Способность к сопереживанию

  • Способность к сопереживанию
    Надежда Гершуненко
    Способность к сопереживанию | Надежда Гершуненко

    Надежда Гершуненко Способность к сопереживанию

    Приобрести произведение напрямую у автора на Цифровой Витрине. Скачать бесплатно.

Электронная книга
  Аннотация     
  121


Доступно:
DOC

ВНИМАНИЕ
Вы приобретаете произведение напрямую у автора. Без наценок и комиссий магазина. Данная Витрина является персональным магазином автора. Подробнее...

Читать бесплатно «Способность к сопереживанию» ознакомительный фрагмент книги

Способность к сопереживанию

Способность к сопереживанию.

  

   "Малышка" проснулась от холода.

   Глаза её, отливавшие чистым перламутром, распахнулись и впервые посмотрели на мир, в котором было так холодно.

   - Я хочу к Маме. - Само собой сорвалось с её губ.

   "МАМА" - сотовый космолёт дальнего следования дрейфовал в глубоком космосе в секторе солнечной системы - 266 -ар... Далеко.

   "Мама" была далеко.

   Малышка осмотрелась, как её учили в спец-классе дядюшки Робита.

   Манипулируя квантовым потоком, Малышка скоординировала пространство и сфотографировала местность ретрасплинтом на сетчатку глаз. Затем скрупулёзно проанализировала каждый фото-участок микросетчатки. Изображение поддавалось А-спектроанализу на цзз (цвет-звук-запах).

   Дядюшка Робит, погладив её по волнистым косичкам, сказал бы: "Умница моя, химический состав годен для жизнедеятельности".

   Она лежала в сугробе, куда швырнуло её ударной волной от дематериализовавшейся капсулы для анабиоза. Малышка находилась в солевом анабиозе вот уже полных три месяца и семь часов, но на базе, вероятно, из-за энергетической перегрузки, произошёл аварийный сброс, и капсулу отшвырнуло сквозь пространство-время от маточного корабля, где она и разбилась.

   А Малышка проснулась в сугробе. Осмотрелась и тихо всхлипнула. Ей повезло.

   Она могла оказаться просто в открытом космосе, а этому их не учил даже Робит.

   Подготовка к чрезвычайным ситуациям в открытом космосе начиналась с трёх лет, а Малышке только исполнилось два с половиной годика плюс три месяца в анабиозе.

   Вообщем, ей крупно повезло, что капсула разорвалась над планетой. Датчик, вшитый в её сердце, передавал на маточный корабль сигнал бедствия, а девочка громко заплакала. В конце концов при температуре 130 по Цумбертольду плачут даже камни.

  

  

   Жена лесника Фёдора Цветова Авдотья осторожно пробиралась между поваленными вековыми кедрами. Она точно помнила, что вчера эти кедры ещё стояли, крепко вцепившись могучими корнями в мёрзлую землю, а сейчас... Будто какой-то великан,

   как на огонёк свечи, дунул, и попадали эти деревья, не в силах противостоять напору его могучего дыханья.

   За её спиной оставалась неровная полоска следов в глубоком снегу.

   Авдотья была женщиной справной, привыкшей жить в тайге и хозяйничать одна, пока Фёдор уходил на зимовье или же совершал многодневные обходы заповедника.

   Много раз Фёдор разговаривал с ней, предлагая на время его отсутствия уходить жить в деревню, к людям. Только не уговорил.

   Единственно, кто раз в неделю на лыжах добирался до домика лесничего, это местный почтальон Захарыч, исправно приносивший Авдотье газету и всякие новости.

   Когда он в последний раз приходил, то принёс ей страшную весть.

   Авдотье уже исполнилось тридцать шесть, и недавно от полученных в автокатастрофе травм скоропостижно умерла в больнице её восьмилетняя дочь Анна.

   Авдотья в своих мыслях уже видела девочку взрослой красавицей-невестой, и когда деревенский почтальон Захарыч передал ей телеграмму из города, она без памяти упала у порога. Где стояла, там и рухнула.

   С тех пор уже прошло два дня. Авдотья ещё не ездила забирать тело, так и не поверив до конца, что Анны нет.

   Часами Авдотья смотрела в пространство, ничего не замечая вокруг. Она причитала в смертной тоске, горько сетуя на свою судьбу, жалея единственную дочь.

   "Надо было ехать в этот проклятый город, что бы там попасть под грузовик. Кровиночка моя". И без слёз долго смотрела в окно, ничего не видя перед собой.

   Действительно, это была какая-то глупая и непонятная смерть.

   Анна поехала в город на несколько дней - погостить к тётке Вере, и в первый же день на неё налетел грузовик. Был сильный гололёд, а водитель где-то успел опрокинуть стопку, и в результате, непривычная к городской обстановке, Анна погибла.

   .........Перед рассветом в тайге особенно красиво. Белый снег как бы изнутри освещает лес, а высокие кедры макушками упираются в яркие звёзды.

   Ужасный грохот вывел Авдотью из оцепенения, в котором она простояла почти всю ночь у окна.

   Выскочив из дома, Авдотья бросилась на звук. Сначала она бежала, потом шла. Быстро.

   Ей почему-то показалось, что не вдалеке плачет ребёнок.

   Да. Это случилось перед рассветом. Она услышала страшный грохот, и пол под ногами заходил ходуном. Через окно в комнату влился матово синий свет, Авдотья выбежала из дома, и увидела всполохи света, но на рассвет это не походило.

   А потом она явственно услышала плач. Детский плач.

   Как бы где-то в лесу плакало дитя.

   И она побежала...

   Теперь она была очень близко к очагу лесного пожара, и до сих пор не чувствовала запаха дыма, не видела языков пламени. Только вокруг лежали поваленные и вывернутые из земли с корнем деревья. И чем ближе она подходила к предполагаемому очагу пожара, тем отчётливее слышался плач ребёнка.

   И это было так непонятно, что ей хотелось развернуться и бежать прочь от странного свечения, от развороченной и израненной земли, от змеевидных корневищ, как бы пытавшихся её схватить и прижать к своей боли, к оборванной в один миг многовековой жизни...

   И она бы убежала прочь. Непременно развернулась бы, и никакое любопытство не подвигло бы её пойти туда, в самый центр поляны, горевшей непонятным странным синеватым пламенем, без огня и жара. Да. Так она и поступила бы, если бы не плач ребёнка, который она никогда не спутает ни с каким другим звуком.

   Неожиданно всё стихло.

   Ни всхлипа, ни вздоха. И стало слышно, как бьются друг об друга веточки кедра, и тихо позвякивают при этом, обледеневшие.

   Авдотья стояла на поляне, которую залило синеватое свечение, правда этот свет уже не был таким ярким, как тогда, когда она впервые увидела его над лесом.

   Ей и до этого было не по себе, а теперь стало совсем не выносимо. И был это не страх, а что-то более глубокое и тёмное, захватившее всю её как бы параличом.

   Опять тот же звук. Невозможно было спутать его ни с чем другим. Она внимательнее осмотрелась вокруг, и увидела в снегу какой-то предмет. Подойдя ближе, Авдотья закричала, не веря своим глазам. Прямо на снегу лежал голый ребёнок лет семи-девяти и смотрел на неё. Это был слепой ребёнок, потому, что у него не было зрачков, только бельма. Он не мог видеть, но Авдотья чувствовала, что он видит её!

   Ребёнок шевельнулся и замолчал. Тишина её оглушила.

   - О, Создатель! - Прошептала она, и в ужасе подумала, что это ведь злодейство. Бросить слепого ребёнка ночью в тайге. Одного и без одежды. Зимой!!!

   Она осторожно взяла его на руки. Ребёночек был лёгким, как пушинка. На ощупь его кожа была гладкой и тёплой, и он почему-то не казался замёрзшим. Авдотья расстегнула тулуп и прижала ребёнка полами тулупа к себе. Развернувшись, она бросилась домой изо всех сил, что остались у неё. Мысли у неё путались.

   В этот момент над тайгой показалось солнце.