Петербург 2020. Зомби-апокалипсис

Глава 7

  • Петербург 2020. Зомби-апокалипсис
    Глава 7
    Виктор Зилов
    Петербург 2020. Зомби-апокалипсис  | Виктор Зилов

    Виктор Зилов Петербург 2020. Зомби-апокалипсис

    Приобрести произведение напрямую у автора на Цифровой Витрине. Скачать бесплатно.

Электронная книга
  Аннотация     
  258



ВНИМАНИЕ
Вы приобретаете произведение напрямую у автора. Без наценок и комиссий магазина. Данная Витрина является персональным магазином автора. Подробнее...


Отзывов пока нет

Читать бесплатно «Петербург 2020. Зомби-апокалипсис » ознакомительный фрагмент книги

Петербург 2020. Зомби-апокалипсис

VII
Я стоял на втором этаже со снайперской винтовкой, добытой в отделении полиции и смотрел на улицу. Сегодня моя очередь стоять на часах. Дождик, с утра нехотя сыпавшийся с неба, к обеду припустил. Я открыл окно и в комнату мягко проник шелест дождя. Возле забора собаки с сытым урчанием драли мертвяков. Вороны сидели на ветвях в ожидании своей доли. Несколько зомби бесцельно шаталось по двору между “кораблем” вдоль Руднева и пятиэтажкой. Они то появлялись из-за листвы, то снова скрывались за ней. Все было как всегда. Утром Алекс, Шмара и Мора, ушли за едой в ближайшую “Карусель”, которая находится в квартале от нас. Если им повезет, то скоро они вернутся. 
Я взял рацию.
      - Алекс, как у вас дела?
Несколько минут рация шипела, затем возник голос Алекса:
      - У нас все нормально. Из торгового зала мы уже практически все, что хранится менее полугода съели. Остались консервы, крупы, макароны. Если захочешь сырокопченой колбасы, то надо идти уже на склад.
      - Значит жратвы там еще на год хватит?
      - В принципе, как ты ешь, Макс, то на меньше, - Алекс хохотнул.
      - Иди ты, - я тоже улыбнулся этой его “вечнозеленой” шутке.
      - Мы через часок выдвигаемся, проконтролируй проход на базу.
      - Ок.
Я отключился. Видимо, мой голос услышали зомби и пошли на него. Двое двинулись к забору как раз напротив меня. “Ничего, сейчас псы их раздерут”, - подумал я, наблюдая как потрепанные уже мертвяки идут к нашему дому. Собаки одновременно подняли головы и, казалось, с некоторым удивлением уставились на приближающихся мертвецов. Немного помедлив, псы с лаем бросились на зомби. То, что произошло дальше меня сильно удивило. Мертвецы, будто испугавшись, развернулись и двинулись к ближайшему подъезду “корабля”. Первый раз за этот безумный месяц, в котором невероятное превратилось в обыденность, я увидел некое осмысленное поведение зомби, которое в принципе было невозможно. Я невольно передёрнулся от противоестественности происходящего. “Это просто совпадение, они отвлеклись на что-то”, - успокоил я себя. Чтобы немного прийти в себя, я, посветив фонариком, взял первую попавшуюся книгу, стоявшую на полке, открыл наугад. Это оказался “Ветхий завет”. “Доколе ты жив и дыхание в тебе, не заменяй себя никем”. “Н-да, что бы это значило? Вроде и по теме, но не к этому случаю”. Я закрыл книжку и выглянул в окно. Возле закрытой двери ближайшего подъезда неподвижно стояла мертвая девушка. Ни собак, ни тех двух зомби я не увидел. На захламленном асфальте собирались лужи. Не вывезенный мусорный контейнер давно выпотрошили вороны, разбросав бумаги, целлофановые пакеты, банки. Ветер щедро разнес это все вокруг. Мы мусор не убирали, даже в голову не приходила такая мысль. Когда возле забора лежат гниющие трупы, рядом ходят голодные зомби, заниматься уборкой кажется, мягко говоря, странной прихотью. Но сейчас, когда дождь усилился, а полное безветрие сделало уличную картинку за исключением изредка скачущих отвратительных ворон практически статичной, в которой лишь иногда крупные капли, прыгая с листа на лист, скатывались вниз, мне очень захотелось, чтобы асфальт был чистый как прежде, и вот сейчас подъехала бы машина к шлагбауму, посигналила, и консьержка, нажав кнопку, впустила бы ее на блестящий от дождя чистый асфальт, а спешащая с пакетами из “Карусели” девушка, открыв калитку, побежала бы к подъезду, перепрыгивая через лужи, и встав под козырек подъезда, переложив пакеты в левую руку, чуть наклонившись, освободившейся рукой принялась бы осторожно стряхивать свои темные от дождя волосы, а потом, найдя ключ в маленькой сумочке, висящей у нее на плече, она бы открыла дверь в подъезд и легко взбежала на третий этаж, где ее в открытых дверях уже ждал я, и, взяв пакеты и поцеловав в губы, пропустил бы вперед, чтобы она скорее разделась и пошла в душ, пока я раскладываю покупки по полкам холодильника и шкафов, думая и предвкушая как поцелую ее, влажную, теплую и такую нежную завернутую в небольшое полотенце, и как сниму его, и как мы падаем на диван, где сплетаясь ногами и руками в одно целое, ищем древнее как мир счастье познания. От этих мыслей на душе стало совсем мерзко. 
Я потерял ее по-идиотски. Мы поссорились, и она пошла прогуляться по теплой белоночной улице, успокаивая нервы, как делала это уже пару раз. Через два дня поисков я увидел ее недалеко от дома. Она шла в компании с несколькими такими же существами. Она, конечно, не шла, а брела с противоестественно закинутой назад головой, с обращенным в небо мертвым лицом, растерзанным горлом, в своей любимой белой футболке с большой синей розой на груди теперь залитой кровью. Куда они брели мне совершенно не хотелось знать. Я вскинул винтовку и выстрелил. Или непристреленность оружия, или слезы, застилавшие глаза, мешали мне попасть. Я промахивался пять раз подряд. Зомби собрались под окнами подъезда, из окна которого я стрелял. Наконец она упала, и больше не шевелилась. Кровь не текла из под ее головы. “До свидания, моя любовь”, - сказал я прощаясь. Я никогда не говорил ей так, но теперь это надо было сделать. Обязательно надо было сделать. В разбитое окно ворвался небольшой ветерок, покрутил какие-то бумажки на полу и рассеялся. Я закинул винтовку через плечо, и по чердаку ушел в дальний подъезд, из которого пробрался на улицу. 
Мне хотелось умереть, я даже думал выброситься с балкона двадцать пятого этажа, как только доберусь до дома, но что-то меня останавливало. Я и сейчас не нахожу особых причин, чтобы остаться жить, но пока у меня есть ответственность перед нашей маленькой группой, коммуной, я буду жить и защищать людей, ставших мне близкими в этом мире мертвецов.
На самом деле, все эти мои воспоминания, размышления уложились в несколько секунд. Мертвая девушка по-прежнему стояла возле подъезда, беззвучно разевая рот, а мерзкие жирные вороны с ленцой выклевывали глаза медленно вращающемуся на спине, похожему на черепаху, мертвецу с отгрызанными собаками ступнями ног и кистями рук. В воздухе что-то пронеслось, как тогда… Мне стало не по себе от чувства, что сейчас обязательно что-то должно случиться. Я поймал на себе чей-то взгляд. Вернее мне показалось, что из-за листвы деревьев, густо растущих между “кораблем” и “хрущебой” на меня смотрят. Тут раздались выстрелы из противоположной квартиры, где дежурил Сэм, как мы его называли, а он не возражал. 
Сэм прибился к нам недавно, после того, как зомби съели его друзей. Высокий, худой, с испитым лицом студента-геймера, он жутко боялся мертвецов. До апокалипсиса Сэм где-то учился, хотя, по его словам, он больше играл на компьютере в разные шутеры, а после дорвался с парой друзей-геймеров до алкогольного отдела ближайшей “Пятерочки”, где их сожрали зомби, когда они сильно перебрав, “пошли мочить вонючих покойников”. Сейчас Сэм следил за второй половиной периметра, переходя из одной квартиры в соседнюю, расположенную в торце дома. Я также патрулировал свою часть периметра, переходя каждые десять минут во вторую торцевую квартиру и обратно. Сэм стрелял из калаша длинными очередями. “Что он с ума сошел, что там такое стряслось?”, - я схватил ручной пулемет, стоявший на кухонном столе, и бросился к нему. Комната уже наполнилась гарью. На полу среди гильз валялось два пустых рожка. Сэм, прижав приклад к плечу, стрелял по зомби, которые плотно облепили забор. 
      - Ты че творишь?! Кто так стреляет по мертвякам, ты же все наши патроны в десять минут изведешь! Быстро переведи на одиночные! 
Сэм не обратил внимания на мои слова. Только через десять секунд когда патроны кончились, и он отбросил пустой рожок, я в несколько другой форме снова повторил свой вопрос: “Ты охренел?”. Сэм, глядя на улицу, махнул рукой по направлению к забору, через железные прутья которого, зомби жадно тянули к нам руки, и произнес:
      - Гадом буду, но эти твари разумные. Они пытаются сломать забор.
Я посмотрел на забор и увидел, что мертвяки раскачивают его, что явилось для меня потрясением. Не раздумывая ни секунды, я поставил пулемет на подоконник и начал стрелять по зомбакам.
      - Сходи на мою сторону, посмотри что там, - крикнул я Сэму.
Сэм убежал, и через мгновение я услышал очереди калаша уже оттуда. “Черт”, - выругался я. Моими стараниями количество мертвяков перед забором значительно уменьшилось, что дало мне возможность переменить позицию. Я схватил свой “Утес” и потащил его обратно. То, что я увидел, вбежав в комнату и взглянув во двор, поразило меня своей неестественностью, если это слово можно применить к мертвым людям, которые видят, ходят и хотят жрать. Волна зомбаков буквально нахлынула на забор, уперевшись в него. Но здесь они не пытались раскачать его. Первые с выбитыми мозгами падали перед забором, создавая пологий склон, по которому следующие мертвяки карабкались наверх и дальше перелезали через забор. Зомби запрудили все вокруг. Откуда в таком количестве они появились мне было совершенно непонятно, десять минут назад я видел только одну девушку и больше ни единого мертвеца, а теперь они шли, шли и шли. Я начал стрелять по ним, но это их не останавливало. Зомби переливались через забор. Сначала тонкой струйкой, словно ползущие муравьи по своей дорожке, зомби брели под окна, из которых мы стреляли, постепенно скапливаясь под стенами дома, растекаясь вдоль стен, и, наконец, заполняя все пространство двора, эти отдельные мертвецы превратились в колышущееся море трупов, крепко обнявшее дом. Через некоторое время, когда у меня и Сэма закончились патроны, я сообразил, что надо вызвать наших. 
      - Алекс, ты меня слышишь?
Я кричал в рацию не замечая этого. Мне сейчас хотелось быть спокойным и уверенным, но страх, владевший мной, заставлял пальцы дрожать, а голос срываться на крик. Пока я вызывал Алекса, внизу появилась группа зомби, которая целенаправленно пробиралась ко входу в подъезд. Тупые зомбаки расступались перед ними, давая дорогу. Это действо никак не укладывалось ни в доапокалиптические представления о зомби, ни в мой уже немалый опыт жизни среди мертвяков. Все это походило на проход поп-звезд сквозь толпу фанатов, которых прикрывает группа телохранителей. 
      - Сэм! Ты видишь это?! 
      - Вижу, - подтвердил Сэм. - Смотри, они открывают входную дверь! Бля, что вообще здесь происходит, а! - Сэм истерически тряс бесполезным теперь автоматом.
      - Надо наверх уходить. Баррикадировать лестницу на четвертый этаж, пока они не поднялись.
Я выскочил на лестничную площадку. Посмотрев вниз вдоль пролетов, увидел толпу мертвецов, медленно поднимающихся по лестнице. Это было похоже на закипающий кофе, когда черно-коричневая пена поднимается вверх по жерлу турки, расширяясь и заполняя весь объем, а потом изливается наружу. Они шли и шли. Сэм буквально взлетел по лестнице. Я бросился за ним.
Наша база была оборудована на четвертом этаже. Здесь находилась квартира Алекса и Шмары. До апокалипсиса они вместе работали программистами на одну маленькую голландскую фармацевтическую контору, а заодно жили и спали вместе. Нельзя точно сказать любили ли они друг друга, но тихая радость от взаимного присутствия сочилась из их разговоров и таких специальных, но нечаянных, казалось бы, прикосновений. Я их знал и раньше, но не так близко, как после апокалипсиса. Когда теряешь любовь, чужая близость вызывает не просто раздражение, а даже ненависть. Я очень недолюбливал Шмару, думая незаслуженность ее нынешнего существования. Их квартира меня тоже раздражала: полное отсутствие занавесок, чистой посуды, в противовес отсутствию пыли по углам и залежей застывшего жира на плите в нашей уютной квартирке этажом ниже. Единственное в чем я расходился с моей любимой, это полное мое неприятие телевидения. Смотря телевизор, который оптимистично бормотал у нас на кухне утром, и зазывно мерцая вечером своей прямоугольной лицемерной мордой, я чувствовал фальшивость образующегося в этот момент вокруг меня бытия. Теперь у меня ничего не осталось, даже гребанного телевизора. Все забрал апокалипсис.
      - Макс, давай вытащим диван, шкаф и бросим это все на лестницу. Быстрее!
Я забежал за Сэмом в ближайшую к лестнице квартиру, и мы начали вытаскивать диван. Страх предал мне силы. Мы вытащили его на лестницу и сбросили вниз. Диван скатился по ступеням и врезался в стену, наполовину уменьшив проход маленькой площадки между лестницами.
      - Давай за шкафом, - скомандовал Сэм.
Мы бросились обратно в квартиру. Шкаф оказался тяжелым даже для адреналинового драйва, в котором я пребывал. Сбивая руки о косяки, ломая ногти, мы тащили шкаф к выходу, когда Сэм, находящийся лицом к входной двери закричал, округлив глаза. Я спиной почувствовал холодное движение возникшее в дверях, и бросил шкаф, который с грохотом упал на пол, раскидывая вокруг зеркальные осколки. “К беде”, - пронеслась банальная мысль. Меня будто парализовало. Я стоял, втянув голову в плечи, и покорно ждал когда зубы зомби вопьются в мою плоть. Сэм что-то кричал, показывая свои окровавленные раздробленные пальцы, но я уже его не слышал, полностью подчинившись страху. Как я себе и представлял, через несколько длинных, неимоверно длинных секунд в мою шею вонзились чьи-то холодные зубы. “Возможно они не холодные, но, с другой стороны, откуда им взяться теплым?“ - подумалось мне, когда я уже теряя сознание, смотрел вслед выпрыгивающему из окна Сэму. Страх сразу же ушел, сбежал, оставив меня с небольшой болью и легким недоумением. Боковым зрением я увидел, как мимо меня к окну идут два зомби. Про меня они, видимо, забыли. Очередная странность в поведении мертвецов на этот раз успокоила меня. Желание выброситься с балкона и закончить эту затянувшуюся игру в “русскую рулетку”, было продиктовано не столько тем, что я не хотел превратиться в зомби, в конце-концов, какая разница мертвому, ходит он или гниет в могиле, но моей отчаянной боязнью оказаться заживо съеденным. Теперь я лежал почти довольный тем, как все сложилось. Падая в черную бездну, мое сознание таяло, растворяясь в ничем. В последнюю секунду, мне вдруг безмерно захотелось жить, но распадение моего “я” уже стало необратимым, как слезу, упавшую в море, невозможно собрать заново, так и мою смерть невозможно было остановить. Вселенское сожаление стало моим последним чувством.