216

Антон Павлович Кротков

Воздушный штрафбат

В небе заградотрядов нет

  • Воздушный штрафбат | Антон Павлович Кротков

    Антон Павлович Кротков Воздушный штрафбат

    Приобрести произведение напрямую у автора на Цифровой Витрине. Скачать бесплатно.

Аннотация

Лётчика-истребителя Андрея Лямина должны были расстрелять, как труса и дезертира. В тяжелейшем бою он вынужден был отступить, и свидетелем этого отступления оказался командующий армией. Однако приговор не приведён в исполнение… Бывший лейтенант получает право умереть в бою… Мало кто знает, что в годы Великой Отечественной войны в составе ВВС Красной армии воевало уникальное подразделение — штрафная истребительная авиагруппа.





Читать бесплатно ознакомительный фрагмент книги Воздушный штрафбат

Воздушный штрафбат

Ситуация на фронтах складывалась таким образом, что каждый опытный пилот был буквально на вес золота. Неизвестно, кто именно посоветовал Сталину вместо того, чтобы направлять попавших под трибунал пилотов в обычные пехотные штрафбаты, сформировать из них специальное подразделение. В условиях абсолютного господства германской авиации во фронтовом небе это было очень своевременное и толковое предложение. В итоге по распоряжению Верховного главнокомандующего в качестве эксперимента была сформирована отдельная штрафная истребительная авиагруппа. Было решено зачислить в неё лётчиков, осужденных военно-полевыми судами. Таких, на момент создания части, набралось 65 человека, то есть две полноценные эскадрильи. Никто из асов 3-й Воздушной армии не хотел командовать вновь создаваемой частью. Многие заслуженные офицеры прямо говорили командарму, что сомневаются в своей способности справиться с «бандой». Чтобы подчинить себе специфический «контингент» подразделения и эффективно им командовать одного официального командирского статуса и неограниченных полномочий вплоть до права без суда расстреливать за невыполнение приказа - было мало. Необходимо было помимо высокого лётного мастерства и крутого нрава понимать этих людей, говорить с ними на одном языке и пользоваться у сослуживцев авторитетом неформального лидера. Тем более что славы и наград здесь было не заработать. Все сбитые штрафниками самолёты засчитывались другим полкам армии, преимущественно гвардейским. А то, что летая на устаревших самолётах, лётчики-штрафники тем не менее умели отлично сбивать немецкие «мессеры» и «юнкерсы» они очень скоро доказали… Как и обычные наземные штрафники, их небесные коллеги обязаны были кровью смыть своё преступление и заслужить право перевестись в «нормальную» авиачасть. Поэтому лётчики полка не имели право уклоняться от боя, даже при многократном численном перевесе противника. Любое отступление рассматривалось как трусость перед лицом врага и каралось расстрелом виновного пилота перед строем сослуживцев. У Громова была только одна кандидатура на должность командира специфического подразделения… *** Будущие штрафники были собраны НКВД в особом лагере. Двухэтажное деревянное здание бывшего общежития ремесленного училища располагалось на окраине подмосковного Клина. При недавней немецкой бомбёжке в сотне метров от «общаги» взорвалась пятисоткилограммовая авиабомба. Взрывной волной выбило все окна в здании, снесло часть кровли. А между тем ночи стояли холодные. Многие же пилоты попали в особый лагерь прямо из тюрем – в изорванном обмундировании, некоторые - без шинелей. Сопровождающий Бориса офицер НКВД не советовал ему одному – без автоматчиков заходить за охраняемый периметр. Мало ли что, «контингент» то непредсказуемый. Нефёдов недоумённо оглядел высокий забор с вышками для часовых, который окружал лагерный барак. - Ты что же и в самолёт к этим парням будешь по надсмотрщику с овчаркой сажать? – неприязненно поинтересовался Борис у чекиста. – Учти: истребитель – самолёт одноместный… - Привет, партизаны! – бодро крикнул Нефёдов, оглядывая своё новое войско. Как поживаете, орлы? Так как вам сказать, с видом на кладбище и обратно* - ответил за всех молодой приблатнённый парень в тельняшке и странных жёлтых ботинках, после чего поздоровался: - Издрасьте, гражданин начальник. Я дико извиняюсь, а ви сами, кто будете? - Ваш новый пастух! И если в бою хоть один бычок отобьётся от стада, то вместо хлыста у меня 20-мм пушка ШВАК имеется. Отлично прошибает даже самую задубелую шкуру, - никакая бронеспинка не спасёт. - А! – догадался «морячок» и обернулся к товарищам. – Полундра, братва! Это ж, наш новый командир. - Точно! – подтвердил Борис. – Будем вместе щи хлебать, да с немцем воевать. Давайте знакомиться. И снова за всех южным говорком сочно ответил парень со смазливым живым лицом: - А мы тут все, хоть с тюремной пайки и амбалы-сороконожки¹, но в душе каждый агицин паровоз². Ты, командир любому из нас ментокрылый мусоршмит только покажи, вцепимся в него, как бульдог в болонку. - Тебя Одесса, - Борис со снисходительной улыбкой обратился персонально к парню в тельняшке, - мы ещё проверим на ацетон³ – какой ты истребитель. Есть у меня подозрение, что ты только на словах нахалкер, а в бою чемпиён по ливерованию4. - С ума сдвинуться мозгами! - возмутился одессит. – Что ви такое говорите! Если б Одесса-мама услышала, что её красу и гордость – Лёдю Красавчика обвиняют в том, что он не держит фасон, старушка кинула бы брови на лоб5. Да я ещё в 35-м Героя должен был получить, если б не закрутил роман с дочкой одного члена…правительства! - Ладно, ладно, поглядим - успокоил возмущённого «матроса» Нефёдов и обратился к остальным лётчикам, по инерции употребив фразу из лексикона одессита: - Ловите ушами моих слов: сейчас медкомиссия, потом общее построение, и на аэродром - принимать самолёты. * Противоположное: «с видом на море и обратно», то есть поживаем хреново (одесский жаргон). ¹ Доходяга. ² Горячий до невозможности. ³ Проверить в подлинности. 4 Убегать, скрываться. 5 Удивляться. На организации медкомиссии Борис настоял сам. Он по себе знал, в каком состоянии люди выходит из застенков НКВД, и должен был быть уверен, что его подчинённые физически и душевно готовы к серьёзной фронтовой работе. Нефёдов также взял с Громова слово, что его штрафников обмундируют, и будут кормить не как зеков, а по армейским нормам. Каждый штрафник получил обычную красноармейскую книжку. В ней имелись вкладыши, по которым выдавалось вещевое имущество. Шинели гимнастерки, шаровары, сапоги и ботинки лётчикам выдали солдатские, хотя среди штрафников большинство ещё недавно носили петлицы с лейтенантскими и капитанскими «кубарями» и «шпалами». Вместо авиационных фуражек и зимних шапок-ушанок хотя бы из дешёвого бобрика* интенданты отыскали на каких-то складах явно довоенной закладки отменённые уставом суконные шлемы-будёновки. Нефёдов экипировался вместе со своими хлопцами, хотя ему, как действующему офицеру и командиру части хотели выписать накладную на склад комначсостава. Но Борис вежливо поблагодарил заботливого снабженца, после чего встал в общую очередь, чтобы получить кирзовые сапоги вместо хромовых или юфтевых, простую пилотку вместо новенькой офицерской фуражки с «капустой» и «птичкой» и т.д. Часть укомплектовали старенькими, много раз бывавшими в ремонте «ишачками» и «чайками». Со своим ЛАГГ-ом Нефёдову пришлось проститься, его отогнали обратно в Горький. *Ворсовання полушерстяная ткань. Пока шло формирование авиагруппы кормили лётчиков не слишком хорошо – суп из заплесневелых сухарей, да едва сладкий чай. Но слово своё Громов сдержал. Перед отправкой на фронт каждый получил сухим пайком по банке мясных консервов и пачке галет. А уж на фронте проблем с питанием не возникало. Интенсивно воюющих пилотов кормили по высшей пятой лётной норме: белый хлеб, мясо, витамины, шоколад. Непременно 100 грамм на ужин. Курящим летчикам выдавали на день пачку «Казбека». Да и вообще, даже в самые напряжённые месяцы Сталинградской битвы проблем с доставкой авиационного керосина, боеприпасов и продуктов не возникало. После получения самолётов и доукомплектования инженерно-техническим и вспомогательным составом авиагруппа была переброшена на фронтовой аэродром. Сразу началась боевая работа - тренировки на слётанность пришлось совмещать с полётами на прикрытие бомбардировщиков. На первых порах отношение авиационного руководства к «команде Нефёдова» мало чем отличалось от взглядов наземного начальства на применение пехотных штрафбатов, которые бросали в самоубийственные атаки на неприступные высоты, заставляли с матёрными воплями прорывать хорошо укреплённые участки фронта, бросаться на дзоты через минные поля. Точно также же разжалованных в рядовые лётчиков посылали на самые опасные задания, требуя от них максимальных результатов. Однажды крупный чин из штаба фронта, разгневанный оттого, что восемь штрафников не смогли остановить 60 пикирующих бомбардировщиков «Ю-87» из элитной эскадры StG2 «Иммельман», прислал к Нефёдову порученца с драконовским приказом: «Впредь каждый летчик-истребитель, совершивший посадку на исправном самолете и не добившийся результата в воздушном бою, будет предан суду военного трибунала! Если на самолете закончился боекомплект или отказало оружие, летчик обязан таранить бомбардировщик противника!». Нефёдов отослал адъютанта генерала обратно со своим ответом: «Каждый дурак, которого даже в академии не смогли научить основам стратегии, обязан немедленно выстрелить себе в голову, постаравшись при этом попасть в мозг». Оскорблённый генерал обратился в военную прокуратуру, а также пожаловался самому Командующему фронтом на дерзкого анархиста, для которого не существует требований субординации. Не смотря на свою крайнюю занятость, Командующий решил лично разобраться в причинах конфликта и попросил своих помощников выяснить, как действительно было дело. Оказалось, что перед тем, как немецкие «пикировщики» атаковали штрафники, немцев встретила поднятая в полном составе по тревоге на перехват вражеской группы истребительная бригада из 83 самолётов. В ходе боя с сопровождающими бомбардировщики «Мессершмитами» советские лётчики сбили шесть «Юнкерсов» и четыре Bf-109, сами же потеряли восемнадцать самолётов. Затем настала очередь штрафников. Их «улов» составил одиннадцать бомбардировщиков и семь истребителей врага. При этом в ходе боя штрафники потеряли только одного своего товарища. После этого Командующий вызвал обиженного Нефёдовым генерала и сказал ему: - Правильно тебя этот Анархист назвал. Только набитый дурак отдаст такой идиотский приказ подчиненным, которые так здорово воюют. Этого Нефёдова с его людьми надо к орденам представлять, в центральной прессе их подвиг пропагандировать. А вместо этого все их победы распишут по соседним полкам. А они всё равно воюют, как черти! Но, даже не смотря на боевые успехи и растущий авторитет «нефёдовцев», спрашивали со штрафников особисты чрезвычайно строго. Если у контрразведчиков появлялся хотя бы малейший повод обвинить пилота в трусости, они начинали заниматься им вплотную. Правда, в основном лётчики подобрались отчаянные, драчливые и опытные. Но были и исключения. В одной из первых тяжёлых схваток Лёня Красавчик неожиданно вышел из боя, бросив своего ведущего. И Нефёдову вместо того, чтобы атаковать вражеские бомбардировщики, пришлось срочно разворачивать группу, и идти на помощь товарищу, оставшемуся без прикрытия. Через три дня такая история повторилась вновь. Но каждый раз у одессита находились оправдания. То на его «ишачке» мотор забарахлил, то внезапно живот скрутило. Вообще-то при интенсивных полётах лётчики часто на нервной почве начинали страдать поносами. Но Нефёдов чувствовал, что Красавчик ловко симулирует уважительные причины. Гнать кого-то в бой силой Борису было противно. Он вообще никогда ни на кого не кричал: «Я тебе приказываю!». Все его распоряжение выполнялись сразу и без возражений, потому что Нефёдову верили. Подчинённые видели, что командир - не шкурничает, не отсиживается в штабе, а наравне со всеми ходит под смертью. В группе сама собой сложилась такая атмосфера, когда любой лётчик считал бы себя подлецом, если бы вместо него на опасное задание полетел кто-то другой. Да и в бою каждый готов был отдать за друга жизнь. Они все стали одной спаянной командой. И конечно нельзя было позволить, чтобы из-за труса погиб честный человек. Вскоре Лёня в очередной раз сбежал с поля боя, бросив напарника. Конечно, можно было отдать одессита «на съедение» особисту части - майору Лакееву. За такое преступление и в обычной части полагался расстрел или десять лет лагерей, а уж в штрафбате – тем паче. Но Нефёдову была отвратна сама мысль, что по его вине человека прикончат выстрелом в затылок, а его родственников объявят семьей дезертира и лишат продовольственных карточек, а то ещё и осудят. Когда Борис вернулся с задания, то первое, что ему бросилось в глаза – бойкая фигура Лакеева. Обычно флегматичный толстяк возбуждённо крутился вокруг истребителя «Одессы». Он напоминал охотничьего пса, взявшего след. Рядом понуро стоял Красавчик со шлемофоном в руке и растерянно оправдывался: - Товарищ майор, что я обмороженный какой. Честное слово: шасси внезапно вывалилось, сразу скорость начала падать. Какой от меня в бою толк! - Эти сказки ты кому-нибудь другому рассказывай, а я дезертира за версту чую. Пойдёшь под «шлёпку» - пообещал особист. Тут он заметил Нефёдова и рысью устремился к нему. - Техники уже проверили: шасси в полном порядке. По-моему дело ясное: я звоню в трибунал – от возбуждения у особиста даже запотели стёкла очков. - Это всегда успеется, - поморщился Нефёдов. – Подожди полчасика, я немного переведу дух и сам проверю самолёт в небе. - К чему такие формальности – недовольно проворчал Лакеев. – Дело же ясное!
Отзывы о произведении

Чтобы оставить отзыв и оценить произведение, необходимо зарегистрироваться.

Отзывов пока нет