Приворожить бога

  • Приворожить бога | Елена Серебрякова

    Елена Серебрякова Приворожить бога

    Приобрести произведение напрямую у автора на Цифровой Витрине. Скачать бесплатно.

Электронная книга
  Аннотация     
  71


Ксения уже год пытается занять главное место в сердце Глеба. Для неё он красив, как бог, величав, как рыцарь, и необходим, как воздух... Но возлюбленный не только женат, он ещё и активный бабник. Перепробовав все доступные способы, она обращается к своей подруге, гадалке, экстрасенсу и медиуму, Ариадне. Подруги решаются на сильнейший приворот, который для большей результативности они планируют провести в храме египетской богини любви Хатхор. Но в Святилище храма, где самозабвенно "колдуют" подружки, что-то идёт не по плану... Святилище озаряет вспышка, и люди, находившихся там, обнаруживают себя в другом, параллельном мире, который облюбовали хорошо известные всем египетские боги: Хатхор, Анубис, Сет, Таурт, Бастет, Себек и другие...


ВНИМАНИЕ
Вы приобретаете произведение напрямую у автора. Без наценок и комиссий магазина. Данная Витрина является персональным магазином автора. Подробнее...


Отзывов пока нет

Буктрейлер к книге Приворожить бога

Приворожить бога

Читать бесплатно «Приворожить бога» ознакомительный фрагмент книги

Приворожить бога

Пролог

 

Из выпуска новостей федерального телеканала «БТР» - Большое Телевидение России:

 

Вчера при осмотре достопримечательностей в египетском храме, посвящённом богине Хатхор, трое русских туристов и один египтянин неожиданно потеряли сознание. Египетские врачи в данный момент делают всё возможное, чтобы выяснить причины недомогания у наших соотечественников. Остальные туристы из России, бывшие на месте события, чувствуют себя удовлетворительно.

 

Из новостной ленты информационного портала «Сенсация. ру»:

 

В Москве открыт штаб поддержки наших граждан, попавших в эпицентр неизвестной болезни, обнаруженной на территории Египта. Добровольцы сдают кровь, переводят деньги на специально созданные счета, собирают посылки с необходимыми вещами: одеялами, медикаментами и предметами личной гигиены. Также создана группа профессиональных психологов, готовая выехать в Арабскую Республику Египет, чтобы оказать качественную психологическую помощь выжившим, родственникам пострадавших и просто сердобольным, страстно переживающим за будущее планеты на месте трагедии. Желающих внести свой посильный вклад в общее дело мы просим звонить по телефону штаба  ........ и переводить деньги на счёт ......

 

Из заголовков газет «Желтый Лом», «Вся правда жизни», «Объектив папарацци»:

 

Проклятие египетских богов делает своё чёрное дело!

Российские туристы атакованы неизвестной болезнью в храме богини Хатхор!

Что ждёт несчастных соотечественников? Спасение или смерть?



 

 

Глава 1

"Мужчина, который не способен быть
верным, по крайней мере, верен себе."

Вивьен Ли

 

               «Ну, почему организм перестаёт слушать хозяйку, когда надо собраться и быть, так сказать, во всеоружии? Сразу же трясутся ноги и руки, заходится в паническом припадке сердце, краснеют уши, а язык становится тяжёлым, словно на него мраморную плиту кинули?» - Ксения судорожным движением схватила со столика бокал и быстро опрокинула вино в рот. Вроде полегчало, но когда Глеб, закончив телефонный разговор, вернулся на своё место, организм-предатель снова начал подводить. «А ну, стоп! Стоп, я сказала!» - шикнула на него Ксения и, собрав последние силы, бросила на Глеба долго репетированный взгляд. Глаза должны были сообщить, как тяжело далось это решение, но... Она действительно решила. Окончательно и бесповоротно.

Богатырская грудь вожделенного для сотен женщин приза по имени Глеб Андреевич взволнованно бугрилась под джемпером. Ноздри трепетали. Полуприкрытые веки обещали страстную любовь до гробовой доски. Наверняка сей романтический образ тоже отрабатывался перед зеркалом, а также и перед представительницами слабого пола, миллионы раз. Ксюша невольно залюбовалась: «Бог! Просто бог!»

За единоличное обладание «богом» она вела упорную борьбу весь последний год.

Любовницы... Слетающиеся, как мухи на мёд. Только успевай разгонять.

Жена... Стойкий противник.

«Почему так бывает? Вот он, твой шанс, твоя судьба, твоя половинка! Ан, нет! Кто-то подсуетился быстрее... Ну и пусть он пока не знает, что только мой! Я докажу, открою ему глаза, заставлю в конце концов! Должен же наконец понять, что я, я его спутница на всю жизнь!».

Ксюша нервно теребила край скатерти, была готова на всё ради своей любви и уже собиралась сообщить, что умрёт, если Глеб не перестанет увиливать от ответа, как подошёл галантный донельзя официант, и её «бог», импозантным движением вскинув меню, начал делать заказ.

«Ну, почему я такая ненормальная, а? – в сотый раз пришло в голову  Ксюне. - Почему вечно пру напролом, когда не надо, и отсиживаюсь, словно заяц, когда нужно проявить напор? Будто две Ксении живут во мне... Одна деловая, уверенная в своих силах и смелая, вторая – мямля, неудачница и просто дура. И почему эта дура начинает доминировать в ситуации, когда необходима вторая, деятельная и бесшабашная половинка?»

Самое неприятное, что не было никакой системы, никакого графика или никакой закономерности: обе её ипостаси вели себя как им заблагорассудится. В один единственный день они могли смениться раз пять без видимых на то причин. Разнообразные Ксюнины аутотренинги и аффирмации не действовали.

Вот и сейчас Ксюня корила себя за то, что не послала этого официанта с его услужливостью минут на сорок, не вырвала из рук Глеба вечно трезвонящий мобильник и не начала разговор с места в карьер. Она пришла расставить все точки над «i» и сидит уже полчаса, так и не сказав, что хотела. Половинка-мямля снова одерживала верх над половинкой-стервой. Нет бы грациозно накрыть рукой его постоянно визжащую «Нокию» и сказать:

- Ты сейчас занят, дорогой.

Или просто широким жестом настоящей стервы запустить мобильник Глеба в докучающего официанта...

Нет. Проворонила момент, шанс упустила, удачу не поймала. Она уже чувствовала: сегодня ничего не добиться. Раз уж пошла такая невезуха... Ксюня горько вздохнула.

- Десерт будешь, Ксю? – тронул её локоть Глеб Андреич.

Ксения отказалась. «Всё пошло наперекосяк! Ну, почему дрожат все прожилки, как только я его вижу? Почему не могу взять себя в руки и хотя бы пробубнить то, что сотню раз репетировала? Мне же так нужен этот мужчина... Так нужен... И он это чувствует. Чувствует, что меня не надо завоёвывать, я давно сдалась. Это плохо.»

Ксюня прекрасно осознавала, что давно встала в ряд бешено влюблённых баб, но поделать с этим ничего не могла. Любовь переполнила сердце. Ревность оплела липкой паутиной мозг. Желание подчинило себе тело...

               Глеб улыбнулся дежурной улыбкой официанту. Тот понял, что может лететь выполнять свои обязанности. Умопомрачительные голубые глаза страстно взглянули на Ксюню.

- Звезда моя! О чём мы там говорили?

- Я хотела... – начала было Ксюня, но мобильный Глеба в который раз сегодня требовательно запел:

- Это я, это я, драгоценная твоя,

Твоя радость, твоя боль,

Трубочку поднять изволь...

Глеб приложил палец к губам. «Жена.» - догадалась Ксюня и с раздражением засобиралась в туалетную комнату: «Блин, не дадут нормально выяснить отношения! То тюлень позвонит, то олень...». Она закинула сумочку на плечо и попыталась встать, но чулки зацепились за какой-то вензель на стуле. Ксюня вздохнула и полезла рукой под стол. «Противные чулки! Мало мне забрызганного пальто!» - ругнулась она про себя, вспоминая, как сегодня в пяти метрах от ресторана, где ждал Глеб, какой-то нахал резко притормозил рядом, обдав новенькое пальто цвета охры месивом из грязной лужи. Ксения давно знала, что только с ней может за один день случиться столько оказий, сколько не снилось героям фильма «Невезучие». Особенно, когда доминирует половинка-мямля. Что-то в последнее время она совсем распоясалась...

Наконец, петля отцепилась и хозяйка пострадавшего чулка спешно полетела в уголок задумчивости, в то спасительное место, где не слышно Глебовых сюсюканий с женой.

- Кто? А-а-а... Нет, звезда моя!.. Как ты можешь так думать, Вероника? – удивлённо щерился Глеб, как будто супруга могла за ним наблюдать.

               Ксения никогда не видела своей главной соперницы, но отлично представляла её по рассказам Глеба. Он не говорил о Веронике плохо. Но только Глеб Андреич мог так культурно высказаться, что все сразу понимали подноготную оценки. Лучше бы матом сказал, иногда думала Ксюня, обругал или просто плюнул в морду. Но нет... Её любимый – настоящий интеллигент и говорит о женщинах только культурными словами.

Какая красавица её соперница Ксюня поняла сразу: «луноликий веснушчатый образ навсегда остаётся в мужском сердце и не даёт спать по ночам». Именно от Глеба Ксюня знала, что у Вероники «очаровательный морковный цвет волос, сияния которого не выдерживают человеческие глаза». Ксюнина рыжина «мягче и тусклее, она призвана радовать глаз эстета», характер же его «путеводной звезды» поражает своей «огневой искоркой», что приятно наполняет жизнь Глеба «экстримом, щекочущим натянутые нервы». Ксюня с её «огоньком» замечательно выравнивает баланс, ибо у соперницы ангельский характер: «бездна послушания и кротости, которые заставляют любого мужчину переживать муки удивления и бессилия.» Глеб сравнивал женщин с французким кино, где истинный ценитель с азартом вскрывает тонкие грани многообразного мира любви. Сама же Ксюня, благодаря присутствию в характере двух ипостасей, ассоциировалась у себя с непредсказуемостью китайских фильмов: то красочные съёмки сакуры, медленно теряющей лепестки, то полёты быстрых ниндзя, то драмы о страшных любовных клятвах и совместной красивой смерти, то выкрутасы резкого, как диарея, Джекки Чана.

               - Ксюся! Драгоценность моя! Пока это невозможно! – закачал головой Глеб Андреич, как только услышал заготовленную Ксюней фразу. - И... Зачем такая категоричность, звезда моя? – с грустным надрывом прошептал он, сжав её ладони в своих холёных руках.
Да! Она решилась! Решилась на ультиматум, который женщины любят предъявлять мужчинам, несмотря на плохую результативность этого способа выяснения отношений. «Или я, или она!» – говорит очередная соискательница мужского сердца и поселяет в этом сердце великое раздражение. По наблюдениям Арьки, верной подруги Ксении, после такого ультиматума мужик чаще посылает даму в очень труднодоступные места, чем соглашается сделать выбор в её пользу. Глупо, конечно, наступать на те же грабли, по которым прошли миллионы не слишком успешных предшественниц, но... Год – достаточный срок. Отношения должны перейти в другую, официальную стадию, иначе мужчина привыкает жить без штампа. Потом его точно не заманишь в ЗАГС, даже если ты - Анджелина Джоли, Дженифер Лопес или Памела Андерсон, согласные тут же завещать свои миллионы и скончаться в любой день, как только супругу надоест присутствие второй половины в его жизни. Что ещё оставалось делать девушке Ксюсе, если нормальных мужиков не хватает на всех? Только брать понравившегося кандидата за рога.
Ксения долго готовилась к разговору. Составила план, подыскала слова, отрепетировала с боевой подружкой Арькой все сцены спектакля, залпом выпила перед походом в ресторан сто грамм коньяка для храбрости и всё равно, как только увидела красавца Глеба, стушевалась, начала мямлить и заикаться. А когда Ксеня наконец с трудом продекламировала подготовленный ультиматум и даже обрела некую уверенность, что сумела перехватить инициативу, опять затрезвонил мобильный Глеба. Любимый пожал плечами и отошёл балакать, прикрывая трубку рукой:
- Звезда моя! Я?.. Я соскучился конечно... Что? Ну, Анжела! Как ты можешь так думать?

Как ни старался Глеб говорить тише, Ксения расслышала-таки имя Анжелы. «Это из маркетингового...» - догадалась она. «Ну, крыса! Скажу Арьке, чтобы устроила ей непрерывную икоту!»

               Проницательная Арька, в газетных объявлениях потомственная гадалка, медиум и экстрасенс госпожа Ариадна, давняя и единственная подруга Ксюни, с самого начала говорила, что Глеб обыкновенен, как рассол с похмелья, ничего нового и экстраординарного, но и ей всё-таки пришлось смириться:
- Эх, Ксю... Хрен с тобой, ненормальная! – глубоко вздохнув, произнесла она тогда. - Что ж поделать, если ты сошла с ума? – округлила Арька свои изумрудно-зелёные глаза и начала раскладывать карты, выискивая в лицах королей намёки на успех в любви. Карты ничего жизнеутверждающего не предсказали. Дух Казановы не смог разъяснить очень логичные мужские поступки нелогичным представительницам женского пола. Так же, как не помогли духи Гоголя, Маты Хари, Ивана Грозного. Тогда госпожа Ариадна решила открыть у себя третий глаз и попытаться рассмотреть совместное будущее Ксении и Глеба, но... Глеб Андреич оказался крепким орехом, этаким фундуком, и по результатам всех гаданий относился к совместному будущему с Ксюней попустительски. Были, конечно, более серьёзные магические методы в арсенале потомственной ведуньи, но Ксения не желала ими пользоваться: хотела добиться любимого сама. Однако, вскоре ей стало казаться, что долго бежит за уходящим поездом, боясь запрыгнуть на подножку: вдруг промахнётся и упадёт под колёса?

               ... - Да, да, моя звезда... Постараюсь. Тебе тоже... Чмок! – закатывая глаза, оттарабанил Глеб и наконец отключился от всяких Вероник и Анжел.  - Дорогая! Извини! Это с работы... Фух! – с деланным облегчением выдохнул он. - О чём мы там говорили?
«Предательница»-слеза начала своё подлое дело, размывая тщательно прорисованную чёрную полоску в уголке глаза. Стрела «повисла», а потом и вовсе превратилась в кляксу. Ксеня очень старалась, чтобы голос звучал твёрже:
- Мы говорили о том, что пора сделать выбор.

Глеб отставил бокал и задумчиво прошептал:
- И этот ангел пересел на метлу...

- Что?
- Да это я так... Поговорками заговорил, – встрепенулся Глеб Андреич. - Не могу я пока, Ксюся. Такие сложные вопросы с полпинка не решаются. Подожди... Разберусь, выясню, подготовлюсь.
- Сколько можно ждать? Милый, давай плюнем на всё и просто уедем, а? Я рожу тебе сына... или дочку, – страстно шептала она, - мы будем самыми счастливыми на Земле!

«Понеслось...» - подумал Глеб.
- Ксюся, я не такой большой негодяй, чтобы резко рвать с женой! Надо мягко подвести к этому. Мы с ней всё-таки пять лет прожили...
- А как же я? – слезливо произнесла Ксеня, размазывая макияж на втором глазу. - Я не могу больше ждать.

- Звезда моя! – горячо воскликнул любимый. - Я же и так с тобой! Всегда рядом, всегда на стрёме, всегда готов. Не думай о мелочах.

«Знаешь ли ты, как больно разъедает душу ревность? - мысленно спрашивала Глеба Ксюня, пока он объяснял ей про прелесть её сегодняшнего неофициального положения. - Знаешь ли ты, как плачет сердце, понимая, что ты с другой?».

- Звезда моя! – в очередной раз нежно прошептал переходящий приз, на что предъявительница ультиматумов среагировала как злобная фурия. Неожиданно проснулась половинка-стерва.
- Не называй меня звездой!!! – заорала вдруг Ксения, всплеснула руками и снесла с ресторанного стола несчастную вазочку с чахлым цветком, что приземлилась в районе кавалерских причиндалов. Кавалер кинулся затирать пятна на брюках. В душе его моментально всплыло чувство досады: «Ну вот, блин... Теперь надо домой заезжать, брюки менять. Не успею...»

- Дорогая! Я долго молчал, скрывал правду, но теперь должен перед тобой открыться, – вздохнул Глеб, и в Ксюнины благодарные уши полилась душещипательная история, как на смертном одре мать Глеба соединила его руку с рукой Вероники и взяла страшную клятву. Она хотела, чтобы дети поженились. Через три месяца после похорон молодые выполнили материнский завет и сыграли свадьбу.
- Как я могу нарушить своё слово? Мама – святое... – потупил взгляд честный сын и муж.

               За окном стоял серый ноябрьский день. В воздухе вязким туманом плавала серость. Лил мерзкий серый дождь. Троллейбусы в грязных потёках выплёвывали на остановку серую людскую массу. Важные «Мерседесы», «БМВ» и «Чероки» проносились рядом с троллейбусами, брызгая на их бока серую жижу.

- Ужас! – промямлила ошарашенная Ксеня, слушая ухающее в горле сердце, и словно сомнамбула, поползла из ресторана в свой «Ситроен». В салоне машины она посидела с минуту и вдруг ощутила некую решимость. Глянула на большое, как стена, окно ресторана: любимый в образе печального рыцаря, прижав руку к сердцу, смотрел, как она выруливает со стоянки. «Срочно к медиуму, эстрасенсу и потомственной гадалке Ариадне! Пора начинать серьёзную борьбу.»

               Глеб проводил «Ситроен» Ксюси страдальческим взглядом, сладко потянулся и достал мобильник:
- Звезда моя! Только что освободился! Работа, мать её... Я же обещал! Буду, но позже. Домой заехать надо... Ну, Жанна! Как ты можешь так думать?

 

Глава 2

Женщина – это слабое, беззащитное
существо, от которого невозможно спастись.

Автор неизвестен

 

Телефон запиликал как раз тогда, когда Ксеня выполняла крутой поворот.
- Тьфу! – сплюнула она и немного поматерилась в адрес жизненной несправедливости, кривых дорог и упёртости матери. Звонки не стихали. Только Роза Харитоновна могла методично и садистки наяривать, если хотела поболтать. Раньше, когда прогресс ещё не влез так далеко в личную жизнь каждого, можно было просто уйти из дома, а потом, всплеснув руками, сказать:

- Мама! Мне нужно было уйти. Я не могла ждать твоего звонка и гипнотизировать телефон!

А теперь появились мобильники. Роза Харитоновна сразу же преподнесла дочери малюсенького «друга», который буквально через два дня Ксюня окрестила «извергом», ибо надпись «мамуля» высвечивалось на нём с периодичностью кремлёвских курантов.

Чуть не влепившись в рекламный столб на тротуаре, Ксения наконец выполнила сложный манёвр и культурно поехала со скоростью тридцать километров в час. Сзади отчаянно загудели десятки машин, но она привычно проигнорировала хамов, что крутили пальцем у виска и грозили «чайнику» кулаками.
- Да, Муся...
- Я выхожу замуж!!! – проорал «Самсунг» маменькиным голосом, и шокированная Ксеня резко нажала на тормоз. Следующий за «Ситроеном» «Опель» истерично взвизгнул покрышками, и тут же ему в зад влепилась красавица «Мазда». Водители высыпали на проезжую часть, где завели давний разговор про бить или не бить и, если всё-таки бить, то кого и куда.
- Какое «замуж», мама?!! – орала Ксеня, тараща глаза в зеркало заднего вида. Оттуда выглядывали интеллигентные, но недобрые рожи.
- Ты не разделяешь мою радость?! – удивлённо пропела Роза Харитоновна. - Прекрати завидовать!
- Мама, я не завидую, - оправдывалась Ксюся, наблюдая за хозяином «Опеля», который яростно махал руками перед носом владельца «Мазды», - просто это очень неожиданная новость...
- Неожиданная? Ты считаешь, что мать никому неинтересна и в неё нельзя влюбиться?
- Мам... Не начинай, а?
- Погоди, у меня огурец со лба упал, сейчас поправлю и начну, – протараторила мать, и на секунды три установилась редкая тишина. Ксюся схватилась за голову: «Интересно, кто у нас жених на этот раз?!»
- Ты не представляешь! Саня сделал мне предложение!
- Саня... Саня?!! – Ксюсе стало жарко.

Роза Харитоновна, женщина смелая и активная, часто выезжала посмотреть на мир, занималась йогой, страстно увлекалась танцами живота и являлась членом клуба «Коллекционер». Правда, марки, открытки и значки её не интересовали. Она коллекционировала психотипы и характеры, считая себя собирательницей мужских образов. В следствие этого увлечения, Роза Харитоновна сходила замуж шесть раз и не планировала останавливаться. Ещё не все психотипы были изучены и не все характеры исследованы. И вот совсем недавно занесло маменьку в Египет, город Хургаду, по слухам и байкам – секс-курорт для женщин.
- Это же кладовая! – с предвкушением говорила Роза Харитоновна перед поездкой, - Сколько можно психотипов набрать! Жаль, что у меня всего недельный тур...
Недельный – не недельный, а успела-таки подобрать некоего Саню, в арабском простонародье – Саида. По маменькиному описанию, Саня был кудряв, молод, горяч, романтичен до жути, говорлив, хорошо знал русский и даже сочинял стихи. Поэтому и получил от наших туристов-соотечественников имя - Саня, фамилию - Пушкин. Чем он охмурил маменьку, поэзией, молодостью или просто своей сексуальной горячностью, Ксюся не знала, но чувствовала одно: со стороны молодого, сексуального поэта наблюдался коварный расчёт.
- Ма-ма!!! – попыталась она достучаться до разума коллекционера. - Ему же тридцать, а тебе...
- Ничего-ничего... – перебила Роза Харитоновна. - Египтяне знают толк в древностях.

В окно постучали: владельцы «Мазды» и «Опеля» наконец договорились о том, кого и куда бить.
- Санечка будет прекрасным мужем! – верещала мать в ухо Ксюни. - Я вижу огромные задатки. Тем более, мой неподъёмный опыт...
Ксения опустила стекло и приветственно кивнула.
- Дорогуша, ты в курсе, что ни хрена ездить не умеешь? – процедил сквозь зубы опелевладелец.
- ... позволит нам жить долго и счастливо! Саидик немного юн, я же в интеллигентном возрасте. Мы прекрасно дополним... – лепетала радостная невеста.
- Какой урод тебе машину дал?
- Я... Я... – замямлила горе-водитель транспортного средства. Опять побеждала трусливая и нерешительная натура зайца.
- А какие стихи он мне по смс прислал! Погоди, сейчас бигудю с чёлки сниму и прочитаю...
- У меня горе, мальчики! – с квадратными глазами пискнула дочь Розы Харитоновны.
- А нам на твоё горе... У нас вот ни кормы, ни бампера по твоей вине. Чего за руль автомобиля села? Метла не устраивала?

Ксеня вжалась в кресло и начала думать, что ей не хватило на сегодня забрызганного пальто, порванного чулка и провалившегося ультиматума.

- Ты – любви моей бутон,
Милый Роза Харитон! – декламировала в трубку возбуждённая мать.
- Чего молчим-то, Шумахер?

- Вообщем, парень хоть куда. Ты не поверишь, я почти влюбилась! Такой очаровательный психотип! А если б ты его фигуру видела! Херувим! Нет... Не херувим. Бог!
- При чём тут хер...

- Ты нас игнорируешь, что ли? – вступил в разговор маздовладелец.

- Кто там с тобой? – опомнилась Роза Харитоновна, пока Ксюня соображала кого слушать, что делать и какого рожна всем от неё надо.
- Психотип! – решила она ответить сначала матери.
- Симпатичный?
- Отнюдь. Мам, я тут была неправа на дороге...
- Это кто псих?! – начал кипятиться владелец «Опеля».
- Срочно домой! Надо кое-что тебе сказать!

- Девушка!!! – орали хором двое пострадавших от Ксюниной невезучести. - Ты глухая?

- Мам, скоро буду. Сейчас с милицией и страховой разберусь...

- Что? Какая сейчас милиция? – повысила голос мать. - Ксю, оставь милицию на потом! Я с ней сама разберусь. Мы едем в Египет!
- Давай вылазь, убогая! Будем повреждения смотреть! – опелевладелец тыкал указательным пальцем в застывшую Ксюсю и, повернув морду к владельцу «Мазды», искал поддержки:
- Первый раз такое шизанутое чудо вижу!
- Я уже заказала тур!
- Какой тур?!! Зачем заказала?
- Как зачем? – возмутилась Роза Харитоновна. - Мы едем на мою свадьбу!!! Там будет триста родственников со стороны Саньки, а мне что? Единственную дочь привезти нельзя? Ксю, не волнуйся. Я уверена: Саид будет прекрасным отцом!!!
От последнего заявления Ксюша вздрогнула. Локоть нечаянно задел пимпочку на дверке и стекло окошка водителя резво поползло вверх.
- А-а-а-а!!! – загорланил опелевладелец, когда оконное стекло врезалось в указательный палец. Аж ногу задрал от адской боли. Нога смачно влепилась в причиндалы стоящего рядом маздовладельца.
- Ты чо, козёл, творишь-то?!! – прохрипел тот, улетая от удара на проезжую часть. Тут же завизжали тормоза «Ауди»:
- Жить надоело, пьянь?! – донеслось оттуда.
- Отпусти, с-с-сука!!! – орал в зазор окна опелевладелец.
- Что у тебя там происходит?!! Я могу спокойно выйти замуж, а?!! – орала в трубку Роза Харитоновна.
- Сам пьянь!!! – орал хозяин «Мазды».
Из-за бешеного ора со всех сторон Ксюня окончательно стушевалась: пару раз перепутала педали и теперь у «Опеля» кроме кормы, попортилась и передняя часть, вместо окошка почему-то открылась водительская дверь, наподдав по физиономии согнувшегося маздовладельца, зад которого терзал битой аудивладелец, ну и, прощально нажав пару раз на клаксон, виновница дорожно-транспортного происшествия спешно двинулась в путь.

Сначала надо было попасть к Арьке.

Потом уж, так и быть, выслушать мать с её бредовой идеей про поездку в Египет к Пушкину.

Противный ноябрьский день превращался в отвратительно-мерзкий. В зеркале заднего вида отражалась неистовая битва, а навстречу с мигалками и истеричной сиреной мчалась патрульная машина.

 

Глава 3

Капля дождя может быть

началом наводнения.

 

Египетская пословица

В кабинет зашёл высокий сутулый мужчина лет тридцати. Его козлиная бородка мелко тряслась. Руки не знали куда себя деть и почёсывали то щёку, то шею, то бедро. «Волнуется.» - догадалась Ариадна и тягучим контральто властно произнесла:
- Проходите. Не стесняйтесь, расслабьтесь и чувствуйте себя, как дома.
Клиент нервно кивнул:
- Эдуард Иваныч, – пробубнил он, - Дрын.
- Что? – откликнулась Ариадна, доставая из ящика стола карты.
- Эдуард Иваныч Дрын я...
- Очень приятно.
- Мне т-тоже, госпожа... госпожа... – зачесался во всех местах смущённый гость, и Арька помогла ему вспомнить:
- Ариадна.
Клиент опять кивнул. На столе появились карты таро, свечи и хрустальный шар.
- Ну, Эдуард Иванович, что хотите знать? Проблемы на любовном фронте?
- Да-а... – могильным голосом пропел клиент, - у меня фригидность.

На лице гадалки неестественно увеличились глаза. Ещё немного и, наверное, полез бы третий.
- Может, импотенция, а не...

- Нет-нет, - яростно затряс головой господин Дрын, - с этим всё нормально, а вот фригидность...

- Дорогой Эдуард, вам к сексопатологу, – снова начала недоумевать Арька, но господин Дрын её перебил:
- Сексопатолог меня послал.
Третий глаз, наверное, всё-таки вылез на лбу Ариадны, ибо Эдуард Иванович сразу пояснил:
- Послал к психотерапевту. Женщина была хорошая, но... Почему-то тоже послала. К психоаналитику. Психоаналитик оказался мужчиной. Нервничал больше меня. За дверь выкинул... А тут табличка: «Потомственный экстрасенс». Я подумал, что вы сможете обуздать мою фригидность...

Арька вздохнула: нечасто ей приходится заниматься своей специальностью. В большинстве своём к ней шли люди, которым не нужны магические предсказания. Почти все клиенты нуждались в хорошем психотерапевте, а не в гадалке. Марфа Спиридоновна предупреждала, что гадать по картам придётся редко, всё больше по глазам, словам и поведению.

- Издревле наша сестра была больше «жилеткой» да советчиком, чем предсказателем. Иногда смотришь в карты ради проформы, ибо и так уже всё ясно... – говорила баба Марфа. - Это сейчас обзывают хорошего слушателя психотерапэ-эвтом, а раньше...

«Ну что ж... - сказала сама себе Ариадна, оглядев нервничающего клиента, - придётся выслушать.».

- Хорошо, Эдуард Иванович, - пропела она, - рассказывайте, а я пока третьим глазом гляну на вашу ауру...

Господин Дрын в очередной раз кивнул, набрал в грудь воздуха, открыл рот и резко поперхнулся на первом же слоге: в кабинет потомственного экстрасенса с воплем «Катастрофа!!!» ввалилась растрёпанная и донельзя взволнованная девушка. Причёска стояла колом, пальто извозили в грязи, на правой ноге во всю икру зияла дыра.

- Кхрр- кхррр... – зашёлся кашлем Эдуард Иваныч.

- Ужас! Кошмар! Содом! – причитала Ксюня, скидывая пальто.

- Тьфу! - сплюнула прямо при клиенте госпожа Ариадна. - Что в лоб, что по лбу! Ты прекратишь когда-нибудь врываться в кабинет, когда у меня сеанс?!

Ксюня, плюхнув свою сумку на стол, прямо перед носом господина, с надрывом завыла в лицо потомственной гадалки:

- Вопрос жизни и смерти!

- Девочки, может, я смогу помочь? – слабо пискнул со своего кресла прокашлявшийся Эдуард.

Ксюня с недоумением уставилась на встрявшего в важный разговор:

- Это что? – удивлённо выпалила она.

- Клиент! – огрызнулась Арька, и подруга как-то сразу утратила всю свою бесшабашность:

- Ой! Простите! Не заметила... – попятилась Ксюня задом в угол, где тихо опустилась на стульчик:

- Вы продолжайте, продолжайте, я тут посижу, подожду. Не буду мешать.

Злая госпожа Ариадна хмыкнула:

- Да разве вы нам можете помешать, дорогая? Вот, Эдуард Иваныч, познакомьтесь, моя подруга и очень сильный медиум госпожа Ксения! – гавкнула она и украдкой показала Ксюсе кулак.
- Я? – тыкнула себя пальцем в грудь удивлённая Ксюся.
- Ты. Не скромничай! Лучше помоги человеку. Как раз твой профиль: мужская фригидность.
- Да-да, - снова встрял господин Дрын, - помогите, как можете, а то измаялся весь...
Ксеня тоже показала Арьке кулак, но подруга только ехидно ухмыльнулась:
- Эдуард Иванович! Вы уж расскажите медиуму про симптомы вашего недуга.
- Зачем рассказывать? – скромно произнёс клиент:
- Могу это... продемонстрировать.
- Не надо, – твёрдым голосом отказалась Ксеня, - медиум всё понял. Моя третья ноздря уже унюхала, что у вас не так.
- Правда? – вытаращил глаза господин Дрын.
- Угу, – со знанием дела промычала Ксюся и победно глянула на Ариадну, которая пряталась за хрустальным шаром. – Ну, что сказать? – продолжала она, потирая виски, - Вам, наверное, нужно пойти домой. Очень быстро.

- Ок. Понял вас. – С великим вниманием глядел на медиума фригидный Эдуард.
- Дома сбреете бороду.
- Зачем?
Ксеня глубоко вздохнула и чуть было не ляпнула: «Да не нравится мне она!», но вовремя встряла подружка:
- Борода портит вашу карму. Нельзя вам бороду носить.
- Ах, вот оно что! – протянул господин Дрын. -  И что дальше делать?

Ксюня замялась, не зная, как высказать основную идею своего выступления: «Э-э... Главное, чтобы ты ушёл, а дальше делай, что хочешь!». Клиент же, словно пионер, был готов выполнить любой приказ именно в салоне потомственной гадалки. Повисла пауза, обещающая стать долгой.

- Вы просто идите домой, а мы с коллегой тут помедитируем, поколдуем на вашу тему, ладно? – пришла Арька на помощь подруге.

- А это поможет? – с надеждой просипел господин Дрын.

- Конечно! Вы только адресок и телефон свой оставьте... – гадалка подсунула клиенту листок с ручкой, - я потом  вами свяжусь.

Начеркав свои координаты, клиент раскланялся. И как только за ним закрылась дверь, Ксюня вышла из ступора, резко заломив руки:

- Арька, спасай!

Хозяйка салона повернулась к взволнованной подруге:
- Ещё раз влетишь, как на метле...
Та взмолилась:
- Прости, Арь! Тут такая уважительная причина!

- У тебя каждый раз уважительная причина! Скоро всех клиентов мне распугаешь! Представляешь, какое впечатление сейчас сложилось у этого Дрына о гадалке, медиуме и экстрасенсе, как я? Ты портишь мне репутацию своими залётами в разгар сеансов! Ксюнь!!! Я скоро на дверь засов поставлю!

- Не надо засов, – затрясла головой горе-подруга, - я больше так не буду! А господин Дрын в тебе точно не нуждается. Ему к психологу.

- Он оттуда и пришёл, – откликнулась Ариадна. - Кому только визиты не нанёс! Я была его последней надеждой! – гордо заявила она и демонстративно отвернулась.

Ксения с виноватым видом подошла к подруге:

- Арь... – покорябала она пальчиком её плечо, - с этим клиентом всё просто. Ему нужна такая, как моя маменька. Чтоб взяла за причиндалы и повела. Вся фригидность улетучится... Без магии... Не переживай ты так! Ну... Давай, я сейчас ему медитацию против этой фригидности организую? Давай?

Ариадна махнула рукой:

- Делай, что хочешь! Всё равно всех распугала.

Ксюня бросилась что-то искать, а потомственная гадалка, выпустив пар, успокоилась.

- Что там у тебя за катастрофа вселенского масштаба? – уже совсем мирно произнесла она.

- Моя Муся снова выходит замуж!!! – в отчаянии стукнула по столешнице Ксюня. На столе того, что она искала, не было. - Куда же запропастился адрес этого Дрына?

Ариадна подала ей искомый листок.

- Очень хорошо! – довольно произнесла Ксюня и взялась за трубку телефона, но прежде, чем набрать номер, умоляюще взглянула на подругу:

- Арь, может посмотришь на Муську мою, а?

Ариадна вздохнула и зашелестела картами.
- Нет тут никакой свадьбы... – развела она руками через минуту. Ксеня, засунув телефонную трубку подмышку, водила пальцем по картам и не успокаивалась:
- Давай большой расклад. Должна она, эта свадьба, где-то вылезти. Муся там на ушах стоит! Огурцы на морде, компрессы, бигуди...

Ариадна послушно начала выкладывать всё по-новой.
- Вот смотри... Восьмёрка жезлов. То есть время ещё не пришло! И не факт, что событие случится! И если всё-таки случится, то не ранее чем через полгода!
- Это радует! – улыбнулась Ксюся и сразу же заканючила:
- Арик! Глянь в шарик, а?
- Ты у нас сегодня за Достоевского? Карты не врут! Не будет свадьбы, поняла?
- Поняла. Через три дня точно узнаю. Мама тур в Египет купила. Едем на торжества по случаю...
- Да ты что! – встрепенулась Арька. - Уже?!
- Думаешь, я тебе просто так мозги тут вынимаю?

- Н-да... – протянула Ариадна, уткнувшись в шар, - тогда прошу тишины. Минут на десять.
Ксюся кивнула и, развернув газету, которую трудолюбивые разносчики рекламы каждый день бросали под дверь салона гадалки Ариадны, пробежалась глазами по объявлениям.

- Ага! – весело сказала она себе под нос, обнаружив нужное, и бросилась набирать номер.

- Алё! Это агенство «Мир фантазий»?.. Очень хорошо. Здраствуйте! Я бы хотела заказать для друга...

Госпожа Ариадна оторвалась от шара: её глаза медленно лезли на лоб.

... - Нет, лучше садо-мазо. В какую цену у вас такие девчушки?... Отлично! Давайте две!

- Ты чего?! – зловеще зашипела гадалка. Ксюня же замахала на неё рукой: не мешай, мол...

- Пусть в восемь вечера сегодня подъедут по этому адресу... Записали? Клиент? Дрын Эдуард... Ага. Пароль? Пусть скажут, что приехали медитировать. А? Ну... Паяльник лишнее. Да-да. Даже ненастоящий. За оплатой сюда пожалуйте... Адрес? Диктую... Спасибо! Что?.. Ещё раз нет! Только плётки, наручники, удавки и шипы. – Закончила Ксюня и вздохнула с облегчением:
- Фух! Всё! Жаль только не увижу этот триллер.

- Ты совсем чокнутая? Ты чего творишь-то? – в квадратными глазами на лбу шипела подруга.

Ксюня выудила из своей сумки яблоко и смачно вгрызлась в мякоть:

- Спасаю твою репутацию и возвращаю клиента.

У потомственного экстрасенса не нашлось слов, и она только повертела пальцем у виска.

- Я тоже себя фригидной считала, пока Глеба не встретила, – буркнула Ксюня в ответ на пассы медиума. - После медитации с садо-мазо девчушками, обещаю, у господина Дрына фригидность стопроцентно испарится!

- Я тебя скоро прибью, – в свою очередь пообещала Арька, но Ксюня только махнула рукой:

- Не страшно. Всё равно мне жизнь не мила! Тут ещё и новый отчим наклёвывается... Арь, – плюхнулась она в кресло рядом с офигевшей гадалкой, пододвигая хрустальный шар ей под нос, - ты не отвлекайся, а?

- А ты уйди! – буркнула Ариадна. - И чтоб ни звука!

Ксюня с готовностью потопала в угол, где в сотый раз разглядела до мельчайших подробностей Арькины дипломы на стенках, повертела в руках статуэтки каких-то божков, прочитала прейскурант и сильно удивилась ценам. Ариадна высоко ценила свои выходы в астрал.
- Хоть убей меня! – донеслось до Ксюси. - Нет её! Вижу дорогу, какие-то руины... Никакого застолья или скопления народу. Ничего близкого к свадьбе.
Ариадна откинулась от шара и помассировала виски:
- В поездке что-то случится. Не могу объяснить. Вижу вас на руинах каких-то, а потом бац! Обрыв плёнки...
- Часто такое бывает? – обеспокоилась Ксеня, чуть не уронив яблоко.
- В моей практике редко. Будто кто-то закрывает информацию, не даёт её мне.
- Короче, я всё скоро сама узнаю. Чует моя дочерняя задница, что Санёк ещё тот альфонс и козёл!
- А твой-то козёл как?! – очнулась от дум Арька, услышав знакомое слово. - Сработал ультиматум?
Подруга шмыгнула носом:

- Я же тебе говорю, что сегодня у меня  – чёрный день! Он своей умирающей матери поклялся, что женится на этой Веронике! Женился и теперь слово своё нарушать боится!
Озадаченная Ариадна закурила:
- А чего боится-то? Жить вечно с ней он не клялся. В чём проблема?
Ксеня открыла рот в удивлении. Оттуда чуть не повываливались куски яблока.
- А ведь правда! У, гад... Заболтал так, что я смысл слабо улавливала!
- Скорее всего, сам не знал, как откреститься, – ухмыльнулась Арька, - не готов был к ультиматуму. Вот и заюлил.
Подруги замолчали. Ксеня, прожевав яблоко, смотрела в одну точку и нервно кусала губы. Ариадна курила и смахивала невидимые пылинки со своего хрустального шара.

Почему люди словно хаотично движущиеся частицы? Сталкиваются, отталкиваются… Немногие, столкнувшись, прирастают друг к другу. И совсем уж единицы прирастают друг к другу навечно. А бывает, что одна частица хочет прирасти, да другая её отталкивает. Что же это за магия такая – взаимная любовь? Явно, что такой магии в арсенале современной колдуньи Ариадны не было. Раз уж сама не смогла удержать свою половинку…   

- Арьк... – тихо позвала Ксения, - а может приворожить его, а?

- Приворот – вещь серьёзная... – вздохнула гадалка. Уж она-то знала, что силой любить… - Ты уверена, что хочешь?

- Да! – с горячностью воскликнула Ксюня. - Самый сильный давай! Чтоб уж не отвертелся, гад...

Ариадна покачала головой:

- Тогда надо подумать... – и они снова затихли.

Ксюше не давал покоя последний сеанс с хрустальным шаром. «Что-то там было не так. Что? Надо ещё раз расспросить Арьку. Она сказала, что как занавес кто закрыл! Железный... Было кино и вдруг не стало его.» По спине Ксюни пробежал мерзкий холодок и резко нахлынула в душу ощущение липкого страха. Такое неприятное, настораживающее... «Может, этот альфонс специально маменьку вызвал? Женится, убьёт и получит наследство?» - Ксеня съёжилась от ужаса. «Нет! Не надо об этом думать! – приказала она сама себе. - Не хватало ещё свихнуться до того, как что-то случится...»

Ариадна же, перебирая странички интернета, думала, что Ксюнька немного взбалмошная, невезучая и просто недотёпа, но она же – её подруга. Хочет приворот? Она его получит. Ведь это же во имя великой любви, а не просто прихоть... Может, получится срастить две хаотично движущиеся частицы, если они уже столкнулись?

- Последний раз предупреждаю, - разорвала паузу потомственная ведунья, - подумай хорошенько, действительно ли нужен тебе Глеб?
- Арька! Ты чего?! Конечно же, нужен! – воскликнула Ксюся, сразу забыв про маменьку, будущего отчима и возникшее было ощущение липкого страха. - Как и когда будем привораживать?
- Не как и когда, а перво-наперво где! – вытянула вверх указательный палец Арька. - Чтобы приворот имел сокрушительную силу, надо провести ритуал в храме любви, или храме богини любви, бога любви, поняла?
- Угу, – с глупой улыбкой застыла Ксеня. - Какой храм, блин? Где я тебе этот храм достану?
- Отставить панику! – улыбнулась Арька и кивнула на монитор:
- Вот!
На странице поисковой системы «Яндекс» красовался список ссылок по теме «Храм богини, бога любви». Первой ссылкой значился сайт туристической компании, где крупными буквами красовалась реклама : «Храм богини любви Хатхор. Дендера. Египет»...

 

Глава 4

Ларису Ивановну хочу!

Из кинофильма «Мимино»

 

- Посадка на рейс 649 компании «Трансаэро», вылетающего по маршруту Москва – Хургада, завершена. Убедительно просим опаздывающих пассажиров Мусину Розу, Мусину Ксению и Вольскую Ариадну срочно пройти к выходу номер 20! – сообщил всему аэропорту бесстрастный женский голос.
- Ма-ма!!! Мы сейчас не улетим! Хватит твоему Шурику пяти парфюмов! – шипела Ксения. Но Роза Харитоновна, которая уже перепробовала на зуб почти весь ассортимент магазина дьюти-фри, на выпад нервной дочери отвечала спокойно, продолжая тестировать очередной запах:
- Доча, не завидуй. Могу я сделать подарок любимому мужу?
Ксеня в отчаянии ткнулась лбом в косяк стенда с парфюмерией, и Ариадна поняла, что надо вмешаться:
- Роза Харитоновна, ещё немного и вам придётся покупать другой тур. В этот мы опоздаем. Бедный Пушкин из-за долгой разлуки с вами выстрелит себе в сердце сам, без Дантесов! – заламывала руки Арька. Ксюся оторвалась от косяка и тоже ехидно закудахтала:
- Ах, мама! Счастье было так близко...
Роза Харитоновна выставила в сторону страдающих свою холёную руку с прямым, как стрела, указательным пальцем. На пальце мелькнули ноготь с безупречным маникюром и дорогое кольцо с рубином.
- Цыц, пессимистки. Ещё одна песня с предсказаниями и я вас отшлёпаю на правах старшего по группе. – Высказалась мать Ксюси и всё же направилась к выходу из магазина. По дороге к кассам она мимоходом хватала с прилавков беспошлинный товар:
- Хороший галстучек... Ой! Ксюня! Посмотри, какие очёчки! Мне кажется, они сядут на Санечкин нос, как влитые!
Ксюня нервно вздыхала и соглашалась. Если они сегодня всё-таки улетят, любые вдруг неподошедшие Пушкину очки, галстучек или ремешок Ксюся прибьёт к светилу египетской поэзии гвоздями. Но это потом, а сейчас наиважнейшей задачей было попасть на рейс.
- Арьк, беги на посадку и задержи самолёт, пожалуйста! – взмолилась Ксения. - А я тут Розу потороплю.
Ариадна кивнула:
- Если вдруг объявят о бомбе, заложенной где-то на территории аэропорта, не пугайтесь, продолжайте делать покупки.
- Аря! Ну, не за уши мне её тащить!
- Конечно, легче Ариадне лечь поперёк взлётной полосы без трусов, чтоб пилотам стало интересно остаться на земле, – пропела Арька и полезла в задний карман джинсов. Она постоянно держала там карты: мало ли какие ситуации могут случиться, а тут хоп и быстренько посмотрела, в чём дело. Ксюся увидела, как Аря сосредоточенно ковыряет в кармане, и активно закивала:
- О, да-да! Глянь, что нас ждёт.
На лице Ариадны появилась гримаса удивления пополам с обречённостью: в руках оказалась карта из старших арканов – «Маг».
- Хм. И ведь задержу этот самолёт... – задумчиво произнесла Аря. - Придётся лететь!
Потомственная гадалка вздохнула и поцокала к выходу номер 20, активно виляя бёдрами и напевая меланхоличную песенку горячего джигита:
- По аэродрому, по аэродрому Арька пронеслася, как стрела...

Таро в очередной раз не соврали: самолёт терпеливо ждал своих непутёвых пассажирок. Те, всё ещё переругиваясь и подкалывая друг друга, ввалились в салон.
- Граждане-товарищи-господа, простите за задержку! – вещала Роза Харитоновна, раздавая всем пассажирам лучезарные улыбки. - Пилоты уже запускают двигатели, диспетчеры дают «добро» на вылет!
- Простите.... Извините... Ой! – причёсывая головы сидящих пассажиров бумажными сумками с логотипами всемирно известных домов моды, проталкивались вслед за маменькой Аря и Ксеня.
- Если б не твоя идея с приворотом, - шипела первая, - ей-богу, развернулась бы и ушла домой!
- Поздно, батя. Зря, что ли, ты тут обмороки с приступами эпилепсии перед работниками аэропорта разыгрывала? – откликнулась Ксюня и в очередной раз извинилась:
- Простите ради бога! Такой узкий проход... – пожаловалась она голубоглазому брюнету, которому только что эти брюнетистые кудри и расчесала на косой пробор своими пакетами. Брюнет смущённо улыбнулся:
- Какая встреча! Госпожа Ксения...  Госпожа Ариадна... Здравствуйте!
Арька и Ксюня с тупым выражением лиц уставились на привставшего со своего места пассажира:
- Извините... я... не... – мямлила Аря.
- Э-э-э... – тянула Ксюня.
- Вы меня не узнаёте?
- Не... Мы... А вы...
- Эдуард Иваныч я... Дрын, – ощерился белозубой улыбкой недавний посетитель салона гаданий госпожи Ариадны.
Девушки судорожно сглотнули и переглянулись. Клиент, который выполнил приказ Ксени и сбрил-таки козлиную бородёнку, неузнаваемо приобразился. От образа зачуханного неудачника не осталось и следа. Перед ними стоял тридцатилетний молодец в полном расцвете сил. Немного более худощавый, чем нужно, всё ещё сутулый, но, по сравнению с их первой встречей, хлопец гарный.
- П-привет... – очнулась Ксюня, - рады видеть.
- Тоже в Хургаду? – оправилась от шока и Арька.
- Да. Вот отца везу на солнце погреться, – кивнул Эдуард Иваныч на сидевшего рядом седовласого, поджарого мужчину. Тот слушал музыку через наушники, раскачивался в такт и тихонько напевал:
- Забирай меня скорей, увози за сто морей и целуй меня везде, я ведь взрослая уже...
В головах Ксени и Ариадны вертелось только одно слово, которое автор напечатать стесняется, других слов на ум не шло, пауза затягивалась. Господин Дрын бросился спасать положение:
- Папа! Познакомься! – постучал он по плечу родителя и тот, радостно улыбаясь, протянул свою ручищу:
- Очень приятно! Очень! Иван Гаврилович... Дрын.
Ксюся только хотела присесть в книксен и протянуть свою ладошку, как перед её глазами нарисовалась знакомая соломенная шляпка с цветочками:
- Какие приятные люди летят с нами! – пела маменька, отталкивая задом Арьку и Ксюню. - Девочки! Проходите, проходите! Не задерживайте рейс! – процедила она сквозь вежливую улыбку в адрес дочери и её подруги, не сводя взгляда с джентльмена.
- Сын, пошёл бы ты на место прекрасной дамы, – в свою очередь зашевелился и джентльмен, - посидишь там с подружками, а мы бы тут с ... с ...
- Розой Харитоновной... – помогла ему маменька.
- Какая прелесть! – припал к руке мамани Дрын старший и молодёжь поняла, что действительно лучше присесть отдельно. Протискиваясь мимо матери, дочь всё-таки не удержалась:
- Дуэль между Пушкиным и Дрынтесом обещает стать событием года! – Ехидно прошептала она, на что Роза Харитоновна среагировала только лёгким щипком за дочкину ягодицу и приторным голосом:
- Идите, детки... Не забудьте пристегнуть ремни! Взлетаем!

Табло самолёта как-будто ждало только этой команды Розы Харитоновны и в миг озарилось пресловутым «Не курить!». Стюардессы вышли в проходы, дабы показать пассажирам, где находятся аварийные выходы. Иван Гаврилович достал бутылку «Камю». Роза скромно вывалила из сумки шоколадки, только что приобретённые в дьюти-фри для «смуглянки-малыша», то есть Сани Пушкина. Ариадна наконец добрела до своего места и бухнулась в кресло. Рядом опустилась Ксюсина задница. А третье сиденьице с весёлой мордой занял Эдуард Иваныч.
- Ну... Приятного полёта! – пожелал он, отвлекая девушек от важного инструктажа, осведомляющего пассажиров лайнера о том, как в этом сезоне модно носить спасательные жилеты.
Ксюня и Ариадна хором крикнули в ответ:
- Вам так же! – и снова переглянулись.

Ариадне не надо было быть экстрасенсом, чтобы понять: Ксюся тоже лихорадочно думала о том, что же делать, когда Эдик, мать его за ногу, начнёт им вставлять за садо-мазо медитацию, которую подруги устроили ему посредством фирмы «Мир фантазий».
Однако, Эдик как-будто и не медитировал давеча с двумя фантазийными сотрудницами. Господин Дрын упорно трещал о благоприятном климате Египта, подводном мире Красного моря и прелестях арабской кухни.
- Неужели они не выполнили твой заказ? – улучив свободную от разговора с Эдиком минутку, шептала Арька. Ксюня только плечами пожимала.
- А вы где жить будете, а? – интересовался старый новый знакомый. - Мы с отцом в «Клеопатра пэлас», всё включено...
Девушки чуть не застонали: какую дыру Роза выбрала этот отель?!! Почему с самого начала поездки им так не везёт?
- И вы туда же?! – таращил глаза Дрын младший. - Какая удача! Будем вместе ужинать, на пляж ходить, плавать...
- Э, нет, дорогой наш Эдуард. Нам очень жаль, но... – зацокала языком Арька, попутно подавая бутылку воды закашлявшейся Ксюне.
- Что такое? Вам не нравится море?
- Море – это прекрасно, но позагорать с вами не сможем. – Ариадна скрючила сожалеющую гримасу. - Мы по другому поводу в Египет летим. Вам с папой это будет неинтересно: деревни бедуинов, местные свадебные торжества, обычай выкупа невесты, скачки верблюдов...
- Ой, наоборот! Очень интересно! Мы тоже поедем посмотреть! – обрадовался Эдик. - Пап! А пап! – позвал он родителя. Тот высунулся из-за спинки кресла, как кукушка из домика. Глаза его озорно блестели, мордень покраснела, а густая не по годам шевелюра разлохматилась.
- Чего, сынок? – приторно-ласково пропел Иван Гаврилыч.
- Нас тут девочки на местную свадьбу приглашают! В деревню бедуинов!
Из-за соседней спинки показалась лицо Розы Харитоновны с круглыми глазами и отвисшей челюстью.
- Там будут скачки верблюдов! Соревнования по прыжкам через костры! Похищение и выкуп невесты! – заманивал отца Эдик.

- Ах! Какая прелесть! – восклицал родитель и с выражением огромной благодарности на лице чокался за здоровье бедуинов с пунцовой Розой Харитоновной. - А я ещё и ехать не хотел...

- Я этому идиоту сама покажу садо с мазой! – шипела Ксюня, узрев многозначительный кулак, который показался с правой стороны кресла маменьки. - Если так дальше пойдёт, он может нам помешать!

 - Да ладно, Ксю... –  зевала Арька, - приворожу его к какому-нибудь верблюду. Всего делов-то...

 

Глава 5

Я люблю, когда мужчины ведут себя

по-мужски - мужественно и по-детски.

Франсуаза Саган

 

Аэропорт курортной Хургады внешне не оправдывал своего гордого названия. Вытянутое в длину одноэтажное здание, больше напоминавшее склад, нежели аэропорт, жадно втягивало внутрь широкую реку разношерстных туристов, ставило печати в паспорта, переворачивало вещи в чемоданах, продавало по три бутыля алкоголя в руки и выплёвывало на плавящийся от жары асфальт, где река разбивалась на тонкие ручейки. Гиды туристических фирм направляли потоки к ярко раскрашенным автобусам, попутно раздавая горячие приветы. В той толпе «ручьёв» и гидов радостно вертелся паренёк Саид.

Он так и видел себя со стороны: красивого, стройного, с блестящей, нагеленной головой и лучезарной улыбкой мужчины, знающего себе цену. Вот, где его настоящее место! А не на отцовских плантациях томатов и гороха! А ведь он мог и не попасть в этот рай... Спасибо другу, соседу Фаузи, который уговорил отца Саида отпустить сына на заработки!

- Дядя Закария! – проникновенно глядя в прищуренные дядины глаза, вещал Фаузи. - Зачем вы своего старшего сына в школу отдавали? Чтобы он потом пропалывал ваши поля со знанием английского?

Отец выслушал разодетого по последней моде соседского парнишу с интересом и понял, что в Хургаде, где Фаузи работал официантом уже год, действительно денежки водятся. Однако, всё равно немного повредничал:

- Что за штаны у твоего Фаузи? Материала, что ли, не хватило? Весь зад обтянут... Срам! Если такой же приедешь, отхожу ремнём и больше не пущу!

Саид с готовностью кивал:

- Ты что, отец? Я в галабее ходить буду.

И обещание своё он потом ревностно выполнял. Домой на побывки приезжал в этой длинной до пят рубахе и с чалмой на голове. Единственное, что он себе позволял, так это хорошие туфли, а не открытые шлёпки шип-шип, принятые в его деревне. В Хургаде же Саид одевался, словно на подиум, и всегда был готов к встрече с прекрасным будущим, которое обязательно наступит. Как оно наступило в жизни незаметного раньше паренька Фаузи. Тот жил в собственной квартире-студии, ездил на личной машине и собирался уходить с поста начальника смены, ибо работа от звонка и до звонка не для него. Он достоин лучшего. Саид завороженно вздыхал и клялся себе, что добьётся того же и даже больше.

Первая зарплата ввела деревенского паренька в эйфорию: 300 фунтов!!! На эти деньги его семья могла безбедно жить месяц, ни в чём себе не отказывая! А потом эта же зарплата ввергла Саида в уныние: в курортном городе её не стало в одну ночь. А всё тот же друг, Фаузи...

- Собирайся быстрее! – нервничал он. - Бабы классные! Нюхом чую, что при деньгах, понял?

- Может, я не пойду, а? – мялся Саид, по случаю свидания с «денежными бабами» натягивающий заимствованные у друга те самые срамные джинсы, где на задницу ткани не хватило. – Ты иди один, а?

- Их же двое!!! Неприлично мне одному! Не будь дураком!

У Саида не хватило смелости признаться другу, что он просто-напросто не знает, как общаться не то что с денежными, а с бабами вообще. Что говорить, что делать, как себя вести?

- Слушай, эти... немки отличаются от наших, а? – робко заговорил он в машине по пути в ночной клуб.

- Ну-у-у... – протянул друг с важным видом, - самое главное завалить комплиментами.

- Чем?

- Красивыми словами. Например: я смотрю на тебя, любимая, и мои глаза не верят, что есть на свете такая гармоничная красота, моё сердце скачет, словно бешеный лев в клетке, моя душа поёт гимн любви... И дальнейшее в том же духе.

- Верят?

- Ещё как!

Бабы ждали у входа. Первая имела соломенный «ёжик» на голове, полные руки, увешанные браслетами, и грудь размера двенадцатого. Была также талия и длинные ноги. Задница, как таковая, отсутствовала. Даниэла, как она потом представилась, напомнила Саиду тюбик с зубной пастой, который сжали у основания и всё содержимое улезло к колпачку. Вторая дама являлась её полной противоположностью. Высокая, а от этого сильно сутулящаяся, с длинными до середины спины чёрными перьями на голове и совершенно безгрудая. Зато задница имелась в большом объёме. Даму звали Камилла.

- Шатци! – радостно воскликнул Фаузи и бросился к девушкам, раскрыв объятия.

- Либе Фаусто! – пробасила Даниэла и повисла на друге.

- Кто? – с недоумением пискнул Саид.

- Молчи пока! – буркнул тягающий Даниэлу Фаузи. - Мы братья, у нас египетский папа и итальянская мама! Мама с нами не живёт!

Камилла скромно протянула ручку:

- Будем знакомы...

Саид открыл было рот, чтобы представиться, как тут друг резко оторвался от Даниэлы:

- А это мой брат! Сандро.

- Кто? – снова вякнул новоявленный родственник, но его никто не слушал: вся команда двинула стопы в ночной клуб, и спина Саида учуяла лёгкие, направляющие тычки обрадованной знакомством Камиллы.

Первый в жизни стакан пива расцветил упавшее было Саидово настроение яркими красками. После второго нахлынули некие муки совести: если бы видел его сейчас отец... Убил бы. Нет, скорее забил бы ему этот стакан в хлебало, чтоб забыл про пиво навеки. Третий стакан вызвал в душе протест: моя жизнь, чего хочу, то и ворочу. А дальше... Дальше Саид уже стаканов не считал. Внутри радостно прыгало под зарубежные ритмы сердце, счастливая улыбка приклеилась к лицу, ноги неслись в пляс, а то, что находилось между ног, распирало молнию срамных штанов: Камилла почему-то казалась такой... такой... Вообщем, глаза ему сначала сильно соврали. Ничего девушка. Красивая, а самое главное – добрая.

- Твои глаза, как звёзды, сверкают в лучах огней... – пел уже давно смелый Саид, - твой стройный стан изгибается в танце, как виноградная лоза. Губы твои...

- Ах! – выдохнула Камилла и впилась в рот Саида, который так и не сумел сказать, что же там необычного с губами у немецкой девушки.

Первый поцелуй расставил все точки над "i":

- Я на ней женюсь! – радостно сообщил Саид другу Фаузи, пока они пользовались белоснежными писсуарами в туалете.

Струя брата Фаусто оросила стену:

- Ты чего, дуралей?!! Больше не пьёшь, понял?!!

В деревне девушки сидели по домам и на улицу выходили завёрнутыми в покрывала. Если бы вдруг парень только подмигнул девице или, не то, что сделал - сказал чего неподобающее до свадьбы, около его дома через полчаса после события стояла бы её милая родня, вооружённая ружьями и железными прутами, и незадачливый ловелас радостными подскоками или затейливой полечкой бежал бы предлагать красавице руку и сердце, вместе с хорошим выкупом.

- Мы целовались!!! Всё! Я должен после этого... – с восточной горячностью начал было отстаивать своё решение Саид, но Фаузи перебил:

- Ей сорок пять лет, сын осла! И ты ей, как муж, тут не нужен!

- Моя мать младше... – ошалело проговорил жених и впал в ступор. А когда принесли счёт, Саид вообще застыл как соляной столп: кровно заработанная зарплата в полном объёме перекочевала в кассу увеселительного заведения.

Фаузи понял свою ошибку и, как только Даниэла и Камилла отъехали в свой отель, взяв с друзей обещание встретиться завтра, ввёл земляка в курс дела.

- Не дрейфь, приятель! Не всё так мрачно...

Заработные платы в курортном городе, конечно, выгодно отличались от тех, которые можно было получать в египетской глубинке. Но и цены кусались так, что этих огромных, по понятим Саида, денег хватало только на самое необходимое плюс на отсылку незначительной части домой. Фаузи просветил друга, как можно было заработать. Женщины, европейские женщины – вот, кто был основным источником дохода в этом рае.

- Всего-то пара приятных слов, поход в ресторан - и она твоя, – учил Фаузи. - Мужики в северных странах холодные, а мы... Мы даём им чувство любви! Мы не лезем в карман за признаниями. Море, солнце, песок, тёмные ночи, жгучие мужчины и их чувственные флюиды, разлитые в воздухе! Все ингредиенты хорошего романа в сборе. Что тебе стоит сказать ей, что влюбился, как только увидел? Ей приятно и тебе дивиденты.

Саид сначала не понимал, откуда дивиденты, но когда отъезжающая в Германию Камилла вручила ему пакет с такими милыми для мужского сердца вещами, как плейер, мобильный телефон и пара парфюмов, сомнения исчезли.

Далее Фаузи просветил, как получать эти дивиденты в ещё более приятных мужскому сердцу долларах и евро. Итальянская мама «братьев» Фаусто и Сандро, которая из-за ссоры с их отцом постоянно проживала в Неаполе, умирала уже раз двадцать.

- Я не вынесу такого горя! – размазывая по телефонной трубке слюни и сопли, выл Фаузи-Фаусто. - А тут ещё и ужасное событие... Все деньги, все мои кровно заработанные деньги украли!! Даниэла, любимая, помоги! Я тут пособирал по друзьям на поездку в Италию, чтобы проводить маму в последний путь, но всё равно недостаточно, дорогая... Я убит, раздавлен, сломан!

Буквально на следующий день «братья» получали тысячу долларов в офисе «Вестерн Юнион» и радовались, как две обезьяны куче бананов.

Потом «помирал» отец, попадал в аварию то Сандро, то Фаусто, ломали ноги родственники по папиной линии, переживала инфаркты родня итальянской мамы...

Камиллы, Даниэлы, Лючии, Эрики, Наташи, Светы, Маргариты текли полноводной рекой. Река выбрасывала на египетский берег пачки банкнот, и «братья» были счастливы.

Саид втянулся в «работу» и применял свой творческий потенциал. На полях отца его талантам не было места. Матери понравился его первый и последний шедевр, над которым изобретательный дизайнер-ботаник трудился несколько месяцев, а вот отец не оценил творческой жилки сына:

- Из-за твоих художеств теперь половина поля занята. Одни убытки от тебя, сын козы... – качал головой папа, стоя на крыше своего дома и обозревая выложенное выращенными помидорными кустами имя Аллаха.

В Хургаде же талант Саида засверкал. Дамы были падки на его хвалебные стихи, как мухи на всё приторно-сладкое. Поэт бросился изучать языки и через годок-другой сносно общался почти со всеми народностями Европы на их родных диалектах. Бизнес процветал...

Однако «братья» понимали, что невозможно всю жизнь прокувыркаться таким способом. Общую мечту выразил старина Фаузи:

- Вот если бы жениться на миллионерше...

Саид поддержал:

- Ни тебе постоянных стрессов, ни боязни наврать что-нибудь не то, перепутать имя, ни накладок в графике приездов.

- Н-да.... – тянул Фаузи, - пора искать хорошую, богатую женщину в возрасте, чтобы снабжала деньгами и не сильно докучала контролем. Может, и вдовцом посчастливится быстро стать!

Фаузи нашёл такую почти сразу и сейчас жил припеваючи. А вот Саид подзадержался... И тут, когда почти отчаялся, вот она - судьба! Та, которую он ждал всю жизнь! Роза Харитоновна отвечала всем требованиям: богата, в полном соку, возраст подходящий, живёт далеко, аж в России, следовательно, полная свобода месяцев девять в году.  Кроме того, Роза Харитоновна выглядела на все сто. Не то что Анни, жена Фаузи. Тот выводил её в свет только под покровом темноты. Уж слишком была видна разница: молодой, щеголеватый парниша и бабуля с клюкой. Правда, клюка была резная с каменьями...

Саид был счастлив, как никогда, ибо, как никогда, был близок к своей заветной мечте: Роза Харитоновна согласилась стать его женой. «Я поведу её расписываться сегодня же!» – предвкушающе думал Саня, разглядывая туристических «новобранцев», тягающих свои баулы. «Но расслабляться не стоит. Девять месяцев в году – большой срок. Можно и тряхнуть стариной иногда!» – улыбнулся он сам себе и ввинтился в толпу. Идеальная фигурка херувима в обтягивающих джинсах замелькала то там, то сям:
- Ви Наташа? А я Саша. Саша хароший. Саша паэт. Как ваш Пушкин. Ага.
Некоторые девушки смущались, другие с радостью поддерживали беседу:
- А Лермонтова с вами нет? А то нас двое... - хихикали они.
- Пушкин - вилик. Его хватит на фсо. - Подмигивал Саша-Саид и лез в карман за блокнотом с ручкой, дабы записать девичий телефончик.

А в это время раскрасневшаяся от жары Роза Харитоновна протягивала ваучер представителю встречающей турфирмы и заговорщицки шептала Ксении:
- Иван Гаврилыч очень симпатичный психотип, хотя я и люблю помоложе...
- Вот и забирай себе для опытов Эдика! - шипела Ксюня.
- Зачем? - искренне удивилась Роза Харитоновна и мило улыбнулась представителю встречающей компании. - Папаня попался мне раньше, поэтому так и быть... Младшего дарю!
- Забери обоих, мам! - взмолилась было дочь, но тут подлетела запыхавшаяся Ариадна:
- Вот! Визы купила, теперь давайте быстро в очередь на паспортный контроль! А то видите какое столпотворение? - кивнула она на сотни наших соотечественников, что заполонили всё свободное пространство малюсенького здания аэропорта Хургады. - До вечера стоять будем!
- Ариша, дорогая! Мы не торопимся, - приобняла подругу дочери Роза Харитоновна. - Глянь там по своим картам таро, плиз... Ждёт ли мой гаврик своей любви бутон?

Ариадна вздохнула и полезла в задний карман джинсов.
- Девочки, - раздалось рядом и Ариадна чуть не выронила карты из рук, - можно мы с вами?
На пути стояли два товарища Дрына, старший и младший. Оба широко улыбались.
Ксения открыла рот, чтобы гавкнуть яростное «Нет!», ибо Эдуард окончательно задолбал рассказами бывалого путешественника ещё в самолёте, но мамуля всегда была первой:
- Ах, как это мило!!! - воскликнула Роза Харитоновна и переметнулась от Арьки к Ивану Гавриловичу. Тот был очень рад. - Руки джентльменов нам очень пригодятся... на выдаче багажа.
Ариадна и Ксюша поглядели друг на друга обречённым взглядом, Иван Гаврилыч поцеловал маменьке ручку, Роза зарделась, а Эдик резво скаканул к подругам:
- Здорово, что мы с вами встретились! Отдых в большой компании намного веселее и интереснее, чем в одиночестве, да? - с задором в глазах тараторил он. - А на свадьбу к бедуинам вы скоро?

Ксюне хотелось плакать. Ну почему поездка не заладилась с самого начала, а? Зачем случилось так, что попутчиками оказались два идиота, старый и малый? Кроме вышеизложенных поводов для страданий, у неё чесались руки набрать номер Глеба. Как он там? Скучает? Думает? А может...
- Арька! Приедем в отель, глянешь, как там в Москве дела? - тихо спросила она. Подруга, сдвинув брови, молча слушала Эдуарда Ивановича Дрына и только кивнула в ответ. Эдик же заливался соловьём:
- Это просто удивительное приглашение! Я давно мечтал оказаться в глухой пустыне, переспать ночь на циновке и вкусить настоящих хлебных лепёшек с пылу-жару! А мне там дадут самому принять участие в гонках на верблюдах?
Рявкнуть в ответ что-нибудь оптимистическое, типа и на верблюдах, и на своих двоих, и в мешках, лишь бы далеко, в одиночку да без компаса, не удалось: компания Ксюни, Ариадны, маменьки и двух Дрынов вышла из аэропорта и сразу же оглохла. Гиды наперебой кричали названия своих турфирм и махали табличками с логотипами. В этом базарном оре и гаме совершенно невозможно было разобрать и слова. Роза Харитоновна, заметно волнуясь, стреляла глазами. И вот, вот она, судьба! Вот он, счастливый случай! Вот оно, прекрасное далёко, на расстоянии вытянутой ноги. Саид не кричал. Он тихо прыгал с поднятыми руками. Лицо его, озарённое великой любовью, счастливо лыбилось сквозь слёзы. Маменька сладко вздохнула и отстранилась от Дрына-старшего:
- Иван Гаврилыч, нас встречает давнишний друг семьи, - проворковала она. - Мы с ним до отеля поедем. А вы туристическим автобусом... Встретимся потом, ладно?
Ариадне показалось, что даже пышная шевелюра как-то резко поредела: старший Дрын не смог скрыть своего расстройства. «Вот ведь! За каких-то четыре часа так окрутить ветерана! И без всяких приворотов!» - восхищалась маменькой Ксюни потомственная гадалка. Ксюня же ловила собственную челюсть, ибо та грозила отвалиться насовсем: «Это дитё - мой будущий отчим?!!». Саиду на вид можно было дать ещё меньше лет, чем было на самом деле. Ксюня с ужасом подумала, что она выглядит старше его лет на десять!
«Будущий отчим», раскрыв руки для объятий, почти бежал к своей судьбе:
- Хабиби*!!! Мой жизнь! Мой свет! Мой радость!
Роза Харитоновна тоже активно посеменила навстречу, как тут чья-то голая спина загородила ей лицо любимого.
- Саш, мы будем в отеле «Песчаный бархан»! - сообщила девушка. - Говорят, что в нашем «Марриоте» всё забито. Не повезло. Вообщем, вечером в «Бархане», да?
- Нэт праблем, - ответил Пушкин, нервно зыркая на маменьку, - я патом тебе званить, Маша... - быстро сказал он и буквально вылез из-за спины девушки, приветствуя невесту:
- Гост дарагия! Дабро пажалават!
- Какая я тебе Маша? - успела крикнуть девушка, но Саид был уже далеко. Подхватив

маменьку на руки, он высокими подскоками наяривал к стоянке такси. За влюблёнными неслись, теряя чемоданы, злая, как Кощей, Ксения и ругающаяся матом на всю площадь перед аэропортом Ариадна.
- Это что за девушка?! - угрожающе спросила маменька, трясясь у жениха в руках.
- Роза Харитон, клянус мамой, это работа!!! - поставив любимую на асфальт, прошептал задыхающийся Пушкин. - Усерди и труд фсо перитрут!
- Я те щас так перетру, вотру и вытру... - тоже задыхаясь, произнесла маменька. - Не успела я уехать, а он...

- Хабиби, ты не прав. Я жидал. Сильна жидал. Стих написал. - вытаращил свои честные глаза поэт и продекламировал:
- В саркофаг щастливый фараон Рамзес,
Прыгать, как в экстази, наш Тутанхамон,
Тутмас - абаяшка радастна васкрес,
Патаму шта с нами Роза Харитон!!!

- Said, baby, my bus was late! We have no time to say «Good bye» to each other...** - пропело глубокое контральто и Ксения с Арькой злорадно пронаблюдали, как пунцовеет успокоившаяся было после поэтического выступления маменька, _____________________________

* - любимая (араб.)

** - Саид, малыш, мой автобус опоздал! У нас нет времени сказать друг другу «До свидания!» (англ.)

разглядывая около Сани высокую, как гренадёр, женщину. Женщина виновато улыбалась:
-
I will ring you, ok?* - чмокнула она поэта в щёку и, уже удаляясь, послала воздушный поцелуй.

«Ну почему сбой графика произошёл именно сегодня?» – мысленно возрыдал терзающийся плохими предчувствиями Саид. Предчувствия его не обманули.
- Вот долдон! - не удержалась Роза Харитоновна и смачно залепила Пушкину в поэтическое рыло. Ксюся и Аря зажмурились, таксисты заняли места в партере, спешащие к автобусам туристы свернули шеи.
- Я долдон?! - очнувшись, проорал Саня.
- Да!!! - подтвердила маменька.
- Я?!!
- Ты!!!
- Точно я?!!
- Тьфу! - сплюнула Роза и махнула рукой подругам:
- К автобусу, девочки! И... Проверьте сумки, не пропало ли чего...
- Роза Харитон думает, што я вор?!!!
- Может быть!

- Я вор?!!
- Да!!!
- Точно я?!! - чуть не порвав рубаху на груди, крикнул Саид, но маменька уже гордо удалялась на стоянку туристических автобусов. За ней катила чемоданы Ксюня. Задержавшаяся Ариадна тоже повесила сумку на плечо и почему-то вдруг ляпнула:
- Эх, Саня... Кто ж так палится-то?
- Чиво? - оторвался тот от разглядывания удаляющегося силуэта Розы Харитоновны.
- Ничего, - махнула рукой Аря, но Саид вдруг схватился за Арькин рукав:
- Пачиму Роза Харитон плахими славами миня? Зачем абзыват?... Я ничо не делат... Тока стих читал... - чуть не плакал поэт. - И... Слуший, буть другам, а што такое «долдон»?
Ариадна чуть не прыснула, но вовремя собрала волю в кулак:
- Совсем не плохо. Нечто вроде говорливого друга. Она могла бы обругать, но не стала. Святая женщина!
- Угу, - согласился Саня, зажимая опухшее ухо, - мать Тирэза.

 

Глава 6

Когда куешь своё счастье,
сильно не стучи, а то нарушишь
спокойствие соседей.

Автор неизвестен

 

 

- Наша кампания придаставляет вам широкий спектар икскурсий! - с

воодушевлением сообщил гид Махмуд.
Только что прибывшие туристы сонной толпой восседали в лобби отеля. Махмуд, араб двадцати-двадцати пяти лет, заливался соловьём. Внешность «соловья»: рост - метр сорок, размер обуви - сорок последний, сразу сподвигла Ариадну вспомнить персонаж известного детского фильма «Мария-Мирабелла», и Махмуд немедленно получил _________________________________

* - Я тебе звякну, ладно? (англ.)

прозвище «Скипирич» в честь маленького сверчка в огромных ботинках.

Люди после утомительных процедур перелёта и размещения в отеле устали, как сайгаки, прыгавшие по горным склонам несколько долгих часов, и мечтали только об одном - развалиться на лежаке у моря, возможно задремать, а потом, если ещё будут силы, искупаться. Однако, представитель принимающей стороны настоял на немедленном инструктаже. Страна чужая, язык тарабарский, мало ли чего. И вот ответственный и работящий донельзя Махмуд принялся за введение народа в суть их отдыха:
- Икскурсии очинь антиресные. Кто купит три сраза, таму скидка!

Ксения слушала гида невнимательно, урывками. Занозой в мозгах сидели озорные глаза, рельефные руки и ямочка на подбородке... Она скучала по Глебу. Уже. Не успев долететь до Египта и разместиться в отеле.
Ксения вспомнила тот «удар под дых», когда впервые увидела этого красавца. Вспомнила и второй «удар», когда узнала, что это её новый босс. После третьего удара в область виска (Ксеня загляделась на Глеба и чуть не прошла сквозь стену) случился нокаут, очнувшись после которого, она поняла, что действительно влюбилась.
Да и немудрено... Кто был её поклонниками раньше? Одноклассник Юра, что на пятом свидании, теряя сознание, пробормотал «Женись на мне»? Или сокурсник по прозвищу Урюк, шустрый монголоид, из-за «богатырского роста» упиравшийся носом в Ксенину грудь? Может, завидным поклонником был её первый мужчина по имени Альберт, единственным достоинством которого, и то сильно спорным, являлись пышные усы? Конечно, нет. Этот Альберт и первым мужчиной-то стал случайно. Из-за усов он показался Ксюне взрослым и солидным. А если мужчина взрослый, то должен быть умным, благородным и надёжным, наивно думала она. Ведь отец - знаменитый советский композитор, член всяческих союзов деятелей искусства, дирижёр государственных камерных оркестров, уважаемый всеми консерваториями мира педагог, был именно таким. По крайней мере, таким запомнила своего отца Ксюша, хотя он и скоропостижно скончался, когда ей было всего шесть лет. Альберт держал марку солидного интеллигента только до первого сексуального контакта, который оказался к тому же и последним. Усатый мальчик не смог грамотно воспользоваться моментом:
- Дорогая! - шептал он офигевшей от привратностей первого секса Ксюше. - А почему бы твоей маме, воспользовавшись старыми связями, не посодействовать...
Она не помнила, чему должна была содействовать мама, зато навсегда врезалось в память, как хреново сдерживать чих при поцелуе, если в твоём носу орудует щётка из чьих-то колких усов. Первый блин получился комом. Ксюша расстроилась, но надежды найти счастье не теряла. Однако, скоро ей стала ясна общая тенденция: те, кто нравились ей, не обращали внимания на рыженькую кудрявую девочку среднего роста и средней же внешности. Зато ей везло на всякий неликвид. Ксюша страшно переживала: «Ну почему на меня клюют только идиоты?»
Роза Харитоновна только увеличивала дочкины комплексы:
- Я в твоём возрасте давно и прочно была замужем! - задрав подбородок ввысь, сообщала она, и двадцатилетняя Ксюня опрометью кидалась в свою комнату, дабы от души пострадать, что она не мама Роза и немедленно выйти замуж ей не светит.
- Когда мне было двадцать восемь, - мечтательно произносила Роза Харитоновна, бросая укоризненные взгляды на притихшую дочь, - за плечами остались два удачных брака и уже год, как назревал третий! Причём я опоздала только потому, что не могла выбрать. Моей руки просили четыре очаровательных психотипа, четыре обаяшки, этакие красавцы со страниц модного журнала... Ах, это было так возбуждающе!
Далее мать рассказывала, как поклонники чуть не поубивали друг друга из-за великого чувства ревности, а двадцатипятилетняя дочь, не в силах вынести сцены с описаниями копошащихся у ног матери женихов, убегала в ванную, включала воду и задорно ревела под её аккомпанимент.
А вот когда дочери стукнуло тридцать, Роза Харитоновна опомнилась:
- Как говаривал Чайковский, вот ведь бела лебедь какая!!! - попыхивая «Мальборо», уже нервно восклицала она. - Ты чего не чешешься? Или я за тебя план по браку выполнять буду?
- Ну, не везёт мне, мам...
- Своё везение, нежно сжимая когти, надо брать за задницу, голуба! - нервничала Роза. - Ты думаешь, мужик к тебе сам попрёт? Сам на колени грохнется и сам замуж позовёт? Ха! Его нужно приманить, приручить, создать крючок, на котором он основательно повиснет, а потом - хлабысть! Когти в зад, чтоб никуда не делся!
Ксюша с готовностью кивала головой:
- Угу.
- Таких, как твой отец, способных решать, действовать и держать ответ за всё, что сделал, единицы! - продолжала маменька. - И если такая единица тебе в жизни попалась, считай повезло... Но! Её надо будет суметь взять. А ты у меня, как говаривал Арам Хачатурян, сплошной пьяный танец с саблями... Вечно всё испортишь.
Да, дочь прекрасно знала, что, плюс к тотальной невезучести, она немного недотёпистая, и в радиусе метра около Ксюши Мусиной испокон веков что-то ломается, падает, разбивается и орёт благим матом. Но... Должен же прийти и её звёздный час!!!

Он пришёл. Вместе с «ударом под дых». Глеб был высок, строен и величав. Глядя на него, Ксюня ясно представляла, какими должны быть боги: красивыми, статными, возвышенными и импозантными. Глеб даже прикуривал так красиво, что у дам, фрау и просто синьорит перехватывало дыхание. А если уж он, выдувая дым, тихо лепетал «Звезда моя!», у женской половины населения случался оргазмический взрыв эмоций, преследуемый счастливым обмороком. У некоторых обморок являлся комой, как говорила Арька, подразумевая потерявшую разум Ксюню. Но той было всё равно, что думает подруга. Ксения прочно, твёрдо и наверняка поняла, что любовь наконец-то посетила её сердце. Нашлась и на её душу единица счастья. И именно тогда она и решила, как бы не было трудно, суметь взять эту попавшуюся ей в жизни редкую единицу маменькиным методом, то есть когтями за зад: «Не отступлю! Возьму! Он будет моим! Только моим!!!» и старалась выполнить данное себе обещание. Ариадне ничего не оставалось делать, как помогать.

Ксеня вспомнила, как они, составив план мерояприятий по захвату Глеба, трясясь и волнуясь, шли просить маменьку о деньгах, что требовались для выполнения пункта номер один в том плане – «Улучшение внешности». Роза, как только услышала на что требуются столь немаленькие средства, моментально выдала двойную сумму:
- Вот! Сделай ещё липоксацию. Боюсь, доченька, просто стрижки и стилиста по макияжу и одежде будет недостаточно, - доверительно подмигнула она.
Липоксацию Ариадна, сама девушка в теле, отмела за ненадобностью:
- Мы пойдём другим путём.
И они двинули стопы в спортзал... А через два месяца тренер Володя, по которому сох весь женский контингент клуба, признался в любви:
- Ксения, вы так очаровательны, так красивы... Я хотел... - робко начал он, ввергнув девушку в ступор... Она вдруг увидела, что в зеркале за накаченной фигурой тренера Володи отражается не просто одна из среднестатистических посетительниц спортзала, а красноволосая, стройная, большеглазая красавица, место которой на пьедестале «Мисс мира» или на обложках модных журналов. От такой догадки стало весело, как от щекотки, и срочно захотелось рассказать об этом открытии Ариадне. Ксеня хихикнула и подскоками бросилась к выходу. Тренер Володя, открывший было рот, чтобы пригласить девушку в ресторан, так и остался стоять, ошалело клацая челюстью.
Ариадна предложила отметить перевоплощение:
- Надо выпить шампанского! - с воодушевлением воскликнула она и резво засобиралась. В сумку полетели духи, лак для волос, расчёска и карты. - Я всегда тебе говорила, что ты красавица и только твои страхи мешают тебе и всем это увидеть!
С осознанием своей красоты пришла уверенность, и настала очередь Глеба получать «удары под дых». На самом первом свидании он только и лепетал о том, как был слеп и не заметил такой женщины сразу. Конечно, случился ужасный и непростительный промах для такого ловеласа, как Глеб Андреич, но он быстро наверстал упущенное и через три месяца Ксюня начала подозревать, что её когти в заду Глеба не единственные. Профессиональный взгляд Арьки в карты таро подтвердил опасения:
- Все королевы тут как тут... Твой Глебушка времени не теряет.
- Ну почему мы не посмотрели карты сразу? - переживала Ксюня. - Я бы была готова...
- Какая разница? - возражала Ариадна. - Узнавать о наличии других женщин в жизни любимого всегда неожиданно и больно.
Девушки вздохнули и бросились разрабатывать ещё один план. План удаления соперниц. Что только они не наколдовали! И порчу в виде поноса наводили, и суженого-ряженого с хлыстом и дубиной, чтоб за гулящей женой бдел, подгоняли, одну девицу даже замуж в Южную Америку выдали, лишь бы подальше от вожделенного Ксюниного мужчины, ан нет! Никак не получался у Данилы-мастера каменный цветок! Глеб Андреич быстро находил новые кандидатуры на освободившиеся места.
- Чтоб у него член завял! - заламывая руки, ругалась Ксения.
- Не проблема, - сказала подруга, и уже через три дня Глеб Андреич стал избегать встреч с Жаннами, Анжелами и прочими девицами, удостоившимися титула «Звезда моя», включая саму Ксюню.
- Арька! Переборщили!!! - в отчаянии ревела она, но Ариадна, видать, знала, что делала. Каким образом Глеб Андреич нашёл рекламку потомственной гадалки, экстрасенса и медиума госпожи Ариадны, специалиста по снятию импотенции и прочих мужских недугов, осталось для Ксюши загадкой. Арька только предвкушающе потирала руки:
- Записался на сегодня. В восемь часов вечера. Я тебя в моём кабинете посажу. Там за чучелом совы на этажерке есть дырка в стене...

Глеб зашёл в приёмную госпожи Ариадны ровно в восемь. Ксюня злорадно отметила, что выглядел любовничек растерянным и совсем уж неприкаянным. Арька же, наоборот, вся такая загадочная, готичная. Хрень какую-то на голову прицепила. Типа полумесяц. Золотой балахон на фигуре статной развевается. Руки разрисованы коричневыми узорами на восточный манер.
- Проходите, проходите, уважаемый... - грудным голосом пропела хозяйка салона. - Рассказывайте...
Глеб вздохнул и бросился с места в карьер:
- Думаю, что кто-то порчу навёл.
- Да вы что! - всплеснула руками гадалка. - Как она вас беспокоит?
Глеб Андреич замялся...
- Вообщем... Какая-то временная импотенция получается.
За стеной, обнимая сову, тихо хихикала Ксюнька:
- Так тебе!
- Почему временная? - проникновенно глядя в глаза, продолжала допрос Арька-ведьма.
- Смею надеяться, что не надолго. Вы ведь сможете мне помочь, госпожа... госпожа...
- Ариадна.
- Да. Именно. А то, сами понимаете, жизнь под откос...
- У врачей были? Может, проблема чисто медицинская?
- Ха! - не удержалась Ксюня. - Медициной этого «Казанову» не свалишь.
Глеб подтвердил догадку Ксении:
- Был я у врачей. Руками разводят. А между тем, я уже полторы недели как не...
- Кошмар! - заломила руки Арька. - И как же вы?
Глеб с изумлением глянул на экстрасенса:
- Никак. Вроде прелюдия получается, а как дело до... дела, так всё!
- Нестоячка! - заговорщицки прошипела Арька, ставя диагноз.
- Ну да!
- Какая прелесть! - погладила Ксюша сову в смежной комнате и вдруг страшная мысль пронзила мозг:
- А если Арька не сможет эту нестоячку убрать?
Ксюня и сова аж похолодели, но Арька была настроена оптимистично:
- Не переживайте, дорогой! Снимем мы вашу порчу! - радостно воскликнула колдунья в десятом поколении (Глеб, конечно же, не мог знать, что Ариадна воспитывалась в детдоме) и вынула из ящика стола какую-то красную тряпочку с верёвочками.
- Вот! - сверкая глазами, сообщила она. - Последнее достижение усилий множества магов!
Тряпочка, разрисованная какими-то знаками, представляла собой нечто вроде уздечки.
- Это колечко одеваете на предмет, что не стоит, - консультировала Арька, - верёвочки под попку и бантиком вот здесь... Да! Узла должно быть точно три!!!
Ксюня, увидев магическое средство, зарыдала под крылом у совы.
- Ну и лично от меня... - гордо сказала Ариадна, протягивая Глебу бутон розы. - Прилепите на колечко. Сбоку. Заговорённый цветочек. Будет ваш предмет от последующих порчей защищать.
- С... с... спасиб... - промямлил Глеб Андреич, принимая ведьмин подарок. - А это точно поможет? - повертел он в руках уздечку с розой.
- Да! - уверила Ариадна. - Гарантии возрастут, если в уздечке с магическим кольцом на предмете сделать вот это упражнение... - сказала она и вертанула пару раз задницей, как будто на талии крутился хулахуп. - Пока вертите, представляйте, как луч из космоса входит вам в заднюю чакру (там, где верёвочки) и бьёт прожектором прямо в магическое кольцо. Упражнение называется «Круг Купидона тире Эроса» и помогает вернуть былые силы. Кроме того, - она наклонилась к Глебу Андреичу поближе, - магическое кольцо поможет вам найти свою судьбу!
Ксюня, прислушиваясь, в огромном волнении потеребила не то перья, не то косточки на совином крыле.
- Могу также предсказать, что судьбой этой станет рыжая, кудрявая женщина...
- Ах! - вырвалось у Ксеньки.
- Хрысть! - скрипнуло совиное крыло и отвалилось ко всем чертям. Ксюня огромными глазами поглядела на творение рук своих, вернее на то, что осталось, и горько вздохнула:
- Арька, прости...
Подруга, конечно же, простила, хотя и всплакнула над своей совой-инвалидом:
- Как я теперь без неё? Какая ведьма без совы? Пусть даже чучела...
Ксения чучело совы достать не смогла, но прекрасное творение одного известного таксидермиста в виде редкой цапли, под названием - зелёная кваква, она с гордостью преподнесла Ариадне на день рождения. Арька, как истинная леди, культурная, тактичная и просто сильно терпеливая, поблагодарила подругу сквозь зубы. Ксюня с огромной радостью водрузила квакву на место инвалидной совы и забыла об инциденте. Ариадна же ещё месяца два бомбардировала другого таксидермиста по поводу обмена этой зелёной цапли, с доплатой соответственно, на настоящую, колдовскую сову типа болотная или неясыть.

«Нестоячка» Глеба исчезла. Ксюня проверила это сама. А через недели две исчезли и все лишние из постели Ксюни и Глеба. Появление импозантного некогда любовника в красной уздечке с заговорённым цветочком и яростное верчение бёдрами перед актами любви вызывало недоумение в первый раз, ржач - во второй, а после третьего раза указательный палец так и тянулся к виску, дабы там покрутиться.
Ксюня «не поверила» в то, что любимый сбрендил, и Глеб Андреич высоко оценил сей героический поступок. Подруги радостно потирали руки и пили шампанское за победу. Они ведь тогда не знали, что жена Вероника, тоже рыжая, кудрявая женщина, тоже не сдалась перед «болезнью» мужа и тоже осталась в строю. Кроме того, Глеб Андреич, который вновь чувствовал себя превосходно и чисто по альтруистической природе своей стремился отдаться большему числу людей, вспоминая предсказание госпожи Ариадны про кудрявых и рыжих, решил, что если может быть две судьбы сразу, Вероника и Ксюня, то рядышком вполне способны притулиться и третья с четвёртой. Ксюня психанула: пошла на этот заведомо проигрышный ультиматум. А после Глебовской истории о наказе его матери, единственная надежда устремилась к мечтам о привороте...

Ксюша глянула на сидевшую рядом Ариадну. Та, казалось, внимательно слушала инструктаж. Скипирич самозабвенно работал:
- Для умных и любазнательных наша кампания придлагает паездку в Каир. Там вам и чудеса света Пирамиды с их другом Сфинксам, и мечеть Мухаммеда Али, и крепасть Цитадель, и музей, где лежит Тутанхамон с его сакровищем. Но самый замечательный экскурсий в Каире - это посищение музей-фабрик папируса и парфюмерных масел. Там жа вы можете эти папирусы и парфюмы купить. Недорага. Зуб даю, цена смишная.
Роза Харитоновна негромко хмыкнула и склонилась к уху Ивана Гавриловича:
- Не верьте! Обдерут, как липку!
- Правда? - оторвался от конспектирования инструктажа Дрын-старший. Он прилежно записывал всё, что вылетало из уст Махмуда.
- В прошлый раз наша группа в таком «музее» три часа просидела. Сначала показали, как делается папирус, потом предложили посмотреть имеющийся готовый ассортимент. Все посмотрели, сказали «Спасибо!» и собрались идти в автобус. Но не тут-то было!
Иван Гаврилович схватился за сердце и остался сидеть с немым вопросом в глазах. Роза Харитоновна придвинулась поближе:
- «А вот так расписывают папирус!» - сказали музейные работники и начали демонстрацию. Потом предложили ассортимент снова. Короче, пока мы не купили по папирусу на руки, нас оттуда не увезли! - доложила она страшную тайну и многозначительно поглядела в вытаращенные глаза Ивана.
- Шантажисты! - пролепетал старший Дрын и спешно бросился зачеркивать написанное про экскурсию в Каир.

«Хоть бы подружка была права и приворот сработал!» - подумала Ксеня, скрестив пальцы на руках, как тут Арька, намаявшись от бесполезной болтовни, не выдержала и перебила Скипирича:
- Извините, уважаемый! - громко крикнула она. Туристы, уже было заклевавшие носами, встрепенулись... - Про Каир мы давно поняли. Как я слышала, у вас есть новая экскурсия...
- О, да! - заголосил Скипирич. - Придлагаю паездку на падводнай лодки!!!

- Нет, эта экскурсия нас не интересует.

- Ночь в бедуинскай диревни!!!

- Не то...

- Как не то? – встрял Эдик Дрын, приняв собачью стойку. - А скачки на верблюдах и обычай выкупа невесты?

Ариадна успокаивающе похлопала его по плечу:

- Это позже, дорогой Эдуард Иваныч, а сейчас нас интересует Дендера... – многозначительно произнесла она и поглядела на Махмуда, лицо которого медленно, но верно просияло:

- О!!!! А!!!! Какой хароший выбор, гаспада туристы!!! Пасищение храма великай багини Хатхор сделаит вашу жизнь настаящим праздникам люпфи! Щас я вам рассказать, как...

- Э, дарагой... Может, завтра повэдаэшь? – сощурив добрые кавказкие глаза, спросил высокий, чернявый парень с орлиным носом.

- Давайте и правда... потом поговорим! – с благодарностью глянув на грузина, взмолилась было Арька, но тут очнулась Роза Харитоновна:

- Почему это потом? Ну-ка, что там про праздник любви?

- Да-да! – закудахтал и Иван Гаврилович, открыв чистый лист в блокноте. - Нечто необычное?

Арька и Ксеня поняли, что сидеть им тут ещё полчаса, как минимум. То же самое поняли и все остальные. Толпа обречённо вздохнула. Грузинский турист закатил глаза в потолок.

- Этат храм – самый антирэсный храм в Игипти! Там... – самозабвенно начал Скипирич.

Ксюня вдруг заметила, что за колонной, совсем рядом с их честной компанией, мелькнула тень. «Так и есть!» - пролетела мысль.

- Арьк! Санёк-то здесь маменькин! – хихикнула Ксюся.

- Ба! Знакомые всё лица... – кивнула Аря. - Не отстанет он от Розы нашей...

- Думаешь, любовь всё-таки?

- Ксю, не надо тут передо мной дуру из себя корчить, ладно? У твоей маменьки целые закрома наследства отца твоего, о которых она трындит каждому претенденту! Богатая невеста!

Ксюня заткнулась и сердито глянула на Саида Пушкина. Тот со страдальческой рожей, где красовался синяк во всю скулу, всматривался в дорогой силует Розы Харитоновны, с огромным интересом слушавшей Скипирича.

- Биспадобный калонный зал, фирески всяки, есть даже изабражений задиак на паталке! Эта самый древний изабражений! А кроме таво, рядом с храмам есть варота люпфи. Все туристы чериз них ходят и гадают желания. Всигда сбываится! Сам видил!

- Иван Гаврилович, а давайте съездим в эту Дендеру? – взяла Дрына старшего под руку Роза Харитоновна, - Одной мне боязно, а с вами...

Папа Эдика радостно подпрыгнул:

- Конечно, уважаемая Роза Харитоновна! Я вас защитю... защищу... за... Ой! - стушевался он, - Обезопасю... Обезопашу... Тьфу!

- Роза Харитон... – раздалось рядом с ухом маменьки. Саня Пушкин в раболепной позе буквы «Г» нависал над креслом невесты.

- Иди в... – начала было Роза, но вовремя спохватилась, что она культурная, ибо здесь Иван Гаврилович и с ним всё только начинается. - Вы не видите, что тут важное заседание туристов с политинформацией?!

- Да-да, молодой человек, - оторвал задницу от стула защитник женщин Иван Гаврилович, - мы с вами потом поговорим...

- Роза Харитон! – не обращал внимания на нового кавалера Саня. - Пырасти, любимай! Я – дурак!

- Александр, покиньте нас!

- Ни за что, радная! – трагически прошептал Пушкин и бухнулся наземь рядом с креслом:

- Пырашу пыращения я на каленках:

Пырасти миня, Роза, звиняй, Харитон...

Ты больше не знать о моих пыраделках,

Я буду твой самый хароший долдон!

Фоном к столь высокой поэзии шло балакание Скипирича:

- Багиня Хатхор – самая антиресная багиня в Игипти! Эта – багиня красаты и люпфи! Пряма игипитская Афрадит. Ейные изабражений всигда очень красива: с ушами и с рагами каровы.

Услышав последнее, Пушкин перевозбудился и, тыкая пальцем в Махмуда, горячо зашипел:

- Вы слышал?!! Даже багиня люпфи и то с рагами, Роза Харитон!!! Чито я сделал?! Зачем такой абида? Пачиму ты забрал сибе другой долдон? – ревниво кивнул он на Дрына-старшего.

Иван Гаврилович отложил блокнотик и потянулся засучивать рукав:

- Молодой человек! Я вас предупреждал...

- Папа! Не надо! – с надрывом проголосил Эдик и рванул в гущу событий, чем прервал полёт души Скипирича, пробежав ему своими коваными казаками по длинным ботинкам. Разомлевшие туристы тоже подобрались: бои им нравились больше, чем лекции. Грузин вынул сотку баксов:

- На вэтэрана.

Его робко поддержала Ариадна:

- Пятьдесят на него же.

Махмуд ошарашенно хлопал глазами: его уже никто не слушал. Роза втиснулась между соперниками и кричала:

- Разойдись!.. Я скомандую!.. Только до первой крови!

Иван Гаврилович с засученными рукавами пытался прыгать на Саню-поэта, выпячивая свою чахлую грудь. Но, так как между ними была Роза, чахлая грудь яростно билась в далеко не чахлую и это было приятное занятие. Пушкин, выглядывая из-за спины Розы Харитоновны, орал Дрыну-старшему что-то про «я первый был», «перва слова дарожи втарова» и «диржите миня десить». Эдик тоже прыгал, но уже за спиной отца, то шепча ему в ухо «Папа, угомонись! Он тебя убьёт!», то выкрикивая срывающимся голосом в адрес соперника:

- После папы будете иметь дело со мной!

Розу Харитоновну, находящуюся прямо в центре вышеописанных героев, пихали все,  кому не лень. Лихо накрученные кудри мотались во все стороны. Губная помада размазалась. Ксюня и Аря поняли, что маменьку нужно выводить из эпицентра, как бы не было счастливо её лицо. Получилось спасти Розу только с третьей попытки и то потому, что пришли секьюрити отеля и развели смутьянов по разным углам лобби.

Махмуд, воспользовавшись затишьем, бросился рассказывать про аквапарк, но подруги опять перебили, выложив на столик деньги за поездку в Дендеру:

- Оформите, пожалуйста. – Скипирич расцвёл.

За Ксюней с Ариадной попросили оформить Дендеру немного взъерошенные, но всё ещё решительные папа и сын с воинственной фамилией Дрын. Они взяли путёвку и для Розы Харитоновны, что лежала на плече у секьюрити отеля и, промокая глаза предложенной салфеткой, рассказывала про то, как несправедлива жизнь. Пушкина нигде не было видно. Наверное, главного зачинщика вывели на улицу.

- Спасиба за пакупка! – верещал Скипирич. - На сиводня всё! Если кто надумаит купить любой икскурсий, я буду тут завтра весь день!

- Пагады, пагады, дарагой! – задержал его грузинский турист. - Сколка у тэбя лодка падводная?

Махмуд радостно сказал.

- Вот... – шелестел купюрами парень. - Гаваришь, каждыэ два часа до питы вечира ходыт? Вот тэбе на билэт на вес ден!

Скипирич бросился заполнять формуляры для экскурсионных путёвок.

- А начныэ бэдуины ва сколка?.. В сэм вечира? Атлична.

Закончив оформлять подводную лодку и деревню бедуинов, довольный Махмуд протянул пачку путёвок:

- Вот! Спасиба за покупка!

- Зачем ты мнэ эта даёшь? – удивился красавец-грузин. - Эта для тэбя, дарагой! Падарак! И чтоб я тэбя тут с палитэнфармаций больши нэ видэл...

 

Глава 7

 

Минздрав предупреждает, что

алкоголь вреден для здоровья.

А бывалые люди говорят, что алкоголь –

причина многих увлекательных

приключений.

 

Автор неизвестен

 

Уютная кафешка, где расположилась передохнуть Ариадна, удобно раскинулась в гуще восточного базарчика среди лавок со специями, статуэтками и так называемым «антиквариатом». Холодный каркаде придал сил. Гадалка купила всё, что нужно для ритуала ворожбы, и вздохнула спокойно. Как только приобрели путёвки, она поспешила в город за покупками, опасаясь, что не найдёт необходимое, но славные египтяне чуть ли не силком затащили в какую-то лавку, дали пожевать дорогой гостье банан и сами сбегали за тем, чего желалось клиенту. Немудрено! Ведь на улице стояла ужасная жара и туристы выползали «делать шопинг» только ближе к вечеру. Торговцы были так рады сумасбродной покупательнице, которая вышла на променад под палящие лучи солнца, что обслужили по высшему разряду. Даже не хотели отпускать. Именно из-за радушного гостеприимства Ариадна и раскошелилась на совсем уже ненужные ей полотенца с ликом Нефертити, мешок с корицей и бутыль парфюмерного масла из сандалового дерева. «Пригодится!» - подумала она. «Зато все статуэтки нужных богов в сборе, благовония купила, свечи в полном комплекте тут, в сумке... Фух! Ну и жара!»

Ксения тоже хотела поучаствовать в этой вылазке, но Ариадна твёрдо знала, что променады с Ксюней хорошо не заканчиваются. Она до сих пор помнила, как однажды встречала подругу у станции метро. Ариадна логично рассудила, что Ксюся вовремя никогда не приезжает, и вместо пяти часов подошла к месту встречи полчаса шестого. Дала, так сказать, подруге фору. Та прикатила на своём «Ситроене» без минуты шесть, вылезла из машины, прихлопнула дверцей плащик, три раза дёрнулась, поняла, что защемила ткань, полезла в сумку за ключами, выронила их, те приземлились далековато, стала пытаться достать, но плащик затрещал. Ксюня кувыркалась минут десять, Арька уже хотела спуститься в подземный переход и бежать на выручку, но тут нашлась сердобольная старушка, которая еле нагнулась за связкой, еле выпрямилась и еле отдышалась. Ксеня, наконец освободившись, рванула через дорогу к Арьке. Наверное, хотела быстрее встретиться с подругой и бежать к подземному переходу показалось ей большой тратой времени. На беду в центре проезжей части клали асфальт. Свежая, чёрная масса ровным слоем покрывала полосу шириной метра три. Легкомысленная Ксюся выпорхнула на проезжую часть, взяла разбег и красиво прыгнула в середину полосы ещё дымящегося асфальта. И перелетела бы, но каблук туфельки, зараза, легко ушёл в чёрную массу и застрял. Летящая по инерции Ксюськина нога оставила обувь позади и нежной ступнёй в розовых капроновых чулочках опустилась в вонючее месиво. Арька сдержанно хрюкнула: подруга красиво раскорячилась посреди дороги, вызывая смех у водителей и пешеходов. Ксения попыталась вернуть ногу в туфельку, но сука-капрон уже расплавился и намертво соединился с асфальтом. Нога свободно двигалась внутри чулочка. Люди по обе стороны проезжей части стали валиться в экстазе, но Ксюня добавила ажиотажа: так извертелась, что покачнулась, и дабы не упасть, шагнула другой ногой туда же, в чёрную, клейкую массу. Уже две туфельки сиротливо остались торчать в асфальте. Арька опешила и никак не могла придумать, что делать: подруга, стоя в центре полосы, беспомощно поднимала то одну, то другую ногу, переминаясь словно журавль на болоте. Чулочки, прилипшие к полосе, растягивались, но оторваться от прожорливого покрытия не могли. В конце концов, Ксюся доплясалась до того, что несчастные чулки пали смертью храбрых на дорогу, дав хозяйке полную свободу действий. Ариадна очнулась, вытерла слёзы смеха и понеслась выковыривать Ксенькины туфли. А та уже размашисто шагала к месту встречи босиком, не обращая внимания на гудки машин и визги толпы.

«И так с ней всегда...» - вздохнула Ариадна. «Вечно что-то случается.» Она вспомнила несчастную сову, растерзанную Ксюней, и пришла мысль, что лучше бы проводить ритуал без подруги, но... Без неё нельзя. «Как бы не напортачила чего...» - подумалось медиуму, но мысль прервали:

- О! Арря! Здаррова, дрруг! – Около столика браво подмигивало фингалом  светило египетской поэзии.

- Саша, как чайка, свабодный.

На лавца прибежал он, животный! – выдал экспромт Пушкин и бухнулся на соседний стульчик.

- Тебе чего, болезный? – со стоном спросила Ариадна. Совсем не хотелось общаться с Шуриком. Да и о чём с ним болтать? О любовной лирике?

- Да я так... Гулял... Тибя увидал. Дай, думаю, «здрасти» скажу.

- Сказал?

- Ну да.

- Чего дальше?

- Пиво хочишь, Арря?

Кто ж не хочет пива в жаркий полдень?

***

«Выпить что ли?!» - подумала Ксюня и встала с лежака. «Пойду, у бара посижу. Мама и дядя Ваня с масками уплыли...» - вырвался из груди вздох зависти и, загребая ногами пляжный песок, она побрела к точке разлива.

- Пиво, плиз, – заказала она мальчику-бармену, взгромождаясь на высокий стул.

- И мне! – радостно раздалось за спиной. Невесть откуда материализовавшийся Эдуард Иваныч Дрын решил составить компанию. «Тьфу!» - мысленно сплюнула Ксеня и растянула губы в кислой улыбке:

- День добрый, Эдик...

- О, да! Прекрасный денёк! Солнышко-то как светит!

- Нормально светит... Жарит прям.

- Ой! Вы намазались кремом? – обеспокоился Дрын-младший. - Нет? Давайте я вам мазну...

Ксеня отказалась. Подали пиво. Холодная горьковатая жидкость приятно обдала внутренности свежестью. Наслаждение портил только Эдуард, бубнивший, как диктор блока новостей на радио:

- И вот недавно читаю, что в районе Пирамид пропало несколько туристов! Были, были и нет их! Представляете?

- Нет.

- У меня тоже не укладывается в голове! До сих пор ищут, говорят...

- Утка газетная. – Не разделила ажиотажа Ксюся. - Мало ли чего в жёлтой прессе напишут! Вы, как маленький, ей-Богу! Всему верите...

- Да-да, доверчивость мой конёк! – согласился Эдик. - Вот совсем недавно пошёл я на приём к медиуму, гадалке и...

Ксюня похолодела.

***

Саня Пушкин плакал навзрыд:

- И тут мине отэц сказал: дарагой сын, я умираю, подумай о сваих сёстрах и быратьях, мать сваю бириги...

Ариадна тоже прослезилась:

- И?

- Чо «и»? – шмыгнул носом Саид. - Помер батя. Скора и пастижна. В один день.

- А ты?

- А я вот да сих пор об висех быратьях и сёстрах думаю да мать биригу. Фсо, чито зарабатывать, в сваю радную диревню симье отправлять.

Ариадна хлебнула пива, промокнула платком слезу и спросила:

- А ты где работаешь-то, Саша?

- Я? – затравленно переспросил поэт и вдруг расправил плечи:

- Я - свабодный художник.

- И сколько платят в Египте свободным художникам? – хмыкнула уже пьяная, а поэтому проницательная вдвойне, Арька.

- Када как, – вздохнул Саня и заказал ещё пива. - Вот нидавно приехала сюда одна дэушка, верней савсем не дэушка, немецкий мицинат, – начал предаваться воспоминаниям Пушкин. - Красота её с ума миня свила и написал я поэм. На немецком.

- Уау! Ты у нас полиглот, что ли? – хихикнула Ариадна.

- Какой такой глот?

- Ну... Много языков знаешь.

- Да не... – расслабился Саня, уверившись, что никто его снова плохим словом не называл. - Целый неделя сидел, славарь изучал, немцев-туристав по любовным славам тирзал...

- Ну?

- Чо «Ну»?

- Терзания были не зря?

- А то! – Пушкин подлил пива в Арькин стакан и доверительно понизил голос:

- Она, как услышал, валнавалась сразу, красный делалась, дышит плохо... Думал, всё! Сичас как даст по уху, словно ваша Роза Харитон!

- А она?

- А она бросилась прям на миня!!! Радной, гаварит, я тибя, майн шатци... – Пушкин заоглядывался. В кафешке никого, кроме них не было. – Карочи, прям на пляжи стала мицинатить.

- То есть? – не поняла Ариадна. – Средь бела дня?

- Не... День был чорный. Ночь уже был, – с шумом хлебнул из стакана Саня. – Ты бы знала, как я аспугался!!!

- Я бы тоже испугалась ночному нашествию немца-мецената, – закивала медиум.

- Зря боялся, Аррря. – улыбнулся поэт. - Она мине за этот поэм дала ноутбук, чтобы я мог тварить на техническам уровни. Тока продать иво пришлось... – в очередной раз всплакнул Пушкин. - Симья, сёстры, быратья, мама...

- Несчастный! – хихикала Арька.

- Да. Сичас вот тварю опять биз техники. Просто так. – поник Шурик, предварительно махнув рукой официанту.

***

- Ну и что? – заинтересованно спросила Ксения, придвинувшись к Эдуарду поближе. Третья бутылка на жаре давала о себе знать. Эдик уже не казался идиотом. Вполне милый, приятный, наивный человечек.

- Она сообщила мне, что беременна! – уронил голову младший Дрын. - Я оказался в очень щекотливом положении...

- Не поняла. А фригидность-то где?

- Не торопите меня, Ксения. Так тяжело снова всё переживать! – воскликнул несчастный, залпом выпил стакан и начал рассказ.

Эдуард никогда не отличался способностью привлекать понравившихся женщин. Вернее, никогда не пробовал. Женщины как-то сами находили его привлекательным, хватали за зад и вели дарить звезду. Эдик не отказывался. Зачем? И почему бы нет? Первая его пассия, которая была замужем за каким-то чернобыльским инженером, объявила о расставании через полгода. Эдик изобразил жалобную морду, ибо было бы очень некультурно радостно прыгать и орать «Свобода!». Эта женщина, открывшая ему мир безудержного секса, родилась командиром роты, как минимум. Сначала Эдуард был счастлив, что не пришлось окучивать сверстницу, дабы попробовать любовь на вкус, и всё сделали за него, но потом «армейский устав» стал надоедать. В силу своего мягкого характера возражать «командиру» он не мог, поэтому объявление о конце взаимоотношений вызвало в душе огромное облегчение. Они расстались друзьями. Бывшая любовница даже приглашала Эдика на дни рождения и празднования Нового года. Муж её принимал Дрына  за младшего брата и был счастлив: жене наконец-то удалось забеременеть. Не так страшен Чернобыль, как его размалевали! Оба мужика не знали, что отцом ребёнка был скромный Эдик. Муж так и думал, что сын его, а вот Эдик был ошарашен, когда бывшая любовница познакомила его со своей подругой:

- Эдичка! Она сделает для тебя всё, если ты ей забебенишь такого же бутуза, как мой Максимка! – заговорщицки прошептала она напоследок и оставила их одних. В сердце Эдика появились первые сомнения. А уж когда пассия номер два сообщила ему, что беременна и они должны расстаться, пазл сошёлся. Только не хотел верить младший Дрын, что его используют, а также что он уже дважды папаша. Дошло до него только тогда, когда стал папашей трижды. Эдуард понял: надо что-то менять!

- А фригидность-то тут причём? – никак не могла «въехать» Ксюся.

- Моя способность зачинать детей... – начал Эдик и она наконец поняла:

- Это фертильность, идиот!!!

- Ой! – в ужасе закрыл рукой рот господин Дрын. – А я думал, за фига вы мне двух девушек прислали да ещё с такими... Где, думаю, связь?

Ксюня жалобно посмотрела на собеседника и глубоко вздохнула:

- Надеюсь, эти две не забеременели?

***

- Пыравда? – Глаза Сани полезли на лоб. - А мине можишь?

- Ну... – протянула Арька, - сейчас я не в форме, но посмотреть могу.

Из заднего кармана джинсов появилась колода таро и косая гадалка начала вникать в будущее Пушкина. Тот заёрзал на стуле, закурил, потом затушил сигарету, опрокинул бутылку в стакан, но бутылка оказалась пустой, махнул официанту. Ариадна сосредоточенно качалась над столом с картами:

- Ничего не вижу... – пьяным басом вещала она. - Вот прошлое твоё... Кстати, ты чего мне тут про сестёр плёл? Нету у тебя сестёр...

- Как нету? – встрепенулся Санёк. - Точно нету?

- Карты не врут! Два брата у тебя!

- Да? – печально спросил Шурик. - Как там па-русски у вас? – защёлкал он пальцами, вспоминая. - О! Выпиндрица не палучилась.

- Не получилось, – согласилась Аря. - Я тут и отца у тебя вижу. С ногами у него что-то... Но жив, жив...

- Да, балин, зачем палез на крышу? Зачем нам там загон для утка? Куда утка денется? А лестница в дом радной старая, крутая... С пятый этаж кувыркался папа... Слава Аллах, что только нога сломаный, – пояснил Пушкин. - Я так аспугался!

Они выпили за папино здоровье, потом навестили туалет и потомственная гадалка продолжила:

- Нет у тебя будущего, Саня... – потухшим голосом сказала она. - Вижу тебя в настоящем, всё прошлое твоё вижу, а вот будущее, как закрыл кто... Нет информации.

- Как это нет? - распетушился поэт. - У висех, значит, есть, а у миня нету?

Ариадна успокоила тем, что не увидела будущего и у Розы Харитоновны перед поездкой сюда.

- Тоже там чернота. Железный занавес... – зловещим шёпотом доложилась Арька.

- Значит, быть нам вместе! – оптимистически прогорланил Шурик и предложил пушкинский тост:

- Хряпним, милая падружка,

Тост за щастье, вот те кружка!

***

Сцена в летнем театре отеля «Клеопатра пэлас» горела всеми огнями. Ведущий вечера, шеф анимации с жарким именем Джамайка, орал в микрофон:

- Пара номер один!!! Миссис Эрика и мистер Маркус!!! Из Австрии!!!

Те радостно выпорхнули на сцену и получили глянцевый номер «1» на грудь. За ними выбежали соревноваться на звание лучшей пары отеля «Клеопатра пэлас» мистер Ганс и миссис Габриела, потом мистер Франческо и миссис Джулия, мистер Франсуа и миссис Софи и так далее, и далее. Мистеры и миссис смущённо улыбались, здоровались с соперниками, кто-то ржал, кто-то задумчиво рассматривал номерки, кто-то вытирал пот салфеткой. Мистер, который Маркус, был молод, строен и весел. Роскошную гриву его сдерживала яркая бандана, шорты лопались на накаченном заду, а белозубая улыбка не сходила с лица. Его подруга Эрика, под стать Маркусу, длинноволосая блондинка в маленьком, коротком, сарафанчике, играла роль смущённой звезды Голливуда. Ксюня подумала, что эта пара выиграет. Другие не могли похвастаться такими безупречными внешними данными. Вон тот хотя бы! Ганс который. «Ну и бородища!!! Прямо лопата! Татуировки везде. Бррр!» - содрогнулась Ксения, и Эдик сильнее прижал её к себе. Внезапно со сцены донеслось Джамайкино:

- Мистер Иван и миссис Роза!!! – и у проносимой Эдуардом Иванычем мимо театра Ксюни ноги отказали совсем. Если раньше она хоть как-то могла ползти с помощью Эдика, то сейчас зад непроизвольно опустился на скамью.

- Эд, сходи за пивом, – приказала она и, собрав глаза в кучу, пронаблюдала, как галантный Иван Гаврилович вешает маменьке номер «7» на гарную грудь. «Счастливое число!» - подумалось Ксюне.

Она всё ещё была одета в купальник и парео. Эдик бегал в шортах, которые натянул поверх мокрых плавок задними, огромными карманами вперёд. Бурные возлияния у пляжного бара плавно перешли в бар у бассейна, а потом в бар у летнего театра, где вдруг Ксюне резко сплохело и она попросила Эдика помочь ей добраться до своего номера. Они удачно двинулись в путь, но тут Джамайка прогорланил про пару из России, что тоже будет бороться за звание лучшей. Ксюня сразу забыла, что ей плохо.

Тем временем начался первый конкурс. Младший Дрын прискакал как раз в тот момент, когда мужчины показывали силушку удалую и тягали партнёрш ввысь.

- Кто дольше продержит любимую на руках?! – подначивал Джамайка. - Аплодисменты, леди и джентльмены! Давайте поддержим наших участников!

Из колонок романтично верещала гитара и мужики всех стран соединились в одном глазовылупающем, устараздирающем, спиноломающем порыве.

- Щас батя крякнет, – зажмурил глаза Эдик. Роза Харитоновна, если её видеть впервые, сразу запоминалась широкой грудью. Однако, кроме этого там была ещё отличная «корма», а Иван Гаврилыч хоть и поджарый старикан, но сильно худой и сильно интеллигентный.

- Не скажи... – медленно выговорила Ксюня. - Твой батя вон до сих пор маменьку держит...

- Это она на нём самоотверженно висит! – возразил Эдик. - Куда его понесло? Потом весь отпуск лечиться будет.

- Первый конкурс закончен!!! – проорал Джамайка. - Браво, участники!!! А сейчас...

Ксюня прослушала. Около входа вдруг нарисовалась слабо улыбающаяся Ариадна, на которой, как две минуты назад Роза Харитоновна на Иване Гавриловиче, повисло косое и сильно довольное светило поэзии всего Верхнего и Нижнего Египта, что тут же перестало быть довольным и выставило палец в сторону сцены:

- Ити иху мать!

Там в лучах славы танцевала совместный танец живота пара из России. Роза Харитоновна, которая ходила в кружок беллиданса, профессионально трясла отличной кормой и запоминающейся с первого раза грудью. Иван Гаврилович задорно выплясывал рядом чечётку, как незабвенный герой американских мультфильмов кролик Багс Банни. Публика стояла на ушах от восторга. Качающейся в великом удивлении Ксюне не давал упасть Эдик Дрын. Рот его был открыт и оттуда клубами вылетал сигаретный дым. Ариадна с блуждающей улыбкой удерживала рвущегося на сцену Пушкина за шкирку.

- Эй, любви маей бутон!

Ты чо делать, Харитон?! – ревниво голосил Шурик и пытался отцепить Арькину руку от своего воротника. Ему это удалось под последние фанфары танца русской пары и, пока Джамайка пел дифирамбы зардевшейся от комплиментов Розе Харитоновне, он успел добежать до сцены, оттолкнуть старшего Дрына и, притянув за грудки резко заткнувшегося Джамайку, совсем не поэтично проорать:

- Фак офф*!!!

Бородатый немец решил вмешаться и культурно постучал смутьяна по плечу:

- Экскьюз ми... – но, глаза поэта уже налились кровью, он отпустил рубашку Джамайки и схватился за лопатообразную бороду конкурсанта из Германии:

- Нейм! Нейм!!! Ви хайст ду?!!! Хайст ду!!!**

Бородач ошарашенно пробасил:

- Га-а-анс...

- Фак офф, Ганс!!!

Протрезвевшая Ксюня, зависший Эдуард и ржущая, словно ненормальный медиум, Арька, пронаблюдали, как секьюрити отеля в очередной раз за последние двадцать четыре часа выносят Шурика вон, как за ним плетётся в позе «зю» Ганс, ибо поэт

намертво вцепился в его байкерскую бороду, и как скачет рядом подруга немца Габриэла, пытаясь выцепить «лопату» Ганса из рук обезумевшего поэта.

Потрёпанный Джамайка нежным голосом приносил извинения публике. Эдик, Ксюня и Арька после таких волнующих событий рванули в бар, где обсудив поведение маменькиного ухажёра, выпили анисовой водки, ибо пиво на такие нервы уже не шло.

________________________________

* - Отстань! (Англ. ругательство)

** - Имя! Имя! (англ.) Как тебя зовут? (нем.)               

 

Глава 8

 

А это, товарищи, панда... Видите, какие

у него чёрные круги под глазами?!

Медведь-панда как бы всем своим

видом говорит нам: «Не пейте!»

 

Автор неизвестен

 

Ариадна задрала голову ввысь: наверху какой-то вселенский волшебник рассыпал мешок с алмазами. Они ярко переливались на чёрном небесном ковре, мерцали далёким, холодным блеском и подмигивали таким, как Арька, что стояли и пялились на них завороженным взглядом.

- У нас такого не увидишь... – пролепетала удивлённая Ариадна. - Звездей-то... Звездей сколько!

- Ты всё взяла? – деловито спросила Ксюня. - Ничего не забыла?

- Я всегда всё беру. – в тон подруге ответила Арька. - А ты фотку Глеба положила?

- Бли-и-ин...

- Вот то-то и оно... – с укоризной проговорила гадалка и опять уставилась на алмазную россыпь.

Вчера, когда они втроём гуляли зигзагами до номеров, никто даже и не заметил этакой красоты наверху. Куда там! Бедный Эдик нёс и Арьку, и Ксюню. Те вопили про «Тёмная ночь... Только пули свистят по степи...». Свистом пуль им показался стрёкот многочисленных кузнечиков, который вызвал головокружение и слабость в членах. Хорошо, что Эдуард Иваныч, так же, как и в случае с его прогрессирующей фертильностью, оказался стойким оловянным солдатом и донёс-таки дам до двери с циферками 2, 0 и 7. В комнате он прислонил косых девушек к стенке и стойкость ему изменила. Младший Дрын, извиняясь и обещая скоро быть, открыл дверь шкафа в коридоре, шагнул внутрь и затих. Арька и Ксюня тоже молчали. Через некоторое время из шкафа донеслось пьяно-раздражённое:

- Что за на... фиг? Где выключатели тут?

Ариадна отлепилась от стены и открыла дверку: там обнаружилась спина Эдуарда Иваныча и его шарящие по шкафу руки.

- Эд... – начала говорить медиум про то, что выключатели вообще не должны быть внутри шкафов, но Иваныч перебил:

- Блин, занят туалет! Дайте спокойно...

Спокойно ему не дали. В расхлебяненной настежь двери номера нарисовались счастливые родители: Роза Харитоновна и Иван Гаврилович. На их грудях красовались ленты победителей конкурса «Лучшая пара отеля «Клеопатра пэлас». Они быстро разобрались, что дети офигели от системы «всё включено», и вынули Эдика из шкафа. Тот сопротивлялся:

- Имею право! – орал младший Дрын.

- Осссставьте мальчика в пакоэ! – высказывалась Ксюся. - У него фэртильноссссть!

Роза Харитоновна, услышав Ксюсю, что басила из угла коридора, пнула дочь под душ.  Иван Гаврилович тоже выполнил свой родительский долг: взвалил сына на горб и отбыл по-английски, ибо мать и дочь, задёрнув душевую занавеску, стали бурно выяснять отношения. Ксюня уверяла, что они выпили всего-то бутылку пива на троих. Роза Харитоновна орала о том, что не надо делать того, чего не умеешь, и предсказывала Ксюне-алкоголичке, что та никогда не найдёт себе даже одного мужа, ибо пить надо всегда меньше, чем кандидат в мужья. И вот когда бледная Ксения и пунцовая Роза вышли из ванной комнаты, они и вспомнили о подруге дней суровых, которой не было слышно последних полчаса. Сразу прекратились Ксюнины мучения: Роза перестала предсказывать дочери участь старой девы в окружении котов. Пропажа же обнаружилась мирно дрыхнущей в своей кровати. Постель была разобрана как надо, из-под одеяла виднелось голое Арькино плечико, макияжа на лице гадалки не было... Да выражение на этом лице имелось самое, что ни на есть, благостное. Это потом, продрав глаза, Ариадна долго будет искать в астральных плоскостях ответы на следующие вопросы: откуда на её ногах кроссовки и почему вся вчерашняя амуниция в виде джинсов, футболки, лифчика и трусов находится под подушкой?

- Всё! – прибежала запыхавшаяся Ксюня. - Можно идти за мамой.

Поездка в Дендеру начиналась в четыре утра. Кроме того, экскурсантам в холле отеля предписывалось быть заранее. Минут за двадцать. Гид Махмуд тогда пояснил:

- Система «фсо включино» иногда срабатывает так, что люди прапускают икскурсии. Наша фирма спициально просит быть в холле отеля раньши, чтобы в случии апыздания, спакойно пазванить в номер апызданцев и культурна пазвать в оплачиный путь. Панятна?

В холле было многолюдно, несмотря на глубокую ночь. Наша алкогольная компания выглядела неважно. Младший Дрын потирал красное ухо, Ксюня до такой степени перенервничала, что даже тоналка не замазала чёрные круги под глазами, лицо Ариадны было свежим, а вот общее состояние организма желало быть лучше. Все, как один, обещали себе больше не пить.

Роза Харитоновна мило ворковала с Иваном Гавриловичем об особенностях Шивананда-йоги, которой маменька Ксюни занималась последние три месяца.

- Там всего двенадцать поз! Точно по зодиаку! – проповедовала Роза. Дрын старший таращил глаза изо всех сил. Должно быть, повествование охватило его полностью. Эдик так не думал:

- Глянь... – тихо сказал он Ксюсе, - сейчас захрапит.

- Ты чего? Наоборот, такой заинтересованный взгляд... – не согласилась Ксения.

- Он мои уроки так же просматривал. И хватало его минут на десять. Стоит уйти на кухню за следующей тетрадкой, хоп! Дрыхнет уже.

- Особенно мне по нраву ширшасана, - продолжала Роза. - Наверное потому, что я Овен, а эта поза соответствует данному знаку зодиака. Понимаете?

Иван Гаврилович понимал.

- Эта стойка на голове прекрасно прочищает желудочно-кишечный тракт. Хорошо медитировать и в позе падахастасана. Рекомендую вам. Вы ведь Стрелец?

- Нет, - очнулся Иван Гаврилыч, - Я - Козерог.

- Тогда медитация в наклоне стоя не для вас...

- Рог в пол упирается, - хихикнул младший Дрын, как тут в холл влетел запыхавшийся гид Махмуд:

- Здрасти, господа дарагие! Дабро пажалавать в автобус!

Все двинулись на выход. Роза Харитоновна не умолкала:

- Прекрасное решение для вас – поза вороны, то есть – какасана...

- Занимайти миста, распалагайтесь, как дома!

- Можно и не привязываться к зодиаку. Забудьте про ворону-какасану! Вы обретёте душевный покой в позе павлина, называемой маюрасана!

Видел бы Иван Гаврилыч эту позу, он бы так не радовался, но Роза Харитоновна в автобусе показать её не смогла. Договорились на потом.

Ксюня схватила коробки с сухим пайком и тоже двинулась к автобусу. За ней сразу же прилетел галантный Дрын с красным ухом и по-джентльменски предложил помощь. Ариадна взгромоздила помощнику ещё и свой рюкзак с тяжёлыми базальтовыми статуэтками нужных богов, свечами и благовониями. Эдик почувствовал себя древним рыцарем в неподъёмных латах, но благодарная улыбка Ксении этого стоила.

- И не надо сразу сложное! – увещевала маменька Ксюни. - Пойте мантру «Ом ни падме хум!» в шавасане, позе трупа!

Вдруг она резко заткнулась: в проходе автобуса прямо за пробирающимися к своим местам Эдиком, Ксюней и Арей нарисовался мрачный поэт с лицом помятого в боях медведя-панды. Под одним глазом зелёный круг, под другим – совсем свежий, чёрный.

- Александр, я сейчас вызову секьюрити! – с места в карьер бросилась защищать свой покой Роза Харитоновна.

- Не волнуйтесь, дорогая! – положил ей руку на плечо Иван Гаврилыч. - Я ему сам объясню, как петь мантры в позе трупа...

Саня гордо попятился:

- Тиха-тиха! Я вообще не к вам! Вот! – пропищал он и схватился за рукав впереди стоящей Ариадны:

- Спасай, падруга... Щас ваш Дрын точна убить поэт-невольник жести...

Арька не могла бросить недавнего собутыльника:

- Тёть Роз... Он ко мне.

Тётя Роза презрительно фыркнула и предупредила:

- Чтоб через пять минут его в автобусе не было, иначе...

- Чо эт «не было», чо эт «не было»? – вдруг возмутился Шурик, залез в карман штанов и вытащил оттуда розовый листок. - У миня тожа билет! Я тожа еду икскурсий!

- Нам этого не хватало... – трагически проговорила Роза Харитоновна, свернула ноги по-турецки, сложила пальцы куличиками и пошла в астрал успокаиваться:

- Оммммммм шримммм хримммм камале камалалайе...

***

- Ни адна из дривнейших цивилизаций не может саперничать с игипитской по времинной пратяжённасти. Древний Игипит погрибён под множеством поздних культурных слаёв. До сих пор люди капают, капают, капают, капают и ведь пастаянна выкапывают многа антиреснава и загадачнава. Вот и сигодня мы увидим многа всякого разного в храме залатой багини Хатхор... – бубнил в микрофон автобуса Скипирич. - А пока мы едим, я хачу пагаварить о гипотизе солнечнай связи рассийских и игипитских вераваний...

Иван Гаврилович уже достал свой блокнот и старательно конспектировал рассказ Скипирича. Роза Харитоновна даже оскорбилась: она только-только начала докладывать господину Дрыну о чудесах тантрического секса, а тут... Тьфу! Пришлось опять петь мантры, но уже про себя.

Поэту досталось место рядом с туристом-грузином, в руке которого рисовалась банка пива, а сумка его при каждом дорожном ухабе привлекательно скрежетала жестью «Хейнекена».

Ксюня и Ариадна тихо переговаривались по животрепещущей теме.

- Арьк, ну приоткрой завесу тайны! – гундосила Ксюня. - Как мы это будем делать, а?

- Да-да! Мне тоже интересно, дорогая Ариадна! – неслось Эдичкиным голоском с кресла сзади.

Девушки поняли, что посекретничать не удастся. Ксюня достала мобильник и принялась слать смс Глебу, а Ариадна ушла в себя.

- Абращает на сибя внимание сходство в том, что и тут, и там наличиствуют солнечные  диски над галавами бажеств. Древние рассияне взяли от игиптян...

Иван Гаврилович оторвался от конспектирования и перебил пламенный рассказ Скипирича:

- А я вот был на концерте нашего писателя-сатирика. Он выдвинул версию, что наоборот, всё перенимали как раз у Руси...

- Уважаимый... – растянул губы в улыбке гид Махмуд. - Писатиль, как вы сами сказали, сатирик...

Дорога сначала лежала через жёлтую пустыню, а потом потянулась среди невысоких гор. Изредка за окнами проплывали местные полицейские посты, поражающие своей грязью, «варёными» солдатиками в специально выстроенных башенках с бойницами по обе стороны дороги и строгими лицами проверяющих транспорт офицеров. Скипирич доложил, что в этих районах часто случаются нападения на туристические автобусы, и Египет делает всё для безопасности гостей страны.

- Так что, гаспада туристы, вся дарога ахраняется. Но пасаран! – улыбнулся гид Махмуд.

Горец Резо на это заметил:

- А эсли нападут, пака мы па пустыне или горам едим? Там же нэт никаво...

- Ни валнуйтес, гаспада! – успокоил всех Скипирич. - Все и всо там есть! Тока спряталис.

Автобус загудел, но тут потянулись зелёные поля с каналами и ожил Саня-панда:

- Это мой места! Мой страна! Смотрити! Памидоры... – со слезами на глазах вопил он.

«Звезда моя! Я весь в работе. Скучаю безмерно. Твой Г.». Ксюня ткнула Ариадне телефон под нос.

- Ну и что? – очнулась от своих мыслей Арька.

- Опять звездой назвал! Он всех этой «звездой» кроет, чтобы имена не запоминать!

- Не расстраивайся, Ксю... Скоро мы всё изменим.

- Девушки, тут наш грузинский сосед пиво раздаёт... – опять просунулась в узкое пространство между креслами голова Эдуарда Иваныча. - Вам брать?

Ксюня взяла баночку, а Ариадна отказалась. Голова во время ритуала должна быть свежей. Предстояло потратить много энергии, и Арька решила немного поспать.

Сон пришёл какой-то тревожный. Она увидела свой первый дом, дом малютки, который помнила до мельчайших подробностей, хотя и было ей тогда всего пол-годика. В реальности здание было выкрашено в белый цвет. Сейчас оно предстало перед ней ярко-жёлтым, золотым, как солнце... «Это сон...» - говорила сама себе Ариадна. «Сейчас он кончится...» Но сон не кончался. Она видела себя теперешнюю, тридцатилетнюю женщину, лежащей в детской кроватке с задранными ногами. В кроватке было тесно. Ноги протянулись вверх между натянутыми резинками с подвешенными на них погремушками. Погремушки почему-то издавали звуки сминаемых жестянок. Подошла нянечка. Белый, застиранный халат, запах хлорки и... солнечный диск над головой, натуральный нимб!!! «Ты готова?» - низким, грудным голосом спросила она. «Пришло время узнать...»

Арька резко открыла глаза. Ксюни рядом не было. Подруга перебралась назад к Эдику и с большим энтузиазмом хлебала «Хейнекен». Через проход сидели красный грузин Резо и панда-Шурик. Резо толкал политкорректный тост:

- Самый дрэвний цивилизаций возникла в Эгипте. Эгиптян ещё в те стародавний врэмэна уже умэл обработат жилеза, золота, мэд. А эвреи уже тут как тут... Я пыю за то, чтоб нам всыгда вэзло с сасэдями и папутчиками!!!

Компания дружно глотнула пивка.

- Сань, а помните у вас тут робот пространство Пирамиды исследовал? – с горящими глазами спросил Эдик, но косой поэт был далёк от науки:

- Не-а.

- Ну... Этого робота специально ещё сконструировали, чтоб внутри этой дырки в Пирамиде снимать! Сначала ничего не обнаружили. Только следующую дырку, ведущую вглубь. Ну, Саня! Ты должен знать!

Шурик махнул рукой:

- Удел поэта - томные страдания,

а вовси не научные пазнания...

Эдик хотел было предложить Сане написать поэму про таинства Пирамид, но тут Скипирич сообщил, что господа туристы могут вытащить камеры из сумок: автобус плавно въезжал на стоянку перед храмом золотой богини любви.