйте это я, любовь существует, мир вам.

 

 

                Было темно, тишина не могла нарушаться каким-либо звуком извне. Одиночество казалось вечным и осязаемым подобно теплу женщины, лежавшей когда-то рядом, еще не успевшей остыть до трупного окоченения повседневностью при свете дня. Глаза могут и способны различать темноту, выделяя необходимые жизненно важные предметы и свет умирающей лампы, плавно очерчивает их зыбкие границы, придавая что-то загадочное обыкновенным на первый взгляд вещам.

 

Беспорядочное, путаное понимание игры собственной фантазии переходит в обыкновенный хаос, лишенный конкретных начал и правил. Пространство, в котором спрятан разум и лабиринт, но все и всегда возвращается на круги своя. Глубочайшая морская бездна, тонны давящей воды и мысли крохотными песчинками кружась, исчезают в темноте, свет медленно гаснет среди тусклого серебра чешуек мудрой рыбы, застывшей между явью и сном. Я курил сигарету, слушая, как крыса за стеной грызет, что-то съестное.

 

 

                 Хрупкая  мысль в узде подсознания упирает взгляд глаз в непроницаемость белой стены.  Привычный уклад данной минуты мерно текущей в вялом потоке времени, кажется непоколебимым, мои глаза блуждают от стены к стене и эта мысль, зреющая в голове, обретает четкость.

 

Нет ничего, во что стоило бы заглянуть с пристрастием патологоанатома, нечто рядом происходит, шевеля стрелки в часах просто так, смысла нет лезть глубже. Знание кратких афоризмов, в алфавитном порядке выстреливаемых в темноту, это просто собачий бред и трюкачество собственного мозга, где-то рядом происходит предсказуемая борьба видов, полов, систем, но они вряд ли догадываются о наличии лишних секунд, как их прожить, не променяв на порцию бездушия.

 

Знаю, что время сейчас отсутствует, эта изморозь в кистях рук и  иллюзия бессмертия тому подтверждение, еще пройдет ровно чуточку секунд, и за дверью в особом мирке обнаружится палитра, состоящая из живых красок. Я буду бесстрашен как никогда, во мраке я сотворю ослепительно яркий свет самого долгого теплого дня, я устал от темноты и страхов в ней проживающих. Мысль обрела зрелость.

 

 

                Зеркало ничего не помнит, но отражает все, почему именно так все происходит? Мое отражение скользит и играет, медленно превращается в луч света и тень. Я же по эту сторону в бездействии, только шевелятся губы, бывает, накатывает волнами темнота и зрачки в ужасе расширяются, хотя бояться можно только себя. Там в зеркале остывшее пепельное отражение следует обезьяньим ужимкам,  все же моего лица. Просто взмах и темноту комнаты рассекает луч света, тревожащий старую пыль. Спустя миг тьма отступит, превратится в  крохотную черную бусину, исчезнет в темном, пыльном углу, отдав стены во власть нарисованного света, и будет много белого, серебристого, просто просыпанного жемчуга, станет как-то проще жить сейчас и на час вперед.

 

Рождение желания, пока не объяснимое со временем растущее, заливающее  потопом черепную коробку до слепоты с пузырьками газировки, я тупо втыкаю вилку в розетку и не замечаю, как неожиданно вспыхнет ночное небо на потолке, изодранное холодным блеском крошечных точек звезд. Увы, мертвых, но манящих. Там в оживающем мире будет пусто и безжизненно, а ощутимый холод вытеснит страх.

 

 

                Вот настоящее живое небо и белая нить света ползущая по траве. Ощутимо дуновение ветра, а далее будет холмистая пустошь тихая, сонная, невзрачная, сведенная в сумеречные тона и далее к ночи, там остывает день, там зной обращается в прохладу и завывает тоскою далекий зверь покинувший свое логово. В этом мире нет дневной истерии, нет пространства вещей,  заставляющих жить, рычать, грызть кость. Кистью, вернее сочным мазком создам тишину с трелью сверчков, тот позабытый голос шелеста древней травы и оживший порыв ветра, запутавшийся средь камышей у тихого озера, в котором дремлет дитя сумеречных лилий.

 

 

                Прожорливый цветок накатывающей галлюцинации распускает свои лепестки и начинается неторопливое поглощение видением, которое собственно я начал, но это уже самостоятельный праздник, в котором я персонаж или инструмент. Образы, тени, цвета и вот сумерки заливает до краев серебро взошедшей на престол луны, ее свет завораживает, в этих призрачных волнах ты теряешь все нити связующие тебя с пуповиной реальности. 

 

Луна убаюкивает меня словно дитя, укачивает в своей колыбели, околдовывает чарами незримой магии. Мир наполнен шелестом-шепотом листвы, перезвонами бубенцов, огоньками, тихими смешками, далеким зовом свирели. Полная луна  хамелеоном меняет цвет и формы, исчезает за тучами, вновь всплывает в озерной глади, твои страхи не обоснованы, беспокойство надуманно, это ее проказы, это все она.

 

 

 Игра продолжается, игра завлекает, теперь отчетливо вырисовывается в темных водах бледный овал лица. Безжизненное, обескровленное пятно, пустое словно маска, в нем нет тепла. Лицо  чуждое человеческой природе, нереальное, таящее в себе тайну. Меня поглощает эта неживая, потусторонняя красота, она может быть божественной, если ты готов ее таковой видеть, принять.

 

Искрятся глаза, в этих вселенных ты тонешь, обреченно идя ко дну, не желая вернуться обратно, она совершенна в этом погибель. Сумерки оживают от набегающих теней, это бесплотное существо становится осязаемым, она притягивает этим жутковатым блеском потустороннего мира, ее голос мелодичен и вкрадчив, я безропотно отдаюсь в это призрачное рабство. Более не существует иных деталей озвученных надломленными голосами брошенных и обреченных жертв, только пляска живых теней, дрожащая паутина серебристых линий лунного света. Накатывает волною мрак приносящий липкий пот и холод, после он схлынет и очередная дверь в призрачный мир приоткроется для моего глаза. 

 

Босые ноги прикасаются к холоду мрамора, искрясь во тьме, возникают призрачно белые стены огромного зала, в центре которого возвышается пустующий алтарь. Более никого, эта богиня растаяла в лунном свете и зазвенела тишина. Но где-то там, за сотнями стен, беззвучными океанами времен, облаками, скрывающими глубины бездн, за миром этого изображения, живет, существует, клокочет огромное плотоядное без имени нечто. Его сотворило множество рук, оно многоликим идолищем возвышается над мусорными отвалами жизней, рассекая бездонную черноту космоса своим ярким светом борьбы за удовольствия, и небо становится дырявым звездным покрывалом.

 

 

                Там никогда нет тишины, все постоянно не спит и движется с одной целью, дабы поразить наповал, слепо повинуясь закону эволюции, справедливости, силы. Шум, грохот, лавина диких криков и брани, спешка измотанных марафонцев, гении речитатива, есть фальшивая радость по грошовой цене и бред пулей влетевший в затылок где-то в районе доков на окраинах.

 

Если же плюнуть на  этот самопожирающий  мир и по методе одного гуру вознестись ангелом в поднебесье, то увидишь настоящие глаза бездны, эту страшную морду свиньи в бешенстве бесконечного торжества. Вот вздрагивающие ходы вен, световые импульсы натянутых от кайфа нервов, бегущие строки старого завета и это живет, жрет, гадит, пульсирует затмевающим все светом, тянет в раскрытую пасть обезумевшего от крови и душ вепря.  

 

Неожиданно приходит стук в дверь и понимание, что все кончено, все убиты и возвращены в целости обратно. Ты бессилен и знаешь, что подобное не повторить, кто-то пытался и захлебнулся рвотой,  зол на себя, на память, все забывается и опять начнется обыденность мультипликационного персонажа, беготня, толкотня, песенки про радость, сражения за кусок пирога. Все ты уже практически апатичен, смахнув готическую поволоку с ресниц, ждешь появления новостей и людей. Настало время спасаться от всего этого, пора уходить.

 

 

                Новости, новости отовсюду, покупайте новости, продаются новости! Утренние заголовки дня вчерашнего, смерть и ночь. Каждую ночь в нашем мире обязательна смерть, иначе не будет утренних новостей. Я начинаю курить и пить кофе, вникая посредством чтения газет в суть происходящего.

 

Оказывается, мир никогда не умрет, в нем все время что-то происходит и рождается, он вообще намного больше, чем стены этого дома. Странный мир, притаившийся за углом, но с другой стороны, мне всегда приходилось быть в нем, даже не подозревая об этом. Идя в булочную по тротуару и видя бегущие машины, торопящихся людей, навстречу или так нагоняющих тебя, отталкивающих в сторону, наверное, я сильно отклонился на этом извилистом пути. Новости, кричащие заголовки, очередная смерть.

 

 

                Вампиры, вот сочная тема для живого ума, количество однообразных жертв заставляет думать об этом. Все новоиспеченные трупы без крови, пресса в восторге, если бы не трагизм смерти, я бы поверил в ликование этих пышных заголовков.  Дракула вернулся, он есть! – прочел я в одном желтом листке. Понеслась песня к звездам – как сказал один мой хипповый приятель.

 

 Серьезный еженедельник развил тему, статья вышла на славу с комментариями специалистов, они взорвали мозг просто железными аргументами, резюмируя, выскажу вслух простую вещь. Возможно все под этим небом, но слишком мало мест для этого (возможного).  Остаются кипы газет, вампиры и  неизвестные люди, одни бродят по улицам и ищут кровь, другие пишут об этом, третьи превращаются в жертв. Остается признать их существование, пока не докажут обратное и не впихнут в маниакальную личину среднестатистического зверька в бесцветном обличье, осатаневшего в четырех стенах дома на окраине мира.  Мой приятель Марко Гарсия Лопес славный дилер – Все дерьмо мира, абсолютно все! Амиго, я всегда рад тебя видеть!

 

 

                Бесконечно одноразовая дорога в ад залита кровью, оцифрованная страна чудес продана и слита в унитаз, все гниет заодно с тобой. Тебе нечего терять, тебе нечего делать, некуда отступать.

 

Паршивое состояние сумерек и дождя в ноябре, одиночество на холодной улице и тут предлагают бессмертие, неизвестно кто и неизвестно от кого, просто прими как дар. Сладкие сны привлекают бесконечностью и всегда, нет боли, нет страданий, условия сделки отсутствуют, побочные эффекты? Но ты не панацею приобретаешь.

 

Это призовая игра, твоя единственная жизнь в этом мире больше не будет таковой, как раньше. Завтра все иначе, сырая земля не ломит костей, сон просто провал в черноту, мир превратился в склеп и гроб, ты уродливый парадокс, живой мертвец, вот такова правда.

 

 На самом деле, ни жив, ни мертв. Твоя дорога лежит вперед и сквозь время, ты станешь пить кровь литрами и более ничего, только охота, чтоб утолить голод.   Пройдет лет сто или больше, кем ты станешь, если ты  уже страшила, ночной кошмар, бездушный убийца, изгой. Останется в осатанелом упорстве существовать далее, или же увидишь солнце?

 

Жалкое существование в своем же добровольном бессмертии, принятом и непомерно раздутом, как нафталиновая легенда. Романтичная мистика приправленная эротизмом, а  за всем этим, одна правда, убивать ради еды. Вот и все. Тучная афроамериканка не затянет своей душевной песни о потерянном рае, о господе и воинстве небесном, не прольется дождь из слез, и не возникнет радуга над свинцом туч. Твой мир сырой склеп, ты холоднокровный гад, и нет пышнотелых дев молодых с предпосылками к некрофилии, вот и вся занимательная история.

 

 

                Вампиры. Буду верить газетным заголовкам, это лишает собственных мыслей, а кто-то незнакомый, помноженный на тысячи подобных прочтет статью за утренним кофе, усмехнется, сказав – Дерьмо, мать его обыкновенное утреннее дерьмо -  поправит повязанный галстук и растворится в потоке спешащих людей. Так придёт очередной солнечный в зебре адреналина и депрессии  день. Деспотичные акушеры примут новорожденное солнце в свои стерильные алчные руки и понесут его дальше за горизонт, крышами домов, влажным асфальтом, зеленью парков.

 

 Лучи солнца пробьются сквозь пыльные шторы, и вся расписная сказочность сдохнет к чертям собачим, начиная невыносимо смердеть разложением, более я не смогу совершить чудо и сделать тишину осязаемой. Снова будет пухлая от сенсаций газета, телевизор, который надоедает  хуже паразитов и проповедников, все это убивает рассудок и заражает страхом сердце.  День  торжествует правдою мыльных пузырей, они блестят и искрятся, медленно сползая по небу, я считаю наличность, я забываюсь в магии  пестрых лоскутов мира.

 

 

                Слова, длинная череда разговорной речи, музыка из радио, прогноз погоды, лица с правильной артикуляцией из телевизора, все повторяется изо дня в день, вот единственная новость, больше не о чем говорить. Мне плевать.

 

День как-то идет, суетясь во всем работающем от электричества, погружая каждого в общее естество социума. Аборигены  спешат за мечтой, которую всё-таки умудрились впихнуть в банкомат. Купюры гарант сбывающихся надежд, их хруст приятен и возбуждающ, но это живым. Мертвым плевать, их более тут нет.

 

Раздается звонок, и голос из трубки говорит, что все отлично, на днях мне доставят чек на кругленькую сумму. Я благодарю эту женщину, чей голос мягок и вкрадчив,  вдобавок ко всему заявляю, что снова  работаю, и мне кажется,  результат  ее не разочарует. Я бы давно сдох в какой-нибудь подворотне и сказке конец, растворившись в своем наплевательстве и изойдя в плевок, но возникла она и ее чеки. Мне плевать, вопросы порождают ответы, вся эта хрень только усугубляет положение дел и убивает чудо.

 

 

                 Но как быть нам, добропорядочным гражданам? Такой безнаказанный разгул насилия, трупы сыплются, словно из рога изобилия, а вы говорите – слова тонут в неодобрительном гуле массовки. Шоу, они в любом случае делают шоу. Каждый выполняет свою работу и всем плевать, только это шоу, в котором растворишься на время, почувствовав сопричастность и значимость, а за дверью, старость и смерть. Но все же ответьте, если это на самом деле вампир, что станет делать полиция? Этот капитан с не скрываемым презрением смотрит на ведущую – Снабдим патрульных святою водой и осиновыми кольями. Картинка исчезает, и начинают сыпаться подгузники, порошки, йогурты, кандидаты на высокий пост и прочее, прочее.

 

 

                Я вырываюсь из надоевшего плена белых стен, бегу прочь не считая ступеней  на улицу, где есть шум от спешащей в никуда жизни, там происходит необъяснимая пестрая мистерия карнавала повседневности, едут разные машины, слышен голос комментатора бейсбольного матча и кругом потоки людей. Вникаю в значение всего этого водоворота жизненных страстей, чтоб просто затеряться в своих же глазах. Новый Вавилон пускает тысячелетние корни, ползет медленно ввысь, этот извечный голод, безумное желание поглотить синеву неба, измерить глубину и загадку истины. Мечта стать богом.

 

 

                Такси, желтый цвет дающий хлеб тысячам эмигрантов. Странная, непонятная надежда в глазах, которая умирает с каждым днем, их разные философские мудрования и вечная тоска по далекой нищей родине. Я в пути, сигналы светофоров, обветшалые дома гетто с детьми играющими в простые игры жестокости. Они вырастут, станут взрослыми,  но  игра стала частью их натуры, сбиться в стаю, обозначить территорию. Я еду вперед огражденный стеклом и ничего не слышу, собственно повторюсь, мне плевать.

 

 

                 Звуковой фон, мне иногда кажется, что это и есть сама жизнь. Вот твоя глухо-немая душа мечется в телодвижениях, а все остальное посторонние звуки, какофония бессвязной речи, музыка работы механизмов, рассортированная библиотека эмоций, просто громадная палитра в которой нет четкого порядка, но после прикосновения кистью это превращается в твою судьбу.

 

 Черный Боб его верный питбуль Цезарь, свирепая  машина для убийств полицейских и задолжавших торчей. Нет, даже пуля не остановит этого пса, его свирепость напугает самого Сатану, этот безбашенный зверь порвет жопу самому Супермену! Боб любит обильно исторгать всякую словесную хрень, может действительно ему есть, что сказать, или же просто чертов театр раздутых щек и слюны. Только псу на все плевать, его глаза всегда нацелены на твое горло. Он ждет своей команды. Боб варвар по сути, а цивилизации нужны варвары, нужны дикари, они определяют ее стоимость и чертову значимость. Я отдаю деньги, стараясь не смотреть в глаза пса, который может откусить часть задницы Супермена.