183
Влад
22.08.2019 - 13:06:45
  • Медицинское училище

  • 1. Медицинское училище. 1972-1976 годы

    Владимир Озерянин

     

    см. ФОТО:Они тоже начинали свой жизненный путь фельдшерами. Николай Щорс;Серго Орджоникидзе;Матрос Железняков(Железняк); Александр Калягин; Михаил Галустян, – и многие другие известные личности, имели первичное образование- фельдшер.

     

    ПРОЛОГ.

           Фельдшер — специалист со средним специальным медицинским образованием, который имеет право проводить диагностику и устанавливать диагноз, проводить самостоятельное лечение или направлять пациента к врачу-специалисту.

              По должностным обязанностям и стандартам работы в местах, отдалённых от врачебной помощи, принципиально не отличается от участкового терапевта[2] и врача скорой помощи[3]. Медицинская помощь, оказываемая фельдшером, называется доврачебной .

             Слово «фельдшер» (нем. Feldscher) происходит от слова Feld — поле, и  Schere -ножницы. Первоначально «фельдшер» это «полевой цирюльник, хирург», позднее «полевой (лекарь)». Так в средние века в Германии называли военного врача, который лечил раненых в полевых условиях.

     

          С давних времён  было принято, чтобы на поле боя находились не только солдаты и их предводители, но и врачи. Они были нужны для оказания первой помощи раненным. В Средневековой Германии таких врачей назвали фельдшерами. Это название сохранилось до сих пор, правда, теперь эти «полевые врачи» (буквальный перевод немецкого слова «фельдшер») помогают людям в мирное время.

             Профессия фельдшера очень востребована в такой  стране как наша. Жителей многочисленных населённых пунктов, даже самых маленьких и отдаленных, нельзя оставить без медицинского внимания. На фельдшеров сельских медицинских учреждений нередко возлагается роль и терапевта, и медсестры, и даже акушера.

           Фельдшеры работают также на скорой помощи, в воинских частях, в здравпункте железнодорожной станции, морского порта или аэропорта. В городских медицинских учреждениях фельдшеры – помощники врача.

              Представители профессии Фельдшера являются достаточно востребованными на рынке труда. Несмотря на то, что вузы выпускают большое количество специалистов в этой области, многим компаниям и на многих предприятиях требуются квалифицированные Фельдшеры.

             Фельдшер осуществляет приём пациентов в поликлинике, здравпункте или выезжая на место вызова. Его главная задача здесь заключается в определении состояния пациента, установлении диагноза, оказании ему первой неотложной помощи. Наличие многих профессиональных навыков позволяет фельдшерам быть ассистентами врача при проведении операций, проводить анализы и исследования, заниматься ведением различных медицинских документов.

                 Для того чтобы работать по профессии Фельдшера, не обязательно иметь высшее профессиональное образование по соответствующей специальности. Для данной профессии достаточно иметь диплом о среднем профессиональном образовании, полученный в колледже или техникуме.

              Кроме приёма пациентов фельдшеру следует вести наблюдение за тяжело больными, ростом заболеваемости населения. Этот универсальный специалист также проводит назначенные врачом процедуры, делает прививки.

           Профессия Фельдшера - это профессия преимущественно умственного труда, которая в большей степени связна с приемом и переработкой информации. В работе Фельдшера важны результаты его интеллектуальных размышлений. Но, при этом, физический труд не исключается.

               Построить карьеру удачней всего получится у фельдшеров с высшим образованием. В таком случае возможно дорасти до должности фармацевта или врача. Они могут стать старшими фельдшерами или даже заведующими здравпункта. Фельдшер – очень востребованная профессия, такой специалист может найти работу и в государственных, и частных медицинских учреждениях, лабораториях.

                 По результатам анкетирования, Фельдшеры имеют минимальные карьерные возможности. Это совсем не зависит от самого человека, просто профессия Фельдшера не имеет схемы карьерного роста.

                  В первую очередь, фельдшеру нужно быть ответственным за здоровье и жизнь пациентов. Часто он вынужден работать в экстремальных условиях, поэтому ему необходимо быть эмоционально устойчивым и уметь быстро принимать решения. Данному специалисту важно находить подход к каждому больному, для этого ему требуются дружелюбность и общительность. Фельдшер должен быть готов к работе в условиях ненормированного графика, ведь его могут отправить к больному в любое время суток.

                   Данные анкетирования говорят о том, что профессия Фельдшера абсолютно одинаково подходит как мужчинам, так и женщинам. Ее нельзя отнести по половой принадлежности ни к чисто мужской, ни к чисто женской.

     

                Мать провожала меня до калитки в заборе. Отец, как всегда, дома отсутствовал из-за своих постоянных командировок по свету. Деньги семье на хлеб зарабатывал.

    -Ты уж, сынок, смотри там,  веди себя хорошо и учись прилежно. Идешь  ведь на самостоятельную дорогу. Она очень широкая и многое тебя на ней ждет, не оступись.   На тебя вся наша надежда. Может хоть тебе удастся  вырваться  в люди из нашего болота, - вытирая  набежавшую слезу уголком платка, напутствовала  мать. Я в тот период жизни только что окончил  восемь классов.

    -Постараюсь, мама, не подведу,  - неуверенно заверял я. Мне было неловко от той неуверенности в себе, потому что впервые  надолго отлучался от семейного очага в неведомое мне учебное заведение с неизвестными будущими однокурсниками и  учителями.

                Дома - то все было давно знакомо и привычно.  Благодатный, райский уголок природы, еще почти не тронутый цивилизацией. Огромные сосновые и дубовые  боры, бескрайние болота. Река Льва, и огромные голубые озера.  Край этот так и называется - Великие Озера. В лесах - ковры из мягкого и упругого зеленого мха, расцвеченные брусникой, черникой и голубикой. Окаймленные россыпями желтой лисички, а межу ними как благородные украшения - белые грибы-боровики

              Целебный воздух, густо насыщенный ароматом хвои и земляники. Усеянные разнотравьем болота, покрытые сплетениями нитей с крупной красной ягодой- клюквой. Лоси и дикие кабаны, волки и лисы, зайцы и рыси с барсуками. Тетерева и тысячи уток. Огромные сомы и древние щуки, как коряги. Язи и карпы, караси и вьюны - в изобилии. Камни янтаря на берегах рек и озер собирали тогда на разжигание костров. Полагая что это просто какие - то горючие камешки. Вот такая флора и фауна, окружала меня с детства.

             Почти ничего этого сейчас не осталось. Автономная экологическая система полностью разрушена. Леса хищнически вырезаны. Болота осушены и превращены в пыльные пустыни. Остатки лесистой территории перерыты жадными до сиюминутной наживы  искателями янтаря. Вместо благородных дуба и сосны, земля заростает кустарником лозы и осины. Озера и те усохли.

               Убытию из дома предшествовала краткая вступительная сессия. Экзамены были: письменный диктант и математика устно. За оба мне были выставлены твердые «хорошо», хотя к математике относился всегда небрежно. Не нравилась она мне.

                 На дворе стоял конец  полесского июля. Как раз отошла черника и подошла, как всегда, в изобилии ежевика. В любимом мною лесу мои ровесники собирали грибы и ягоды. Нас в классе было тридцать шесть. Далеко не все в этот год кинулись в учебные заведения. Самые ушлые продолжали учебу в школе, заканчивая девятый и десятый классы, видимо, рассчитывая поступить в ВУЗы. У меня, почему - то тогда не было желания ни учиться вообще, ни понятия о высшем образовании. Село, одним словом.

               По обычаю тех лет страницы газет были сплошь  забиты объявлениями о наборе во всевозможные ПТУ и училища. Меня тянуло с детства к странствиям.  Как – то на глаза попало объявление о наборе в техникум на специальность машинистов тепловозов и электровозов. "Вот уж где  напутешествуюсь," -думал я тогда.

      Отговорила тогда мать:– Что ты, сынок!? Не с твоим - то здоровьем управлять такими огромными машинами! Иди  в медицину. У тебя ведь с детства была тяга к лечению. Ты любил иметь при себе аптечку, чтобы своевременно заклеить пластырем ссадину, обработать йодом царапины себе и товарищам. Так что давай, двигайся в этом направлении.

          О том, что она уже  вычитала объявление о наборе в медицинское училище,  мне тогда еще не сказала. Но у меня была и еще одна тайная мечта. С детства имел склонность к рисованию. Мне нравились картины природы и портреты. Любил рассматривать автопортреты художников. Но здесь уж мать вместе с отцом решительно пресекли, мои мечты:

      -Это совершенно недостойное занятие для нормального человека. Ты хочешь прозябать всю жизнь в нищете? Да ты посмотри на этих своих «любимых» художников. Все, как один, оборванцы, какие - то,-  резюмировала мама, тыкая пальцем в автопортрет Ван Гога. И с этой ее точкой зрения на "маляров," трудно было не согласиться.

             И тогда я сам для себя принял такой тайный план: "Провалю вступительную сессию в медицину и быстро передам документы в железнодорожный техникум".

       Приехал в город К. Он находился в удобном месте, примерно, в центре нашей области. На время сессии поселился в небольшой, скрипящей от ветра всеми стенами, деревянной гостинице. В двухместном номере проживал какой-то командировочный. Ему было лет за сорок, но мне он уже казался пожилым мужиком. Он постоянно был на подпитке и много курил. Мне тогда сигаретный дым еще не мешал. Наоборот, даже нравился, хотя сам я еще не тянулся к сигаретам.

          Через пару дней, постоялец, глядя на мое беспрерывное чтение учебников, сам со мною заговорил:

    - И куда же ты, пацан, собрался поступать?

     Я отложил в сторону учебник по математике и кратко рассказал ему о том, что пытаюсь поступить туда, куда особого желания и не имею. Он, глубоко затягиваясь дымом, тогда сказал:

    - Да, ты, парень, не смотря на свою юность, уже рассуждаешь очень даже серьезно. Полагаю, что все у тебя получится. Ты еще станешь достойным человеком. Учись, не отвлекайся.

    Его слова о моей будущей перспективе засели тогда в голове надолго, хотя я и не мог понять, чего это он такого смог во мне разглядеть...

              Конкурс был относительно небольшой, но тем не менее, он был. На тридцать мест прибыло сдавать экзамены сорок семь человек. Помню, что мы все вместе собрались возле стенда, где под стеклом висел наш пофамильный список допущенных к сессии. Я продирался сквозь толпу к стенду, чтобы увидеть там и свою фамилию. Какой - то парень с длинной шеей озорно  сказал:

     - Пропустите пацана! Ну очень желает увидеть себя в том списке.

     Тут же добавил:

    - Этот то уж точно поступит!

    И, действительно, несмотря на мое тайное нежелание сюда не поступить, тем не менее, экзамены были успешно преодолены.

    -Ну, что, сынок, - встретила меня вопросом мама, - полагаю, что ты поступил?

    - Нам еще ничего толком не сказали, но предложили ждать вызов, - неуверенно ответил я. Видимо, политика руководства училища тогда заключалась в том, чтобы в случае чего не дать нам возможности перенаправить документы в другое заведение.

       Я еще тогда такими вопросами не заморачивался. До первого сентября оставалось пару недель. И большую часть времени проводил в своем любимом лесу. Еще только отходила черника, подошла ежевика и другие ягоды. Во всю шел грибной сезон. Особо задумываться было некогда. В случае чего, можно было продолжить учебу в девятом-десятом классе. Ягоды и грибы шли на сдачу заготовителям. Это был наш небольшой детский вклад в семейный бюджет. Да и пополнение юного организма бесценными витаминами и ферментами, о которых мы тогда если и слышали, то не задумывались.

          Время пролетело мгновенно. Вызов пришел. В нем было кратко сказано: иметь при себе пару белых, медицинских халатов и рабочую форму одежды. С халатами было понятно, а для чего рабочая одежда, не совсем. Но нам ли тогда было привыкать к разной работе. По - быстрому собрался и отправился в неведомый путь.

       По прибытию, первым делом, нас определили с местом проживания. В самом центре города стояла четырехэтажная коробка общежития, принадлежавшего училищу. Под размещение нашей группы, видимо, заранее определили  четвертый этаж. Как оказалось, из тридцати двух поступивших, семеро были местными, городскими. Они, соответственно, в жилье не нуждались. Остальные двадцать пять были расселены по маленьким комнатушкам. Я еще ни с кем знаком не был. Кастелянша вела толпу по коридору и показывала свободные комнаты. Особо не раздумывая,  зашел в первую попавшую. Через пару минут она уже была заполнена еще тремя такими же бурсаками. Итого, четыре жильца.

       Тут же и перезнакомились. Вася Кидун, Петя Кухта, Владимир Ничипорук и я, тоже Владимир. Быстро выяснили, кто и откуда. Оказалось, что они все трое - из центральных районов области, а я один с севера. Все были настроены на учебу, горели желанием изучать медицину, но не тут - то было...

               Ничего мы еще в этой жизни совершенно не понимали и не знали, а потому за нас все решения принимала партия и ее местные представители. Кто - то пробежался по еще совершенно не обжитым кельям и сообщил, что всем нам нужно спуститься вниз, на первый этаж, в читальный зал.

        Собрались. Здесь нас ожидала небольшая группа довольно взрослых по нашим тогдашним понятиям женщин. Они попросили  прекратить шум, а сами  представились по очереди.

    -Я, Орехова, Александра Георгиевна. Ваш классный руководитель на весь период учебы в этом заведении. Буду у вас вести русский и украинский языки и литературу.

    -Я, Терещук Любовь Федоровна. Преподаватель обществоведения  и ваша соседка по этажу. Мы вместе с Александрой Георгиевной будем постоянно за вами присматривать и заниматься вашим воспитанием.

    -Ребята, а теперь я сообщаю вам следующее, - взяла слово руководительница группы Александра Орехова,- у вас в приглашении на учебу было сказано, что надо иметь при себе комплект рабочей одежды.

     Она сделала паузу, затем продолжила:

     -Так вот, для чего она вам нужна. Завтра мы всей группой убываем на месяц для работы в один из колхозов нашего района. Вы не подумайте, что такое начало учебы касается только вашей группы. На такие работы уезжают все группы нашего училища. И не только нашего. Студенты всех ВУЗов и всех училищ и техникумов, всей нашей великой страны первый учебный семестр начинают с того, что помогают стране в уборке урожая. Поймите правильно, за то, что Конституция гарантирует вам бесплатное обучение, мы обязаны хоть малой толикой отблагодарить нашу партию и наше правительство. Так что не посрамим наше училище и ударным трудом в течении всего сентября прославим его. Раздался недовольный шумок, но он тут же утих под пристальными взглядами  нынешних руководительниц.

    - Ребята, завтра в семь часов утра вы уже должны сидеть в машинах , которые будут стоять возле входа в училище. Все, до завтра вы свободны. Занимайтесь устройством на новом месте проживания.

        Мы разошлись по своим помещениям. Прозвучала команда от дежурной по общежитию, чтобы  шли и получили у кастелянши постельные принадлежности. Тут нас агитировать не пришлось. Все что нужно,  до вечера получили. Даже графины и стаканы для питьевой воды на свои комнаты.

            После дневной суеты все спали при открытых настежь окнах, на чистом воздухе, богатырским сном. С утра, сполоснув лица холодной водой из - под крана в умывальнике, перекусив чем Бог послал, побрели к ожидавшим нас грузовым ЗИЛам с тентованными кузовами. Рабам колхоза автобусы не положены. Орехова уже прохаживалась возле них. Она нас построила в две шеренги, пересчитала. Все были на месте, включая даже местных, городских.

    2. Сентябрь в колхозе

    На ФОТО:Наша группа(почти все) в колхозе. Первый курс. Справа руководительница группы. А.Г.Орехова.

     

    Продолжение. Начало см. (Медицинское училище 72-76гг)

     

           Ехали не долго. По команде, - ребята выходите, - покинули кузова с жесткими деревянными скамейками. Снова по команде построились.

    - Ребята, слушайте меня внимательно. В течении всего месяца мы будем проживать в колхозном детском садике. Соответственно мебель в нем рассчитана  на  детей. Вы ее не трогайте, и не используйте для своих нужд. Спать будете на матрасах,  постеленных в одном из залов просто на полу.  И главное, чем мы будем заниматься здесь? Работа не сложная, но однообразная  и требующая усидчивости. Мы будем перебирать картофель. Сейчас садитесь вон за тот импровизированный стол, и позавтракаем. Перекусили так себе. Какая  - то жиденькая кашка,  и остывший чаек.

            Рабочий объект практически рядом с местом проживания. Бурт картошки высотой    до двух метров, и длиною  около пятидесяти. Нам предлагают рассесться вокруг него с интервалом два-три метра друг от друга. Нужно в большие плетеные с лозы корзины, или ведра  отбирать чистые, не гнилые и не битые корнеплоды, и высыпать в деревянные контейнеры расположенные за нашими спинами.  Гнилую, посеченную, и битую соответственно в другие корзины(ее намного меньше) и выносить в конец бурта, в отдельную кучу. Вот и вся незамысловатая работа. Вывоз наполненных  контейнеров и испорченных клубней, это уже не наша забота.

                Приступили. Норм никто никаких не устанавливал, никто нас не понукал и не подгонял. Но и просто так, сидеть,  сложа руки под постоянным присмотром товарища Ореховой, никак не получалось. Поэтому работали постоянно, не покладая рук. Перерыв на обед, и рабы КПСС продолжают  мельтешить кистями рук, как заводные. Сидим на деревянных ящиках. Молодые спины и пятые точки, еще  совсем не болят. Постоянно о чем - то болтаем с ближайшими соседями. Высота буртов такая,  что коллег с противоположной стороны можно увидеть только стоя, или в прыжке на месте)). В процессе работы и общения, постепенно, более тесно  знакомимся друг с другом. Узнаем  кто есть кто и откуда.

             Справа от меня, работает Вова Довгаль. Выясняется что он родом из района,  который граничит с моим районом. А слева от меня, пыхтит Паша Процюк, он с района который  южнее нашего областного центра. Со школьной программы мы немножко знаем географию и экономические зоны своей области. Северные районы это леса и болота, средние,  просто лесистые, а южные- лесостепные. Город К.,  и район в котором мы учимся, расположен примерно по средине областной карты. За буртом передо мною, сидит Степа Андрощук и Вова Григорчук. Мы уже выяснили,  что Григорчук с соседней, Хмельницкой области, а Андрощук  с Гощанского района, нашей области. Но вот уже и время ужина подкатило. Обед и ужин тоже не ахти  какие сытные, но и особого голода я пока не испытываю.

             Минут тридцать после ужина прохлаждаемся на территории садика. Особо зацепиться глазом не за что. Умываемся, холодной водой моем ноги и под одеяло. На полу мне спать еще не приходилось. Но усталость берет свое,  и я очень быстро засыпаю. Но не тут - то было. Минут через пять просыпаюсь от чьего - то дикого крика, и от того что кто - то наступил мне на ногу. Открываю глаза и вижу,  как Степа Андрощук с диким визгом бежит  по туловищам спящих, а некоторые наши новоиспеченные «друзья» заливаются от не менее дикого лошадиного ржания.

    - Что такое? Что случилось? – спрашиваю у своего соседа по матрасу, Вовы Довгаля.

    -Да  по моему,  вон те придурки что ржут, устроили «велосипед» Андрощуку.

    - Не понял, как это?

    - А ты заметил,  как он бежал? Запах горелой ваты ощущаешь?

    - Да, ощущаю, а бежал он как - то высоко задирая ноги.

    - Так вот это и называется «велосипед». Они ему сонному заложили между пальцев ног  вату, и подожгли. Он же спросонья,  не понимая,  что случилось, бежал прямо по нам, высоко вскидывая ступни ног.

    -Понятно. Один из тех кто заливался жеребячьим смехом, был Костопольский. По внешнему виду, а именно по вполне сформировавшимся вторичным половым признакам, усам и бороде, можно было понять что он минимум на год - полтора,  старше нас. И фамилию его я уже запомнил- Кашталян.

    - Кашталян, это твоя работа?,- крикнул я.

    - А что? - сплюнув на пол, сквозь редко поставленные верхние резцы,  ухмыльнулся он.

    - Да ничего, еще раз повторишь  что либо подобное, и потом чтобы сам не  пожалел, беру я его на понт.

    - А ты кто такой, чтобы мне указывать?

    - Завтра расскажу, а сейчас спать. Да,  а ты Степа(это я Андрощуку), -  завтра сходи в амбулаторию, пусть запишут в карточке ожоги. Это тебе пригодится, когда милиция займется некоторыми, за день  не уставшими. После этого я провалился в глубокий сон, и не смотря на жесткую постель, проспал благополучно до утра,  аки младенец.

             Все последующие дни той недели были серые и однообразные. Иногда только дождь загонял нас в помещение, и это было  хоть каким - то перерывом в однообразии. Случайно где - то там нашел увеличительное стекло от лупы. У меня было на левой кисти пару бородавок. Одна из них, самая крупная поселилась на  сгибе-суставе безымянного пальца. А я где то слышал,  что через стекло можно ее выжечь. И если она окажется маткой,  то остальные сами исчезнут. Вот и занялся  во время перерывов самосожжением. Боль была терпимой. Шел дым от горения чужеродных клеток рогового эпителия. Не смотря на уже не яркое осеннее солнце, процесс пошел. Через неделю на месте бывшего рыхлого разрастания образовалась долго незаживающая воронка. Но тем е менее все зажило, и дочерние узелки тоже исчезли навсегда.

                Кашталян  лыбился на меня при случайных столкновениях как среда на пятницу, но помалкивал в тряпочку. Андрощук, на ожоги никому не жаловался. Но все понимали, что зло на Кашталяна он затаил. Другие члены вновь сотворенного коллектива, вели себя более-менее миролюбиво, как  по отношению ко мне,  так и между собой.  Большинство ценило свое поступление в это заведение, поэтому удерживались,   от каких либо между усобиц и  агрессивных действий.

               Подошла суббота, и в конце рабочего дня мы снова в кузове грузовика. Едем  в свою общагу на выходной. Орехова в кабине с водителем. Нам здесь никто не мешает. Поэтому в разговорах ни о чем,  никого не стесняемся, и в  лексиконе не ограничиваемся только литературными набором  слов. Тот же Слава Кашталян, среди нас главный матерщинник и пошляк.  Он постоянно, под оглушительное ржание молодых жеребцов, травит пошлые и скабрезные анекдоты. Благодаря ему я познаю такие стороны жизни,  о которых в своей почти стерильной юности  никогда и не слышал.  Игорь Малицкий, самый высокий ростом в нашей группе, все время порывается чего - либо петь. У него высокий и чистый баритон. И поет он как в церковном хоре. Некоторые пытаются ему подпевать, но слов толком никто не знает, поэтому любая очередная песня обрывается  на полуслове. И снова смех, без причины.  Подначки, шутки, анекдоты. Мы  знаем что завтра не нужно будет садиться к осточертевшему бурту. Завтра у нас законный выходной, и мы будем предоставлены сами себе.

              По приезду своей комнатой идем в городскую баню. Здесь с большим удовольствием смываем недельную пыль и грязь. Паримся, наслаждаемся тугими струями под душем. Меняем постель, и нательное белье. Красота, усталость как рукой сняло. Весь вечер играем вчетвером в домино. Назавтра я с утра иду в библиотеку, которая размещается рядом с читальным залом на первом этаже общежития. Вот он мой главный храм информации. Книг всяких и разных предостаточно. Теперь мне будет совсем не скучно проводить свой досуг. Но до обеда бродим по еще нам незнакомому городу. Знакомимся с его  «достопримечательностями». В принципе ничего примечательного и особого. Почти что рядовой провинциальный  районный центр. Рядом с нашим нынешним местом проживания, парочка пятиэтажек совсем недавно заселенных. На центральной площади по - средине огромный серп и молот с надписью « слава труду!». Остальной центр двухэтажный, плавно переходящий в одноэтажные особнячки окраин.

             Рядом с трехэтажным,  новым корпусом самого училища, впритык расположен старый- двух  этажный. В нем тоже несколько разных классов и лабораторных помещений. А на первом этаже наша столовая.  Здесь основное место нашего питания. Но со временем мы успешно обжили и общепитовскую городскую столовую, недалеко от общаги.    

           Еще в одном квартале с училищем находится ДК- городской дом культуры  с памятником В.И.Ленину напротив него. Огромная площадь,  одну из сторон ее обрамляет четырехэтажный корпус местного районного комитета партии. Тоже относительно недавно заселенного,  своими  партийными клерками.  Рядом и старый одноэтажный деревянный корпус райкома. Но в нем теперь  местный музей боевой и партизанской славы. Прямо напротив окон наших классов торчат стволы артиллерийских пушек, самоходок и танков. Они теперь на «вечном», как тогда нам казалось приколе к этому месту. Пару кварталов вниз от центра, протекает  Замчисько, местная речушка-вонючка. 

             Но не только этим жил этот патриархальный городок.  Было, было здесь кое что что  отличало его от других, захудалых райцентров.  Но о  других достопримечательностях этого,  тогда бурно развивавшегося города, буду описывать по ходу изложения материала. А пока что просто бесцельно бродим  по тихим улочкам. Постреляли с воздушек в жестяной будке местного тира. Покушали свежего мороженого,  пломбир. Прошлись мимо кинотеатра «Жовтень», т.е. « Октябрь». Погуляли по парку вокруг него. Сходили, пообедали, и снова в свою келью. Остаток выходного дня посвятил любимому занятию-чтению художественной литературы. Легкий ужин-чаепитие мы уже сварганили сами. В конце коридора на нашем этаже есть маленькая кухонька, а в ней несколько газовых плит. И снова домино. Лак на раздвижной столешнице лущился под нашими ударами по  ней костяшками. При этом мы не стеснялись в громких выражениях по случаю выиграшного  или проиграшного хода. Но вдруг наш галдежь прервал громкий стук в запертую дверь нашей комнаты.

    - Какого черта!?,- огрызнулся Ничипорук.

    -Открывайте, я вам сейчас разжую, и объясню и какого черта и какого лешего!, - раздался за дверью громкий и визгливый женский голос. Вася Кидунов нехотя поднялся с табуретки и пошел открывать. Мы на время притихли, понимая что  видимо что- то нарушили. В проеме открытой двери нарисовалась огромная туша в халате на охапку.  Это была одна из  наших недавно представлявшихся  нам преподавательниц.

    - Ну шо хлопчики!? Не ждали?, бешено сверкая белками выпученных глаз, заорала мадам (так и хочется назвать ее Грицацуевой).

    – Будем знакомиться. Я ваша соседка через стенку. Живу с маленькой дочкой. И если вы думаете что здесь стены метровой толщины, и ничего не слышно мне, то вы сильно ошибаетесь. Мне слышен не только каждый ваш  шах и мат, но и даже каждый  ваш чих и пук. Значит так, или вы сидите здесь как мыши под веником, или я быстро найду на вас управу. Пойдете снимать себе жилье по городу. Надеюсь,  вы меня поняли!? И тут я вспомнил,  что это та самая педагогша которая будет у нас вести обществоведение.  Любовь Федоровна Терешкина, а еще кто - то тогда нам сказал что по совместительству она еще и парторг училища. Мы  тогда  еще слабо разбирались в партийной иерархии, но инстинктивно догадывались,  что шутки с партийными функционерами могут сыграть с нами плохую шутку.

    -Извините, мы больше так себя вести не будем. Несогласованно и нечленораздельно промычали мы в ответ. Она с силой захлопнула нашу дверь. Тихонько, без прежнего запала  доиграли незаконченную партию, и разбрелись по своим кроватям.  Вот уж повезло нам с соседкой, - подумали все мы. Играли  и потом, в течении всех четырех лет. Когда уже окончательно убедились что изгнание из училища и из общаги нам не грозит, снова наглели безмерно. И стучала она нам в стенку неоднократно, и снова бывало,  что врывалась в комнату к нам. Но мы были еще довольно «дикими»,  и не  до конца  понимали,  что кому то мешаем просто жить.  Хорошо что хоть противоположная стенка граничила с холлом, поэтому с той стороны нареканий не было..))

          Был у меня  и один мелкий,  личный контакт с этой дамой. Как то утром,  лечу с чайником в руках по коридору, в противоположный конец этажа,  на кухню. Все еще спят. Тишина в общаге. Я еще тоже до конца не проснулся.  Несусь с опущенной головой, и вдруг упираюсь во что то мягкое и пружинистое. Как оказалось, это был  массивный живот.

    -Стой, стой пацан! Ты куда  несешься,  не соблюдая правил движения!?- я резко притормозил…  Она поставила на пол свою кастрюльку. Взяла мое тщедушное тельце своими громадными клешнями, и переставила как шахматную фигуру, от левой стенки к правой.

    - Запомни, парень, в нашей стране  движение правостороннее!- я все еще  опешивши моргал своими поворотами .

    - Понял, понял Любовь Федоровна. Обещаю впредь соблюдать. И мы двинулись по своим направлениям. Доходчиво объяснила, ничего не скажешь.

              И снова садимся вокруг свеженасыпанного бурта картошки. Теперь мы уже асы по ее переборке, и дело спорится в наших руках. Без понуканий со стороны своей надсмотрщицы, бьем рекорды. Но и здесь, не без греха.

    - Хлюп! – передо мною шлепается гнилая картофелина. Брызги от нее попадают мне в глаза. Мгновенно соображаю,  что она залетела из противоположной стороны. Хотя от кого конкретно и не догадываюсь. Беру такую - же гнилую, и по навесной траектории отправляю в ответ. Там кто - то ойкает. Из-за бурта вскакивает длинношеий,  Григорчук.

    - Ты что!? Ты видел куда ты мне попал!?- с возмущением, брызгаю слюной орет он мне,- это же не я бросил к тебе, а ты мне попал за воротник! И с силой швыряет уже целой картошиной,  мне в лицо. У меня под правым глазом  набухает отек и соответственно  приличный синяк.  Я, ничуть не задумываясь, мгновенно швыряю огромную  картофелину в ответ, и попадаю обидчику в лоб, сатисфакция. Так как расстояние между нами не более трех метров, удар получается  довольно мощным,  и я сбиваю его с ног. Перепалку успевает зафиксировать  «мама»  Орехова. Она повышает голос, но мы уже присели на свои места. Конфликт с дуэлью улажен. Позже выясняется,  что провокатором, подкинувшим мне гнилую картофелину был все тот же Кашталян. Так как руководительница предупредила всех о жестких последствиях, то продолжения выяснения  больше не последовало. Работаем в прежнем режиме.

               Неделя пролетела незаметно, и мы снова собираемся в город. Но кое у кого ненасытный желудок подсказывает дельные мысли тупой голове. Иван Шикилов и Вася Улитко, односельчане, уроженцы Заречнянского района, предлагают всем,  кто проживает в общежитии, сделать запасы картофеля на зиму. Что мы с удовольствием и осуществляем. Где то раздобыли мешки. И вот уже они наполнены, и вместе с нами трясутся в кузовах наших ЗИЛов.  Эту операцию по хищению колхозной собственности мы потом  еще провернули неоднократно. Снова травим по дороге анекдоты и поем песни. Мы беззаботны и веселы.  Фингал под моим глазом уже почти сошел. А вместе с ним  растаяла и забылась обида.

             В таком ритме пролетел и весь месяц.  Иногда мы по вечерам играли в футбол на колхозном стадионе. Так как здесь же рядом был небольшой сад, то еще можно было пополнить запас витаминов поздними сортами яблок и груш. Договорились с кастеляншей, и она нам разрешила хранить наш приличный запас картошки в подвале общежития. В течении   зимы это было нам неплохим подспорьем в питании.

     

    3. Анатомия

     

    На фото: 1.муляж внутренних органов человека.2.Типичный корпус райкома.

     

          Школьную программу  преподавали обычные педагоги, такие же, как и в наших прежних школах. И с ними нам было привычно общаться. Все как всегда. Химия и физика, математика и литература, приевшиеся до чертиков. Другое дело, предметы для нас совершенно новые, и преподаватели - врачи. Тогда для нас это  какие - то загадочные существа, почти инопланетяне.

         Вот в класс входит, вроде еще и молодой, но по нашим меркам уже довольно солидный мужчина. Ему уже тридцать с хвостиком, а нам всего по пятнадцать с тем же довеском. Но он уже давно врач, а теперь еще и наш педагог. Будет преподавать нам строение человеческого организма. Предмет называется анатомией.

           Он и сам еще нас стесняется, сутулится, краснеет, иногда заикается. Как - то даже мне заметно, что находится еще не в своей тарелке. И мне за него неловко.  Тем не менее он излагает вступительную тему вполне доступно даже нашему непосвященному сознанию. Занятие проводится на гипсовых муляжах, которых в избытке притащили дежурные по классу. Мы теперь дежурили по очереди, по столам, по порядку. За этим делом строго следит наш староста. Муляжи разборные. Из грудной или брюшной полости можно свободно извлечь любой орган. Они ярко раскрашены и спутать печень с легкими, в принципе, нельзя. Но, возможно, это только моему «художественному» глазу все так просто и доступно, потому что вот, например, Леня Евтушок, до сих пор желудок путает с прямой кишкой . Да и многим другим не все так просто дается. Еще со школьной программы, где у нас был предмет «человек и его строение", я по плакатам и рисункам в учебнике уже запомнил расположение этих органов. Как бы то там ни было, но потихоньку все вникают в то, что и как расположено и функционирует в нашем организме.

     

    РАЙКОМ.

     

         Кроме работы в колхозе, чтобы жизнь нам медом не казалась, вот она, вам и еще одна дополнительная нагрузка. Это вместо самостоятельной подготовки по изучению анатомии человека и латыни. Или может для лучшего их усвоения?

    - Собраться всем в своем классе, - объявила А.Орехова, - с вами желает побеседовать Любовь Федоровна.

    Мы уже догадывались, что преподаватель «обществоведения», одновременно исполняет в училище роль какого - то тайного серого кардинала, а потому ничего хорошего от общения с ней  не ожидаем.

    - Ребята, - начала она как всегда своим громко скрипучим голосом, - наша родная партия и правительство денно и нощно о вас заботится. Вы бесплатно учитесь, а многие из вас еще и стипендию получает. Живете в бесплатном и благоустроенном общежитии. И за это с вас не берут ни копейки.

         Мы молча в чем - то с ней соглашались, а где - то в душе с чем - то были и не согласны, но рот возмущения никто не открывал. Несмотря на юный возраст, все уже давно догадывались, что это будет стоить себе дороже.

    - Так вот, как вы смотрите на то, чтобы хоть по минимуму помочь нашим партийным органам здесь, на местах?

    Мы как истинные бараны тупо смотрели на нее.

    - Ваше молчание я расцениваю, как знак согласия. А вопрос заключается в следующем. В нашем райкоме сломалась напрочь циклевочная машина. Паркетные полы целого этажа остались неотшлифованными. Руководство райкома попросило нашей помощи.

           И пошли мы безгласные и подневольные в этот местный штаб коммунистов. В течении всей зимы на протяжении первого курса, день через день, по три-четыре часа, ползали на коленях с кусочками стекла в пальцах. Шлифовали до блеска вручную каждую паркетинку на полах в огромных кабинетах. Резали пальцы, пачкали и протирали на коленях купленные родителями штанцы. Отрабатывали свое «бесплатное» обучение . Теряли драгоценное время своего обучения.

       Но никого это тогда не интересовало. Звучал лозунг«Партия сказала: Надо! Комсомол ответил: Есть!» Безропотно. Мы ведь все до единого были тогда комсомольцами.

     

    ЛАТЫНЬ

     

        На второй паре приступаем к изучению нового для нас иностранного языка-латыни. Курс ведет женщина, лет за сорок. Еще одна ровесница наших мам, поэтому отношение ее к нам соответствующее, как к своим детям. Догадываемся, что она по образованию, видимо, провизор, и работает где - то в одной из аптек города. Она сразу нам объяснила, что ее науку нужно элементарно зазубривать, а понимание придет позже. Язык этот, мол, давно мертвый и используется, в основном, для международного общения между медиками, ну, и еще кое - где в пара*медицинских отраслях. Тем не менее, корни этого языка присущи почти всем европейским, романским языкам. Имеются его отголоски и в украинской мове. К примеру, молоко по латыни ЛЯК, а скисшее молоко по украински кисЛЯК. Баня, аматор,ветеран и много других, о которых мы даже и не подозреваем.

         Для лучшего запоминания слов она предлагала нам простые, но довольно действенные методы. Вот, ребята, смотрите (superior) СУПЕРИОР- означает верхний, а (inferior) ИНФЕРИОР- нижний. Представьте себе, что я несу тарелку СУПа в руке, и он находится на ВЕРХУ тарелки, спотыкаюсь, тарелка переворачивается содержимым вниз. Получается ИНФЕРИОР. Слово( tahi ) ТАХИ, означает БЫСТРО. К примеру, когда строчит пулемет, мы слышим быстрые звуки типа тахи-тахи-тахи. А слово (bradis) БРАДИ- означает РЕДКО- похоже на слово БЕРДАНКА. Берданка, как вы понимаете, стреляет намного реже, чем пулемет. И лично я сразу и навсегда запомнил, что ТАХИкардия- это УЧАЩЕННОЕ сердцебиение, а БРАДИкардия – замедленный ритм работы сердца. И таких примеров было великое множество. Они то и позволили худо-бедно вникнуть в суть этого «мертвого» языка.

    Со всего цикла запомнился только один эпизод. И снова же с тем же Леней Евтушком.

    - Как вы понимаете , могут быть в жизни случаи, -начала с далека заходить латынянка,- когда вам необходимо выписать какой- либо рецепт для себя. Согласны вы со мною?

    -Да, конечно,- закивали мы головами, поддакивая.

    - Так вот, как правильно будет выписать такой рецепт? А ответит нам на этот вопрос,  ответит,- она заглянула в журнал, ища по списку нужную фамилию. Как всегда в таких случаях напряглись те, кто не знал, не знал, да и забыл ответ, - Так вот отвечать будет Леонид Евтушок. Леня - субтильное и какое - то, видимо, с детства зашуганное существо, на лице которого хорошо просматривались только большие розовые и какие - то прозрачные губы. Уже поднимаясь из-за своего самого заднего стола в среднем ряду, он начал затравленно поглядывать по сторонам, ища спасительной подсказки. Тело и губы у него заранее тряслись с перепугу.

    «Pro se» ( Про се), то есть в переводе означает «для себя»- правильно звучал ответ. Но Леня, как всегда, находясь мысленно в каком - то своем затхлом мирке, даже не подозревал, что могут быть еще и такие варианты злополучных рецептов.

    -Про се, про се, про се…, - шепотом звучали со всех сторон спасительные подсказки от участливых товарищей.

    - Про сЮ, - дребезжащим, каким –то старческим голосочком просюсюкал Леня. Класс взорвался залпом смеха. Улыбнулась даже учительница. Так и закрепилась за Евтушком кликуха «просю», до конца нашей совместной учебы.

    Пара*(para)-лат.- рядом.

     

    4. Передача эстафеты.

    См.ФОТО: Корпуса училища и общежития.

     

     

         Через пару дней произошло очередное событие в группе. Один из студентов нашей бурсы решил наотрез завязать с медициной. Я с ним был практически и не знаком. Его фамилия Горчак, и имени не запомнил. А еще когда мы были в колхозе, то первый смельчак не прибыл после очередного воскресного выходного и больше не появлялся. Мы даже его фамилию не успели запомнить. После ухода Горчака нас осталось ровно тридцать.  Группу  специально набирали с запасом, в расчете на то, что кто - то отсеется. Так и случилось. Почти все остальные, за исключением еще одного, который не появился на четвертый курс, доползли до финиша более-менее благополучно.

                Как я уже упоминал, наша группа состояла исключительно из особей мужеского пола. Такой себе молодежный, мужской микромонашеский коллективчик. Таких групп до нас, да и после нас, в этом училище никогда не было. Зато мы находились в сплошь девичьем окружении. Все остальные группы, в том числе и те, что набирались параллельно с нами, состояли исключительно из девушек. И было их в тот период порядка двухсот шестидесяти. Все они проживали в комнатах на нижних этажах нашего общежития, то есть мы находились в окружении женского монастыря. Интересная сложилась ситуация.

         Но были и исключения из правил. Как раз на тот период нашего учебного младенчества, на четвертом курсе училась смешанная группа фельдшеров. Там было двадцать шесть девушек и четыре парня. Этих фельдшериц я не помню никого. Они уже были настолько для нас взрослые, что не замечали нас, а мы их соответственно. А вот их парни жили все четверо в комнате прямо напротив нашей, через коридор. И стали они периодически по поводу и без него к нам заглядывать, и нас к себе приглашать.

          Мне они показались все как на подбор большими, стройными, физически крепкими. К нам они относились, как к мелким несмышленышам, но тем не менее взяли над нами что - то типа шефства. Стали нас опекать и учить уму-разуму. Все непотребное, что они успели постигнуть за проведенные здесь четыре года, по -быстрому стремились передать нам по эстафете, что ли. Почему - то, не смотря на вроде как их не самый низкий интеллект, у них даже мысли не было поделиться с нами какими то азами и понятиями в медицине, нормальному поведению в обществе. Нет, они начали с того, что стали приобщать нас к разнообразному алкоголю. Сами пили и с нами делились. Не много, но по чуть – чуть завсегда могли налить. А при отказе или сопротивлении давили на «Ну, ты что не мужик?», « Да, ты баба, оказывается». Мы, шпанюки, конечно же, пытались доказать обратное. Нет, мы не напивались, но «причастие» периодически принимали.

         Как - то дошло до того, что на спор решили послать меня в магазин за вином. Спор состоял в том, что я должен был за три минуты сбегать и купить шесть бутылок «портвейна». Снабдили деньгами, и вместительным портфелем. Одна часть их заспорила, что я не вложусь в отведенное мгновение, другая половина доказывала, что я шустрый малый, и вполне справлюсь. Я помалкивал, но всем своим видам пытался доказать готовность вложиться в отведенный промежуток. Для этого надо было сбежать вниз с четвертого этажа по крутой лестнице, через «черный» ход выскочить на улицу. Пробежать промежуток между корпусом общаги до магазина самообслуживания, что расположен, примерно,  через  полсотни метров. Самостоятельно загрузить с полки в магазине требуемое количество бутылок. Расплатиться на кассе, и так же пулей вернуться в точку старта.

     

            Все пошло наперекосяк с самого начала. Всегда открытая, в этот раз дверь «черного» хода, почему - то оказалась запертой. Пришлось бежать через парадный вход. В холле возле дежурной по общаге крутилась кастелянша, «бабушка» лет пятидесяти. Возможно, что она обратила внимание на мою крейсерскую скорость по преодолению выхода на улицу и бег галопом по тротуару. В магазине я все выполнил быстро, но тетя на кассе, посмотрев содержимое корзины и, прикинув мой рост, вес и, вычислив возраст, заартачилась:

    -Мальчик, предъяви паспорт, докажи что тебе есть шестнадцать лет.

       Я опешил. Ведь совершал уже раньше подобные покупки и никаких вопросов не возникало. А тут еще и время поджимало. Скривив рожу, первый раз в жизни пришлось нагло врать должностному лицу.

    -Да вы что, сомневаетесь, что ли?- выпятив петушиную грудь, и сделав, как можно лицо посерьезнее, начал я доказывать и показывать всю взрослость свою, - я паспорт дома забыл, а мне уже давно есть шестнадцать!

    - А зачем тебе столько вина, мальчик?

    -Так это,…  родители послали. К нам гости приехали…

    -Ладно, забирай свое вино, - не веря ни одному моему слову, сказала продавщица. Я снова включил четвертую скорость и залетел в холл. Но не тут то было.

    - Озерянин, а подойди ка ко мне, - вдруг строго официально произнесла засушенная вобла на должности кастелянши. Догадываясь, что влип, на вдруг обмякших ножках подошел к ней.

    -Поставь портфель на этот столик, - указала она на журнальный стол возле окна.

    - Открой портфель.

     Я, повинуясь ее повелительному тону и гипнотизирующему взгляду подколодной змеи, расстегнул замок баула.

    - Кому и зачем ты все это несешь?

    -С-себ-бе…

    -Не ври, сознавайся, а то хуже будет.

    Я, видимо, покраснел как рак в кипятке, потому что чувствовал, как горят уши. При этом опустил глаза в пол и категорически замолчал. За всем происходящим, молча смотрела вахтерша, тетя Аня. Она относилась к нам всегда доброжелательно, по - матерински, но как - то вмешаться в происходящее в данном случае никак не могла.

    -Ладно, забирай все и пошли со мной.

        Закрыв портфель, молча топаю за поборницей правопорядка. Она заводит меня в свои аппартаменты, бельевую комнату.

    -Выложи все содержимое вот на эту полку, - тыкает заскорузлым пальцем в одну из полок. Молча, расставляю «Портвейн777» между простынями и полотенцами.

    - Свободен, но передай тем, которые тебя посылали за вином, пусть немедленно явятся ко мне.

       Повинуюсь, и уже никуда не спеша, как в тумане, бреду на свой этаж. Здесь меня ждут с нетерпением. С торжеством выигравших приз, потирают руки те, которые доказывали, что я не уложусь в указанное время.

    - А я что говорил, - хихикал Петя Рацкевич, - не такой уж он и шустрый, как вы доказывали.

    -Ну, давай, выкладывай содержимое, да побыстрее, мы уже слюнями изошли…

    - А выкладывать то и нечего…

    - Как это?- всей комнатой произнесли вопрос они.

    - А вот так и так, - выложил я им все произошедшее, как на духу.

    -Вон оно что!

           Они всей гурьбой рванули вниз. Как они там разбирались с хозяйкой общаги, не знаю. Меня не посвящали. Ко мне претензий ни с какой стороны не последовало. Парни прекрасно понимали, что моей вины в данном случае нет. Вино старушка им отдала на Новый год. Меня за такими покупками больше не посылали.

            Но опека нашей комнаты с их стороны не прекратилась.

     

    -Ничипорук! Вот тебе записка, сходи в комнату номер тридцать восемь и передай девушкам, которые там проживают, - инструктирует Мыкола Петренко нашего «вульву».

    «Подателю сей записки просим вас отлить литр мензиса и без замедления передать нам, в комнату номер сорок семь.»

       Тот не подозревая подвоха, берет писульку и топает по указанному адресу. Минут через десять возвращается и возвращает бумажку Мыколе. Те гурьбой ее читают и ржут, как кони, потому что там уже что то приписано.

     « У нас нет литровой тары, пусть гонец приходит с ведром!»

        Намного позже мы узнали что под словом МЕНЗИС скрывалось содержимое выделений у женщин во время месячных. Это пацаны так развлекались. Им повезло, они вчетвером, в течении четырех лет учились в полном окружении женского гербария. Девушки настолько к ним адаптировались, что вообще не обращали, видимо, внимания на их противоположный пол. Увы, у нашей группы все было по другому. Для нас девченки, не смотря на их вроде и близкое расположение, все еще оставались не совсем доступными.

        Внештатные «кураторы» тогда научили нас многим фокусам. Некоторые я помню до сих пор. Например, как разрезать поперек вместе со спичками коробок фильтром от сигареты. Как завязать сигарету узлом, развязать и чтобы она при этом не порвалась. Как поставить бутылку в угол без опоры снизу. Как из полностью вылитой бутылки водки накапать еще сорок капель. Как проверить тремор пальцев с помощью сожженной спички. И много чего прочего. Кое - какие из них лично я при случае использовал на спор в течении всей последующей жизни. Интересные были парни. Им подобных, лично мне больше встречать не приходилось.

           Научили, как впасть в искусственную потерю сознания, пережимая шею вафельным полотенцем. И мы все испытали этот опыт на себе. Только наличие отменного тогда здоровья, и молодой организм позволял нам оставаться живыми после таких опытов. Первый раз в жизни мне и моим соседям по комнате пришлось вместе с ними пить вино из рога. Представьте себе двухсотпятидесяти граммовый рог, созданный по всем правилам рогового искусства. С «золотой» каемочкой по краю и надписью золотыми буквами по периметру: «Ин вино веритас» - «In vino veritas», что в переводе на наш с латыни означает «Истина в вине».

    Параллельно они учили нас, своему латинскому языку. Вот несколько  «крылатых» выражений, которые я тогда  от них запомнил.

    longus galli- vita brevis. –Длинный член-короткая жизнь.

    Amor tussisque non celantur.- Любовь и кашель не скроешь.

    Cibi, potus, somni, venus omnia moder;ta sint.- Пища, питье, сон, любовь — пусть все будет умеренным

    Latine Non est membrum de equinae – латинский язык, не член лошадиный.

     

            Интересная особенность пития вина из такого сосуда заключается в следующем. Мы привыкаем пить из стеклянных емкостей типа стаканов, стопок и прочее. В них мы видим дно и, соответственно, автоматически прикидываем конец процесса. Организм инстинктивно сам принимает решение, когда и как дышать. Когда остановиться или выпить до дна. Здесь же без тренировки происходит казус. Сосуд внутри темный, дна не видно. А значит и не видно, когда нужно дышать. Воздуха не хватает, а емкость имеет ту особенность , что если в ней еще имеется жидкость, то на стол ее не поставишь. Короче, в первый раз можно или захлебнуться или задохнуться. Мы  - настойчивые ученики, освоили со временем и этот процесс.

        Жильцам других комнат «повезло» меньше, у них не было таких профессиональных по всем вопросам кураторов. Рядом с их комнатой через стенку жил тогда молодой доктор-дерматолог, не более двадцати пяти лет, по фамилии Корчашкин. Так как по возрасту он не намного старше был наших опекунов, то дружил с ними и часто принимал участие в поддержании застольных посиделок. Чем он мне сразу запомнился, этот доктор носил супермодную по тем временам рыжую бородку.

        Чем - то я ему  приглянулся, потому что он меня тоже запомнил. И в разделе третьего курса, я еще посвящу ему отдельную небольшую главу.

     

    5. Халатный вопрос.

    См.ФОТО:1.наша группа в халатах.2. уже переоделись в «форму».

     

              Но это я уж слишком далеко увел читателя от основной нашей, хотя и возможно что менее интересной темы, а именно, учебного процесса. Через неделю-полторы интенсивных теоретических занятий в классах и аудиториях, белоснежные в первый день учебы, наши халаты, превратились в серые балахоны. А мы в них выглядели не как будущие эскулапы среднего звена, а как привидения. Возник вопрос, а как быть? Мы сами стирать в своем большинстве были не приучены и не научены. Современных стиральных порошков и в помине тогда просто не существовало. Те, что имелись, мы понятия не имели, как их применять, и в каких дозах  использовать.

         Пока мы тренировались, как пить вино из рогов, мой сосед по комнате, Петя Кухта, уже успел завести знакомства с девушками. А так как кое - какие рублики у него всегда водились в кармане, то за шоколадку, он уже успел найти среди них умелых прачек и эту проблему  решил, но большинство из нас не были такими ушлыми. Пытались стирать самостоятельно. Увы, от этого наши хитоны выглядели совсем ужасно. Наша «классная дама»- мама Орехова только руками всплескивала:

    -Ребята, да что же мне с вами делать то? Шумак!-повышала она голос на Гришу Шумака, что из Заречнянского района,- на кого ты похож?

    -На кого?- удивлялся такому вопросу Гриша, – по - моему выгляжу не хуже остальных…

         Остальные, конечно, были разные. Как я уже ранее упоминал, из тридцати, в группе было семеро местных-городских. Правда, седьмой, Дима Цымбалюк, был из родом из близлежащего возле города села Борщевка, но он тоже проживал дома. Вот им - то мамы все стирали и наглаживали. Они выглядели белыми воронами на фоне стаи ворон серых. В общем, и целом, возникла проблема и, видимо, тогда не разрешимая. Хотя я сейчас думаю, что мы могли бы сдавать свои халаты в прачечную. Туда же, где стирали и наше постельное белье. А еще лучше, если бы халаты были казенными и выдавали бы их нам, как инвентарное имущество. Во временное пользование. Ан - нет, видимо, в СССР на эти расходы «золотого запаса» не хватало.

          А посему полагаю, что наше бабское начальство (все руководство училища было исключительно из женщин) почесало свои шиньоны, и пришли к такому выводу. Группа набрана по заказу министерства обороны СССР? Да? Вот пусть у них голова и поболит, в какой форме должно ходить это «стадо баранов». Такое любимое выражение было у нашей классной дамы по отношению к нашей группе. А кто первый и ближайший представитель вооруженных сил в районе? Элементарно, Ватсон, военный комиссар района.

            Обратились наши игумени к нему с этим вопросом. Недолго (или долго) думали и решили. Солдатская (или офицерская) зеленая рубашка с галстуком, черные брюки, черные туфли. Головной убор не определяли. Гора с плеч, в первую очередь свалилась с наших. Избавились мы от ежедневного пребывания в этих балахонах. Довольно быстро все нашли необходимые элементы нашей стилизованной униформы и зажили мы по - новому. Халаты теперь одевали только на практические занятия в лечебных заведениях города. Старая проблема при этом  по - прежнему сохранялась, но уже не так остро.

     

    6. Обществоведение.

           

    на фото, преподаватель ОБЩЕСТВОВЕДЕНИЯ, Терещук Л.Ф.

     

     

     

     

          Как всем известно, каждый педагог постоянно доказывает, что именно его предмет является определяющим в нашей жизни. Любовь Федоровна Терещук, наша соседка через стенку, та самая, которой мы своим гнусным, и непотребным поведением отравляли жизнь, вела у нас самый «главный» предмет в медицине, обществоведение. Женщина в годах за сорок. Весом, далеко за центнер. С жиденькими, коротко стриженными с челкой, крашенными  луковичной шелухой волосиками. Крупными чертами лица, и выдающимся социальным запасом ниже груди. Соответственно, давно разведенной, и от всего этого комплекса, крайне озлобленной на мужскую половину сообщества

             И вот тут судьба кидает ей на зубы целую группу самцов-молокососов. Предоставилась тетеньке возможность доказать свое превосходство. Как только она не изощрялась, как только она  не упивалась своим правом диктовать нам свои правила жизни. Издевалась, конечно в основном морально. Не выпуская из рук толстую и длинную указку, мысленно, видимо, непрерывно применяя ее по прямому предназначению к нам, но реально только опираясь на нее, перенося часть веса грузного туловища на эту опору.

       Специфика предмета заключалась в разработке системы взглядов у учащихся общеобразовательных школ и училищ на мир, охватывающих все происходящее в нём явления, и дающее учащимся их единое понимание и объяснение через призму марксистско-ленинской философии.

            Учебник по данному курсу включал три части: "Основы марксистско-ленинской философии", "Основы политэкономии" и "Основы научного коммунизма". Давая целостную систему взглядов на окружающую действительность, марксистско-ленинская философия помогала (по мнению его авторов),  учащимся вырабатывать соответствующие отношения к существующему общественному строю, пониманию  сущности  проводимой Коммунистической партией и Советским государством политики и тем самым способствовала  сознательному участию самых широких масс трудящихся в политической жизни общества, в борьбе за социальный прогресс, за реализацию великих коммунистических идеалов.

       Как вы поняли, сей предмет охватывал все стороны нашей жизнедеятельности, и при этом не давал нам ничего конкретного для ее понимания.

        Фундамент и надстройка, главное словосочетание в ее ежечасных поучениях во время чтения нам материала и опроса наших скудных познаний диалектического и исторического материализма. Любовь Федоровна поднимала вверх все ту же толстую указку, и на ней наглядно демонстрировала,  что нижний толстый ее конец это базис будущего коммунизма, а тонкий - верхний, это его философская надстройка. Мы, как пни с глазами, дружно молча, изображали, что внемлем. Совершенно ничего при этом, не понимая и не соображая, о чем она нам говорит и чего хочет от нас добиться.

    - Мамыка! -Коля был единственным приезжим среди нас издалека, аж из Харьковской области. Невысокого роста, красавец шатен. Мыслями он постоянно находился где - то далеко от этого места. Позже он нам откровенно заявлял, что в медицину его насильно засунула сердобольная мамаша, колхозная трактористка. Сам он к медицине был совершенно равнодушен, а душою и телом был привязан к технике.

    - А? Что? Это вы меня спрашиваете?- очнувшись от забытья, спрашивал, как обычно Николай.

    -Мыкола, хватит отсутствовать на занятиях! Вернись уже в класс из своего Барвенково.

        Мыкола смотрел на эту толстую бабу, как на огромную, досадную помеху в его телепортации по родному селу.

    -Я спрашиваю тебя, кто является руководящей и направляющей силой советского общества?

    -Так, это, это все знают…,-Николай обводил класс своими зелеными глазами, выискивая  подтверждения своим  мыслям на этот счет.

    -Ну, не тяни резину, отвечай,- нетерпеливо постукивала о пол толстым концом базиса коммунизма, как кобыла копытом, Любовь Федоровна.

    -Леонид Ильич Брежнев, - окончательно решившись на ответ, выпалил Мамыка.

    - Садись, Мамыка, два тебе за такой ответ.

            Николай догадывался, видимо, что ответил неправильно, но на его веснушчатом лице  играла гамма досадных чувств. Типа, ну, и чего ты, тетя, ко мне пристала? Вот если бы ты меня спросила устройство моего мотоцикла «Ява» или любого другого транспортного средства, тут бы я ответил уверенно и без какой - либо запинки. А то оно мне надо, то что ты спрашиваешь?

    -Итак, кто даст правильный ответ на поставленный мною вопрос?

     Даже те, кто чего - нибудь  и знал, молчали. Не хотели нарываться. Потому что, развивая нам свои неведомые мысли, педагогша любого из нас быстро могла загнать в тупой угол,  и выставить все ту же низкую оценку. Любимчиков у нее в группе не было. В конце концов, общими усилиями ей удавалось выдавить из нас желаемый для нее ответ.

    -Повторяю, запомните раз и навсегда, руководящей и направляющей силой советского общества в строительстве нашего светлого будущего- коммунизма  является наша родная коммунистическая партия!- с переходом на визг подводила итог представительница партии в нашем училище. Оказывается, она была еще и парторгом ячейки. Примерно в таком же духе происходили  и все ее занятия. От местных, костопольских, до нас доходят слухи, что она какая - то родственница первому секретарю райкома. А поэтому проводит политику партии в стенах училища, не взирая на личности.

     

    7. Школьные предметы.

     

    см.ФОТО:Слева направо- преподаватели физики, химии,языка и литературы, терапии и обществоведения.

     

     

     

     

     

               Эти предметы, как я уже упоминал, у нас ведут почти обычные школьные учителя. Почти, потому что думаю, они стоят на какую - то долю ступеньки выше, чем их коллеги в обычной средней школе. Они ведь преподают нам эти предметы со специфическим медицинским уклоном. И за этот уклон, видимо, получают заработную плату на пару рублей больше. А еще они тоже являются руководительницами групп медсестер, за что также имеют надбавку. Ну, вот так и набегает копейка, поэтому местом своим они дорожат, и за свою работу держатся крепко.

        Ничего особенного по этим предметам припомнить не могу. Кроме того, что математику я никогда наукой не считал и преподаватели сей высокоточной дисциплины относились ко мне соответственно. То есть, драли беспощадно. Кличка у математички была «Сова». Плотная женщина, невысокого роста с пигментными кругами вокруг глаз. Что и уподобляло ее с этой ночной птицей. Так что даже я заимел кое - какие понятия в этой арифметике.

       Физику нам тогда преподавала совсем молоденькая Мария Прокофьевна. Поэтому мы чаще засматривались на нее, а не думали о физических процессах в медицине. Правда мне, как увлекающемуся рисованием, очень понравился один прибор, эпидиаскопом  назывался. Хоть он уже и был древним, как помет мамонта, и громоздкий, как сам мамонт, но вполне меня тогда удовлетворял для рисования любой картинки.

        Химию вела женщина до такой степени тихоня, такая мямля, что мы совершенно ничего не слышали, что она там пищала. А она в свою очередь никаких знаний от нас не требовала. Лишь бы мы ее не трогали. А нам только этого и надо было. Совершенно не задумываясь, что возможно нам эти знания еще бы пригодились для сдачи экзаменов при поступлении в вуз. И соответственно для дальнейшей учебы.

         Здесь, я как и в свое время в школе, очень пристрастился к чтению художественной литературы. Даже повторился такой эпизод. В школе классный руководитель просил библиотекарей художественной макулатуры мне не выдавать. Так и здесь, Орехова строго запретила библиотекарше (своей подруге)не выдавать  никакой литературы, кроме учебников. Но как в школе, так и здесь, библиотекари оказались людьми покладистыми и никаких ограничений  не чинили.

     

    8. Миг первой влюбленности.

     

    На ФОТО: Примерно такой я ее запомнил при первой встрече.

     

            Она казалась мне сотканной из солнечных лучей. Натуральная блондинка, в полупрозрачном ситцевом  коротком платьице  и сандалиях на босую ногу. Я увидел ее впервые на тротуаре в центре города, в начале сентября.  Она шла, а мне  тогда показалось что парила, вся в лучах стоявшего в зените солнца, размахивая маленькой сумочкой. С какой то подругой о чем то говорили , а на ее лице сияла лучезарная улыбка. Мельком глянула на меня и еще шире улыбнулась. Видимо мгновенно оценила то впечатление,  которое она произвела на меня, а оно отразилось в моей витрине. Девушка вприпрыжку прошла мимо, а я развернулся,  чтобы проследить  зайдет ли она в подъезд нашей обители,  или пройдет мимо.

     

      Повернув к парадному входу общаги, она тоже  еще раз оглянулась на меня, и хихикая скрылась в дверях. Убедившись что она из наших, то есть тоже учится в какой то из групп, мне стало легко и приятно на душе от того что она не местная, а значит вполне вероятно что  предоставиться  возможность познакомиться с ней поближе. Таких красивых  девченок мне в своей тогда еще совсем непродолжительной жизни даже встречать не приходилось.

     

         Через пару дней случайно находясь у окна, снова увидел ее выходящей из под навеса парадного. Быстро позвал Петю Кухту и Васю Кидуна. Указал им на нее и спросил  их не в курсе ли они кто она такая. На каком курсе и в какой комнате проживает.

    -Что, так резко запал?- начали подначивать меня пацаны.

    - Да что то вроде этого.

    – Хорошо, наведем справки через своих знакомых,-заверили меня ребята. Но потом мы уехали в колхоз. Прошло время. В октябре, когда я снова увидел ее, она уже была одета в легкий осенний плащик светло коричневого тона, и такого же цвета берет. Девушка рассматривала почту на столе в холле. Я тоже подошел и стал перекидывать лежащие на нем письма, хорошо зная что мне там еще никогда и ничего не было. На мгновение наши пальцы соприкоснулись. Как будто легким разрядом электричества пронзило мои параподии*.   Мы снова посмотрели в глаза друг другу, и теперь оба улыбнулись.

    -Володя,- произнес неожиданно для самого себя я, и положил свою загрубевшую от работы в колхозе кисть на ее, маленькую и нежную.

    -Валя,- снова мило улыбнувшись ответила она, и не стала резко освобождать свою кисть из под моей.

     - Предлагаю немножко пообщаться, - прошептал я, слегка краснея . Потому что рядом на диванчике сидела тетя Маня, вахтерша,  и зорко за нами следила.

    - Тогда пройдем в читальный зал, предложила Валя.

    -Согласен, прошептал я.

     

    До двери читального зала пара шагов. Мы зашли в пустой на тот момент зал, и прошли вглубь, под стену, на которой было написано панно «Пушкин в Тригорском». Присели.

    -Валь, разреши задать тебе пару вопросов.

    -Да, спрашивай.

    - Ты на каком курсе?

    -На втором.

    -А откуда родом?

    -Из Пятигорска.

    -Это где находится?- риторически произнес я, хотя уже знал с литературы, что Кавказ.

     

    - Если ты читал что  ни - будь о Лермонтове…

    -Точно, читал. Там у вас есть его домик-музей. Там он жил свои последние месяцы жизни. Так?

    -Так. Там он написал свои последние стихи. Туда же принесли его тело после дуэли. Помнишь кто его убил?

    - Конечно, Мартынов.

    - А ты его поэзию любишь?- смотрела она своими глазами-лучиками в мои, почти черные.

    -Да, я его читал и перечитывал много раз. Не все понял, но мне нравится его лира. А тебе?

    -Я тоже зачитывалась его стихами с детства, почти прошептала Валя. А ты вообще, читать любишь?

    - Люблю, а педагоги  считают, что даже слишком, -в какой комнате проживаешь?Перескочил я с бесконечной темы о литературе, на прозу жизни.

    -В тридцать-третьей.

    -Я впервые знакомлюсь с неизвестной мне девушкой, и потому как ты видимо заметила, достаточно сильно волнуюсь.

    - Да, я это заметила, и прекрасно тебя понимаю. Да, и я уже навела справки о тебе, так что вопросов задавать не стану. Кроме вашей группы, мальчиков больше нет, поэтому вы здесь все на виду. Я сейчас немножко тороплюсь. Но если будут,  какие вопросы, заходи в гости, не стесняйся. Моя фамилия Чкалова. Она вспорхнула и убежала. Я понимал,  что не смотря на ее нежный возраст, она старше меня на год-два. И не исключено что у нее  уже есть ухажеры.

     Но я уже прилип к ней, как к магниту. И просто так,  терять ее из виду никак не хотелось.

             Осознаю что мое последующее поведение по отношению к ней было как у теленка к мамке. Я даже толком не осознавал,  что со мною происходит. Просто бессознательно тянуло к ней и все. Я был под гипнозом. Какая там к черту учеба. Все мысли теперь, вращались только вокруг нее.

     

              Бывал я у нее в комнате, и не раз. Номер «33»,  который висел  на двери ее кельи, врезался мне в глаза навсегда. О чем говорили, ни слова не помню. Я ей чего - то писал, рисовал по ее просьбе, читал. А в основном смотрел, пожирая   глазами. Всю сразу и по частям. Начиная от красного педикьюра,  ее миниатюрных пальчиков на стопах, заканчивая  прядями шикарных, белых волос. И боялся к ней, к этому волшебству прикоснуться. Что в это время делала она, не помню. Я ведь был заколдован.

     

               А время на месте не стояло. Когда мы перешли на второй курс, у нее  уже был курс выпускной. Со временем даже я заметил, что от недостатка внимания парней она не страдала. При этом уже вполне солидных женихов, а не такого заморыша как я. Да еще учебная нагрузка не позволяла особо расслабляться. Как то незаметно чувства стали притупляться. А еще возможно потому что уже стали появляться группы,  набранные после нас, а там соответственно и девочки помоложе.

     

               Как она выпустилась,  и уехала, я даже не заметил. Прошел еще год, и мы снова случайно встретились в конце весны. На том же месте где и три года назад. Был теплый май, она снова бежала, куда - то в легком  платьице. Была все такая же красивая. Мы одновременно увидели друг дружку. Я как обычно слегка растерялся и засмущался . Она первой поздоровалась, и чмокнула по сестрински  меня в щеку.

    -Как дела Владимир?

    -Вроде все хорошо…, - и она побежала дальше по своим делам. Я даже не успел спросить, в связи с чем она здесь появилась. Где теперь и как живет. Но видимо для нее это и не имело никакого значения. Я тяжело вздохнул, и тоже ускорил шаг. Более видеться не довелось. Остались только воспоминания на всю жизнь.

     

    9. Встреча

          

     

        В период учебы на втором курсе был отмечен один краткий но запомнившийся мне эпизод. На свою встречу приехали выпускники 1954 года. Группа фельдшеров, смешанная. Их было человек двенадцать. Довольно уже взрослые как мне тогда показалось, люди. Все они были очень интересные, живые, интеллектуально развитые, эмоционально насыщенные. Настоящая сельская интеллигенция, которая могла дать фору любой городской «знати».

     

       Среди них не было ни одного толстого, перекормленного, ожиревшего. Все поджарые и спортивные. Меня еще тогда посетила мысль, что видимо сама работа фельдшера вообще, и на ФАПах в частности  не позволяет особо засиживаться, или тем более залеживаться.  Это видимо именно о таких как они было сказано: Lux secundo, et shorayu – светя другим, сгораю сам.

     

       Они искрились. Пели хором и солировали. Под гитару и без музыкального сопровождения. Даже плясали, хороводом  и по парам. Декламировали прозу и поэзию. И хоть съехались,  с разных уголков страны, из удаленных от цивилизации ФАПов, а было такое ощущение что долго репетировали и готовились к этому выступлению в составе своего коллектива.

        Согласовать свои номера по скайпу-интернету, они не могли. Тогда таких и слов - то не существовало. По проводной связи так отрепетировать-нереально. Чистый экспромт, но зато такой что нам запомнился на всю жизнь. Да, были люди,  в наше время.

           Навсегда запомнилось мне тогда такое стихотворение. Его продекламировал один из фельдшеров той группы. Я его тогда услышал впервые.

     

    У трамвае повно.

    — Что ви за народ?

    Впереди слободно, проходи вперод!

    Ти чево, чувишка, прьосся на носок?

    Опупела, что ли? В голове песок?

    Никаких пойнятий об культуре нет.

    Убери свой локоть, он же как шкилет.

    Дама в полосатом, топай веселей!

    Трудно ж протолкаться, как среди джунглей.

    Ты, пижон у шляпе, глазом не коси!

    Здесь тебе невдобно? Ездяй у такси.

    Да протри гляделки, кориш дорогой!

    Ти же мне на тухлю лезеш сапогой.

    Что ты строиш хаханьки, будто не причом?

    Я же тибя спрашую руським язиком!

     

    Так, бува, в трамваи здоровань гука.

    А у нього мова, чуете, яка?

    І, либонь, гадає лобуряка той,

    Что росейську знає так, як Лев Толстой.

     

     Думаю что смысл содержания этого стихотворения не потерял своей актуальности и по ныне. Наша и параллельные группы сидели как завороженные, разинув рты.  Потому что никто, ничего подобного в наших  коллективах,  ни тогда ни сейчас делать увы не умели  и не могли. Для меня они так и остались навсегда гостями с какой - то далекой планеты.

     

    10. Театр.

    на ФОТО: Ровенский драматический театр.

     

     

    «Сватанье на Гончаровке».

     

    Накануне Нового 1973 года нашей группе было предложено культурное мероприятие.

    - Ребята, одевайтесь потеплее и попраздничнее, завтра после обеда ваша группа едет в Ровенский драмтеатр.

     

          Нас долго уговаривать не надо. Хоть какое - то разнообразие в монотонной бурсацкой жизни. Почти как в том стихотворении…

     

    Сказ о том, как старый дед ходил в балет.

     

         Раз пришёл ко мне сосед,

     Как-то, в воскресенье,

      "Ну-ка, дед, пошли в балет,

      Ради развлеченья!"

       Собрались...

      И в первый раз взяли два билета,

      В тот театр, где творят оперы - балеты.

      В зал вошли, места нашли,

      Сели, ожидаем...

       Заскучал я...

      Вот пришли... А зачем? Не знаю...

       Вдруг, запела скрипка тут,

       Люстры погасили,

       Через несколько минут занавес открыли....

     

     

        До того я сам в театрах не бывал, а по сему мне было интересно буквально все. Начиная от массивных колонн в портике и парадной двери, вешалки в гардеробе, буфета и самого зала с ярусными балконами. Темно красного бархата шторы  и портьер. Все для меня было в диковинку. А само представление я смотрел, не переводя дух. Настолько оно казалась мне жизненным и правдоподобным.

     

       Комедия «Сватовство на Гончаровке» написана Григория Квитки-Основьяненко в 1835 году. Несмотря на серьезность впервые поднятой в украинской литературе проблемы крепостничества, пьеса не теряет вкус водевильной интриги. Истинный юмор в пьесе переплетается с авторской иронией, мотивам народных песен, обрядовой поэзии. Яркое музыкальное оформление, интересные характеры героев, комедийные ситуации и диалоги, динамичный сюжет вот уже более полутора веков поддерживают незатухающий интерес к пьесе классика.

     

        До сих пор внутреннее убранство и архитектуру театров я мог видеть только в кино и на телеэкране.   Не смотря на то, что просмотр затянулся до позднего вечера, я был возбужден настолько, что даже привычный в это время сон, отступил от меня.

         Не обошлось и от обычных для некоторых наших однокурсников хохм. Дима Цымбалюк считал себя уже почти городским и сильно продвинутым, поэтому он, когда мы уже выходили из театра, забежал в рядом стоящую телефонную будку.

    -Пацаны,- предложил он,- смотрите что я сейчас сделаю и набрал ноль два.

    - Дежурный по такому - то отделу сержант милиции Петренко слушает.

    - Что, это милиция?- запищал, пытаясь изменить голос Цыбалюк.

    -Да, это милиция…

     

    - А почему я слышу голос крокодила, хи-хи-хи,  - смотрим,  быстро повесил трубку. О таком хулиганстве я тогда еще даже и не подозревал.

       В общагу прибыли среди ночи. Благо, что это была суббота и я смог выспаться всласть. Лично для меня впечатлений было выше крыши.

     

    11. Педагоги и начальники.

     

    см.Фото:слева направо-директор Сергейчик Т.Е; 2.завуч Гаврилюк Л.М.; 3.руководительница нашей группы Орехова А.Г; 4.преподаватель физики Лазарчук М.П.;5.военрук Сумко Я.А.

     

     

     

     

     

     

    Краткая характеристика.

     

    Директор  медицинского училища

     

          Директором всего этого женского монастыря была тишайшая, с нашей точки зрения, Сергейчик Татьяна Ефимовна. Только многие годы спустя я узнал, и то случайно, в какой нации мужское имя Ефим было наиболее распространенным. Невысокого роста, черная как смоль, с выдающимся носиком, но мне тогда все эти черты еще совсем ни о чем не говорили. До непосредственного контакта с кем - либо из нас индивидуально она не снисходила. Да и мы  особым желанием не горели пообщаться с директриссой.

        По медицинскому профилю, я слышал пару раз, что она акушер-гинеколог, но «партии и правительству», было виднее кого и на какие посты расставлять.   В плановом хозяйстве любой винтик мог свободно вращаться при более-менее регулярной смазке и подпитке. Она, видимо, тоже вполне успешно справлялась со своими обязанностями.

     

    Завуч.

     

          Лина Николаевна Гаврилюк. Вообще, она, как тень директора, была практически незаметная. Чем  занималась мне неизвестно, но полагаю, что, как и все завучи, тянула тележку ответственности за учебу. Составляла расписания занятий и планы. Нам на глаза попадала редко. Медик?

     

    Начфиз-физрук.

         По фамилии Нужин. По кличке «Нужник». Сорокалетний, низкорослый крепыш . То что он вытворял на всевозможных спортивных снарядах мне никогда и не снилось. Видимо, имел, какие - то спортивные достижения, но нам он об этом никогда не говорил. Таких как я, «гофрированных» шлангов он в упор не видел. Более-менее уважительно относился к тем, кто мог хоть достаточное количество раз подтянуться на перекладине. А если еще мог, как наш Иван Шикило, поднять какую - то штангу, так это вообще в его глазах был уважаемый и вполне успешный по физкультуре пацан.

       С нами он практически не общался. Во время плановых занятий проводил по быстрому разминку, а затем до конца урока предоставлял самих себе. Мы имели возможность гонять в спортивном зале мячи в баскетбол или мини футбол до изнеможения. Под присмотром им же назначенных стукачей.

        Сам Нужин исчезал в неизвестном для меня направлении. Правда, немного позже, когда Шикило предложил некоторым из нас, в том числе и мне, поработать у Нужина на строительстве его особняка, многое стало понятно. Я согласился сходить как - то один раз. На окраине города, на берегу реки, в довольно уютном месте, начфиз вил свое гнездышко. Довольно огромный домик по тем временам, с приличным приусадебным участком. Вот на его строительстве он и пропадал. Работы всякой там было много. Прибирать-убирать. Я с полдня как - то попахал. Заправлял работами все тот же наш Иван.

            Задаю ему вопрос: - За какие шиши мы здесь батрачим?

     

        Ваня свистящим шепотом  просипел: -За ударный труд на этом участке Нужин поставит каждому участнику приличную оценку по физкультуре.

     Мой ответ тоже был кратким и понятным. Не стесняясь того, что мои слова будут переданы кому надо буква в букву, я сказал:

    - А не пошел был Ваня, твой  нужник в краткий пеший эротический тур?

        После чего развернулся и никогда там больше не был. Конечно, оценка моим физическим способностям была заслуженная, то есть соответсвующая. Но я как - то тогда такими проблемами не перегружал свою головушку.

    Орехова Александра Георгиевна.

          Наш классный руководитель или руководитель группы, так будет вернее. Как я узнал намного позже, она была ровесница моей матери, но так как замужем никогда не была и детей не имела, то пыталась держать форс-мажор из последних сил. Дочь офицера, полковника в отставке. Крашеная блондинка. Русская по национальности. Изо всех сил пыталась держать нас в «ежовых» рукавицах. И ей это почти удавалось, но при этом на личную жизнь, скорее всего что времени и сил не оставалось. Она ведь преподавала русский и украинский языки не только в нашей, а и во всех остальных группах. А еще денно и нощно нужно было присматривать за «стадом баранов». Именно так называла она нашу группу, когда кто - нибудь из нас выводил ее из равновесия.

        Видимо, отсутствие собственных детей, все - таки сказывалось на ее отношении к нам. В какой - то степени, думаю, что она нас боялась, но из всех сил это скрывала. В нас ведь кипела необузданная энергия, а единственными мужиками в училище были физрук и военрук. При этом оба были без «Фаберже»*, как теперь модно выражаться, не смотря на вроде как внешнее мужское подобие. Вот уж не знаю, навязали ли ей нашу группу или  сама напросилась. Думаю, что сама, так как характер у нее был стойкий, нордический.

    Фаберже- ювелирные пасхальные яйца.

     

     

    Военрук.

     

    «Учиться военному делу настоящим образом»

    В.И.Ленин.

    Висел такой лозунг в нашем классе, на одном из стендов под барельефом вождя мирового пролетариата.

          Еще один представитель ничтожно мелкой, мужеской половины педколлектива. Сорока трехлетний старший лейтенант запаса по фамилии Сумко. Каких войск мне неизвестно, я тогда еще в эмблемах не разбирался. Хотя судя по фото, вроде как связист. Да и не знаю до сих пор, служил ли он хоть один день в армии. Думаю, что нет, потому что никакой армейской косточки я в нем не заметил. Имея возможность сравнить после своей последующей тридцатилетней службы. Красноречием он тоже не блистал. Приходил на свои уроки, бубнил что - то себе под нос по бумажке и уходил.

       Правда, при нас в училище прислали какую - то мудреную винтовку. Она была запечатана в длинном ящике. Мы же ее вместе с военруком и распечатывали. На пружинных подвесках, засыпанная опилками, как большая драгоценность. Он нам тогда говорил, что она стреляет лазерным лучом… И действительно. Из  ее ствола с оптическим прицелом  испускался тоненький красный лучик. Как из обычного фонарика. «Стреляли» мы из нее пару раз. Вся премудрость заключалась в том, что луч нужно было навести в центр к ней же приданной специальной мишени. Мишень как - то там реагировала на лучик. Нам нужно было нажать на спусковой крючок и на табло высвечивался результат такого выстрела. Абсолютно никаких навыков нам такая стрельба не давала. Луч можно было наводить любому, даже слабозрячему, на «десятку» до тех пор пока не попадешь. Вскоре мы к ней интерес потеряли. Вот в принципе и весь педагогический коллектив нашего медучилища. Это  костяк, его основа.

     

    А дальше я немножко буду описывать педагогов-непрофессионалов. А именно тех, кто нас учил непосредственно медицине.

        А это были обычные врачи, обычной ЦРБ, то есть районной больницы. Хирурги и терапевты, акушеры-гинекологи и дерматологи. Физиотерапевты и рентгенологи. Эпидемиологи и бактериологи. Кто - то из них дольше пудрил нам непросветленные - стерильные мозги, кто - то меньше. В зависимости от значимости того или иного раздела медицины в нашей дальнейшей жизни.

       Но для этого сначала все - таки нужно завершить первый курс. С его школьной программой и фундаментом медицины. Без них, фундаментальных, дальше никак нельзя. Вот и грызли мы анатомию с физиологией. Биологию с химией и им подобные.

     

    12. Санитарная практика.

    См ФОТО:    1. Изучаем кислородную паппаратуру.2. в перерывах между "напряженным" трудом.

     

           А параллельно были практические занятия. Первому курсу положена практика санитарная. И проходили мы ее в отделениях все той же ЦРБ. Моим напарником по практике был случайно избранный, Владимир Довгаль. Тихий, спокойный и вежливый пацан. Родом, как и я, из Полесья. Конкретно - с Рокитновского района. Мы родились на берегах одной и той же речушки, называется она Льва. Хотя и не подозревали о том, пока здесь не встретились. Работа наша в больнице заключалась по принципу: « Стой там, иди сюда, принеси-поставь». Но главное, это то, что мы здесь втягивались в жизнь лечебного заведения. Привыкали к запаху медицины.

     

        Работа наша там по этому профилю была самая разнообразная. Нет, полы мы не мыли, но утки и подкладные судна разносили. Крутили ватные шарики и марлевые тампоны. Их всегда нужно очень много. Перестилали простыни лежачим больным и протирали их кожу камфорным маслом с целью профилактики пролежней. Сопровождали больных в креслах - каталках на необходимые процедуры, и переносили их куда надо на носилках. Много есть всякой физической работы в лечебных заведениях.

    Особо врезался в память один случай. Мы дежурили в хирургическом стационаре.

     

    -За мной, бегом, в самую крайнюю палату!- прозвучала тревожная команда от кого - то из хирургов. Я с Довгалем , не рассуждая, рванули за ним по длинному коридору. Забегаем в  одноместную послеоперационную палату. На кровати агонирует больной.

    -На пол его!

        Мы без слов помогаем врачам переместить больного с кровати на пол. Тут же кто - то из хирургов приступает к закрытому массажу сердца и искусственному дыханию. К локтевой вене больного подключена капельница. После перемещения его на пол, длины шланга недостаточно, поэтому медсестра вручает мне флакон с его содержимым, и я исполняю роль штатива. На мониторе электрокардиографа мне видно, что сердце то начинает слабо реагировать на физическое сдавливание, то снова идет сплошная ровная линия. В палату вкатывают прибор, который я вижу впервые.

     

    - Мы притащили дефибриллятор - электрокардиостимулятор.

      Слышу я доклад и его название от кого - то из врачей. Прибор тогда еще был довольно громоздкий, на колесиках. Современные, очень компактные, и выглядят совсем по другому.

    -Хорошо! Приступаем!

     

        На область сердца больного прикладывают контакты и нажимают какие - то кнопки на верхней панели прибора. Тело больного вздрагивает, но сплошная линия на мониторе ЭКГ не меняется.

    - Добавить силу тока еще!- звучит команда начальника хирургического отделения по фамилии Коза. Я уже слышал несколько раз восторженные отзывы о нем, как о великолепном хирурге и о хорошем человеке. Это он лично проводил массаж сердца прооперированному, стоя перед ним на коленях.Довгаль меняет меня и роль штатива переходит к нему, потому что наши руки быстро устают от позы флаконодержателя. Народу всякого вместе с нами здесь человек пять-семь.

     

        Слышу отрывочные разговоры о пострадавшем. Оказывается, ему тридцать два года. У него двое детей. Его оперировали по поводу алкогольного цирроза печени, но оперировать печень не стали, потому что она уже разложилась до такой степени, что там не было к чему прикасаться скальпелем. Зашили брюшную стенку обратно.  Говорили, что первая остановка сердца у него была еще на операционном столе, но там его удалось запустить. Что внизу, в приемном отделении сидит его молодая жена, которая еще в неведении о его состоянии. Я все это слушаю и мотаю на ус.

     

    - Добавить напряжения еще!- почти кричит Коза в порыве безысходности. «Утюжки», так называют электроды, плотно прикладывают к коже больного, клацают кнопки и очередной разряд запускает работу сердца, но через пару секунд оно снова останавливается. Время летит быстро. Уже прошло минут сорок, как мы здесь трудимся, не считаясь со своей усталостью. Хирурги заливаются потом, а результата пока нет. Силу тока добавляют по нарастающей.

    - Включаю последнюю цифру, шесть тысяч вольт, - сообщает оператор – ассистент.

    -Давай! - все еще глядя в упор на тело умирающего, и не веря, что он уже уходит, командует главный хирург. Мощный разряд подкидывает тело на полметра над полом. И оно, обмякнув шлепается обратно. На мониторе сплошная черта.

    -Exitus letalis*! Громко прозвучали из уст Козы, мне еще тогда неведомые слова на латыни. При этом он сорвал белый колпак со своей головы с уже изрядно прореженными волосами.

     

    -Умер,-  перевел нам кто - то из медсестер. Могу только представить, какие были тогда у меня расширенные глаза и зрачки в тот момент. Впервые в моей жизни, на моих глазах умер человек. Еще очень молодой, и не естественной смертью. Нам оставалось помочь погрузить его на каталку и отвезти в холодное помещение морга. Впечатление было сильное, и еще долго стояли перед глазами сценки этой реанимации. Впереди еще было много всяких случаев смерти в моей медицинской практике, многие уже призабылись, но этот остался навсегда.

    Вот так, довольно быстро и пролетел первый курс учебы.

     

    13. Экскурсия во Львов.

     

    На фото: 1.Мы по дороге во Львов, г. Буськ. Слева направо-С.Бугайчук;Н.Дацюк;я;В.Улитко;В.Ничипорук;В.Кохтюк. "Заправлялись" пивом. Остальные где-то бегали вокруг.№2-3-аптека-музей.№4.-город с высоты птичьего полета.

     

     

     

          На этом первый курс еще не закончился. Нас ожидал сюрприз.. Нам как - то ненавязчиво объявили, что мы всей группой едем на экскурсию в город Львов. Ну, к этому мы завсегда готовы. Для нас собраться, ремнем подпоясаться. Погода благоприятная. Едем налегке. Я сбегал в ближайший универмаг, прикупил пару свежих сорочек. Штаны и туфли сойдут и те, что были. Автобус ЛАЗ подан прямо под входную дверь общаги. Заполнили салон, и по коням.

           Интересуюсь у однокурсников:

           -За чей счет банкет?

       Вопрос доходит до Ореховой. Она скромно  объясняет, что поездку нам оплачивают из тех денег, которые мы заработали в колхозе. Нормально. Хоть что - то от дойного козла. Оказывается, где - то есть какие- то закрома, какой - то счет, на котором имеются заработанные нами деньги.

       По дороге любуюсь скромными весенними пейзажами западной Украины. Дорога более-менее, без колдобин. Остановились размять кости в городке под названием Буськ. Выпили по бокалу разливного пива из бочки. Я уже вовсю пристращаюсь к куреву. Купил здесь пачку новой для меня марки сигарет «Столичные».

       А вот и столица Галиции. Первым местом на пути нашего следования оказался железнодорожный вокзал. Он показался мне каким - то запущенным, грязным и неухоженным. Толпы цыган, вперемешку с черномазыми галичанами. Кривые, узенькие, трудно проходимые для автобуса улочки центра города.

         К нам в автобус, где - то в центре подсел гид. Это шустрый, сухонький старичок, лет за шестьдесят, хохмач и балагур. Беспрерывно сыплет всевозможными остротами, по поводу и без повода. Едем, так как мы медики, в какую - то древнюю, бывшую жидовскую аптеку. Небольшое помещение на первом этаже старого особняка. В ней аптекари показывают и рассказывают нам обо всем древнем, средневековом,  что удалось сохранить до сих пор. Фарфоровые ступки, песочные часы, весы и т.д. Мы смотрим с открытыми ртами. Как же, оказывается, медицина такая древняя.

         А некоторые приспособления для изготовления лекарств все те же, что и пятьсот лет назад. И до сих пор используются. Ступки и пестики, баночки и скляночки. Колбы и реторты. Песочные часы, и те по прежнему пересыпают тот самый песок, который отмерял уже не одно столетие.

       Побывали на холме Славы. Почтили минутой молчания тех, кто отдал свою жизнь за то, чтобы мы появились на этом свете. Посетили могилу знаменитого разведчика Николая Кузнецова. Это благодаря ему, И.Сталин был заблаговременно извещен о Курском наступлении немцев, где они и были успешно разгромлены. А действовал он тогда в глубоком немецком тылу, в нашем областном центре, городе Ровно. И мы тогда гордились тем, что и на нашей земле творились героические дела. Над могилой у изголовья росли небольшие деревца рябины и березы. Их привели и посадили земляки Кузнецова с Урала. Рассказывал наш экскурсовод.

        Затем поехали на Старое Лычаковское кладбище попроведать могилу нашего знаменитого писателя Ивана Франко. Высотой около метра на могиле стоял простой гранитный камень, но с барельефом полуобнаженного каменяра с кайлом в руках, закованным в цепи. Он как бы бил им по этому камню. «Лупайте сю скалу!» , т.е. лупите по этой скале! - призывала бронзовая надпись над ним. Имелось в виду, что он призывал лупить, киркою по скале самодержавия -это еще на занятиях по литературе объясняла нам Орехова.

           У кождого в руках тяжкий залізний молот, і голос сильний нам згори, як грім, гримить: "Лупайте сю скалу! Нехай ні жар, ні холод Не спинить вас! Зносіть і труд, і спрагу, й голод, Бо вам призначено скалу сесю розбить."

    В переводе на русский, это примерно звучит так:

    У каждого в руках тяжелый железный молот, и голос сильный нам сверху, как гром, гремит: "Долбите эту скалу! Пусть ни жар, ни холод не остановит вас! Терпите и труд, и жажду, и голод, ибо вам суждено скалу эту разбить . "

         Стоя возле могилы, я попытался вспомнить свои скудные познания в сочинениях этого поэта, но ничего, кроме недословного знания этого самого каменяра и…увы, больше припомнить не смог. Для себя же тогда решил, что при случае пополню багаж своих знаний о нем и его творчестве.

             После акрополя заехали, в какую – то просторную столовую общепита. Как - то так само собою случилось, что я с подносом на конвеере оказался первым. Видно, здорово проголодался… Передо мною стояла дебелая бабища в белом колпаке и в переднике. Она медленно , большим половником помешивала в сорокалитровом баке красный украинский борщ.

    - Мне половину первого, пожалуйста, - скороговоркой выпалил я. Никакой реакции не последовало. «Пани» по - прежнему водила черпаком по кастрюле.

     

    -Пожалуйста, полборща я прошу,- смотрю,  реакции ноль. Тут уже и мои спутники обратили внимание на необычное поведение раздатчицы. И тут до меня дошло.

    -Будь ласка півборщу мені.

        Робот вдруг мгновенно ожил и налил мне полтарелки борща. Очередь, стоявшая справа от меня, дружно грохнула смехом. На дворе стоял 1972 год. В Галичине и тогда некоторые делали вид, что русского языка в упор не понимают.

       Отобедав первым, выхожу в небольшой холл и закуриваю. Под дверью на входе в столовую стоит лейтенант, мент. У него пышная черноволосая шевелюра. Фуражка на затылке, воротник форменной рубашки ослаблен, галстук приспущен. Спиной прислонился к стенке, стоит на полусогнутых ногах и заливается смехом. Возле него напротив трутся две молодые, ярко раскрашенные девицы. Они тоже заливаются смехом. Он травит какие - то скабрезные анекдоты. При этом они беспрерывно обращаются друг к дружке исключительно на «Пан милициянт» и «Паненки». И я уже тогда понял, что слово "Товарищ," никогда здесь в почете не было, но была еще надежда, что его все - таки привьют в сознание «Панов». Увы, я ошибся.

           После сытного обеда посидели в Стрийском парке. Наш разлюбезный гид, заметив, что наша надзирательница куда - то отлучилась, разоткровенничался с нами по - мужски. Очень сожалел, что мы уже уезжаем, что  не сможет вечером сводить нас в ресторан «Высокий замок». А так бы показал нам единственное в Советском Союзе варьете, где девочки с голыми животиками танцуют канкан.    Мы такого дива еще не видели и не слышали, а потому тоже очень сожалели. Я только уточнил на всякий случай стоимость входного  билета. Старичок со смешком ответил, что двадцать пять рубликов всего. А мне стало понятно, что задержись мы в городе даже с ночевкой, то попасть на канкан все равно бы не удалось. В кармане сидела блоха на аркане.

         Потом к нам в автобус заскочил, какой - то вертлявый мужичонка. И увидев, что перед ним одни пацаны, раскрыл полы своей куртки и продемонстрировал на своем худющем теле свиток замшевой светло коричневой кожи.

     -Ребята, покупайте. Продаю почти даром.

        Я сидел рядом, пощупал. Кожа была тонкая, нежная. Мы все тогда денно и нощно смотрели фильмы про американских индейцев. Гойко Митич был наш любимый актер. В костюмах именно с такой кожи он гарцевал на лошадях. Я готов был занять денег, если бы они у кого были.

    - Сколько ты за нее хочешь?- спросил мой сосед по комнате в общаге, Петя Кухта.

    -Всего сто двадцать рублей.

    - А ну, разверни, сколько здесь метров?- продолжал живо интересоваться Петр. « Несун»*, а это оказался именно он, быстро развернул рулон со своего туловища.

     

    - Два с половиной. Хватит на куртку и брюки.

    Петя прощупал весь материал, поцокал языком:

    - Беру. Сложи.

    Они по - быстрому, закрыли вопрос. У Петрухи денежки всегда водились. Я завидовал.

    -А откуда такое добро?- интересуюсь я.

    - А вон фабрика, через дорогу, - показал проворный воришка нам в окно. - Если что, ребята, приезжайте с деньгами. Материалом обеспечу.

        Следующий раз я попал снова в этот город через десять лет. А Петя еще долго носил нам на зависть сшитые по тогдашней моде брюки и куртку с бахромой по наружным швам. В общем и целом, столица западной Украины, так называемый «Пьемонт – Львов», мне тогда не понравился.

     

    ЛЕТНИЕ КАНИКУЛЫ.

     

                   Пацаны начали кучковаться по группкам, по интересам - где и как провести три летних месяца перерыва в учебе, чтобы с толком отдохнуть и копейку  заработать. Где - то быстро нашли объявления о приглашении в стройотряды. И около десяти человек, не теряя времени, уехали. Я тоже имел желание к ним присоединиться, но знакомые земляки, которые уже давно промышляли на шабашках, уговорили ехать с ними. Мол, у нас гарантированно сможешь за месяц-полтора заработать, как минимум, на полгода своего существования в стенах училища. И я согласился.

          Бригада состояла из семи человек. Все на год, три старше меня. Все уже с опытом всевозможных работ. Ехать нужно было в восточные регионы Украины. Основная работа - это скирдовка соломы в погодные дни. Если же заряжались дожди, чтобы не терять время, занимались ремонтом коровников-свинарников. Работа физически тяжелая, пыльная. Самое - то для моего физического развития. Опишу возможно позже.

        За неделю до первого сентября, я уже был дома. На занятия прибыл вовремя, без опоздания.

     

    14. Хмель

    2-й КУРС.

     

     

    См.ФОТО: 1,2,3,наша группа в колхозе на уборке хмеля.4.Те самые шишки хмеля..

     

        Первого сентября нам объявили, что первый месяц учебного семестра мы снова проведем в колхозе. Ну, что же, нам у же не привыкать. Едем. Только в этот раз в другое село, в другой колхоз. И не на картошку, а на уборку хмеля. Лично для меня это что - то новое. Как растет хмель в диком виде, я мельком видел в лесу. А вот чтобы на плантациях, нет, не приходилось. Оказывается, его тогда (возможно, что и сейчас) выращивали в огромных количествах.

             Нас, как и прежде, разместили в колхозном детском садике. Правда, уже в более комфортных условиях. Не на полу, на кроватях. С нами даже изволил в течении пяти минут пообщаться председатель коллективного хозяйства. Он призвал нас к ударному труду на благо Родины и местного колхоза. Мы, серое стадо баранов, по привычке заверили его, что не подведем. Ох, не знали мы тогда подвоха с его стороны. Надеялись, что по сравнению с переборкой картошки, работа с шишками хмеля будет намного легче, но не ту т то было.

       Первый день. Приходим на плантацию. Стройные ряды телеграфных столбов растянулись на многие километры. Сверху по этим столбам натянута стальная проволока. Снизу, в землю вбиты колышки, к которым привязана такая же проволока и тянется вертикально к той , которая натянута горизонтально. На кончиках вверху она загнута крючком. По ней от земли вьется лоза хмеля. Примерно как растет горох по прутьям, воткнутым в землю. Только здесь высота более десяти метров. Каждое растение увито желтенькими, легонькими шишечками. Размером с перепелиное яичко. Шишки прячутся между жесткими, широкими листьями. Расстояние между вертикальными растениями в ряду, примерно, полметра. Чтобы снять такую вертикально натянутую струну, нужно взять ее в руки, потянуть к земле, и резко отпустить. Тогда верхний загнутый крючок соскакивает с проволоки, натянутой на столбах, и растение мгновенно, сворачиваясь спиралью, падает вниз. Нужно еще и успеть отскочить в сторону, чтобы остаться с глазами и без царапин.

       Мы разбиваемся по парам. Я давно уже нашел себе постоянного напарника. Это все тот же Вова Довгаль. Теперь нужно присесть возле этого зелено-желтого калача. Присесть, это громко сказано. Приседать то не на что. Специальных седушек для нас не предусмотрено. Только подсобные, импровизированные. Кусок бревна- это уже хорошо, но его замучаешься таскать за собою. Стоим на коленях. Сидим просто на земле. Но даже наши молодые поясницы быстро устают. У каждого из нас с собою восьми или десятилитровое ведро, и мешки.

          Мы должны быстро-быстро, вручную срывать вот эти желтые шишечки и собирать, натаптывая в ведро. Они легенькие, как пушинки. Когда ведро набито, пересыпаем в мешки. Наша дневная норма  - пятьдесят килограммов. Как оказалось позже, чтобы вложиться в эту норму, нужно пахать без перерывов ни на что, минимум двадцать часов в сутки.

         Каждая пара занимает свой ряд. Вся группа, соответственно, занимает пятнадцать рядов. Параллельно с нами, на других участках работают  местные старшеклассники. Поодаль, тем же занимаются и местные колхозницы. Поля огромные, места всем хватает. Наша «мама» Орехова, естественно, с нами.

        На нее норма не распространяется, но тоже в стороне не сидит. Щиплет шишки вместе с нами. Обычно она помогает старосте группы Адаму Костюку. У меня уже давно в голове крутятся вопросы, но, глядя на остальных, пока молчу. А хочу я спросить кого - нибудь знающего:

        - А для чего вообще нужен этот хмель?

         Сначала завожу разговор со своим напарником. Он высказывает свои познания в пивоварении. Я тоже вроде давно уже читал, что пиво с хмелем повязано как -то. Незаметно подходит время обеденного перерыва. Орехова собирает нас всех вокруг себя, как наседка цыплят.

    - Александра Георгиевна, а для чего вообще нужен этот хмель,- задаю я все - таки вопрос, чтобы избавиться от его назойливого присутствия в голове.

    -Ребята, кто еще не в курсе, где применяется пыльца хмеля?

    -Какая пыльца?- теперь уже одновременно прозвучало хором с десяток голосов.

    - А вы разве не обратили внимание на то, что содержится в этих шишках?- при этом она сорвала ближайшую к ней шишечку и развернула ее лепестки.- Вот смотрите.

        Мы тоже сорвали, и посмотрели. Да, там под чешуей находилась мелкая, желто-охряного цвета, пыльца. Мы и ранее замечали что к пальцам что – то желтое прилипает, но не придавали этому значения.

    -Так вот, - продолжила наша надзирательница,- все, что есть наиболее ценное в этом растении, это именно вот эта самая пыльца. Именно она используется в пищевой промышленности. Я вам тонкостей не расскажу, не интересовалась и не знаю, но собранный вами хмель сначала сушат, потом эту пыльцу как - то там вытряхивают. Килограмм ее довольно много денег стоит. А из нее готовят солод, ну, и соответственно, применяется в пивоварении. А еще хмель применяется в медицине, но это уже вам лучше меня расскажут при изучении фармакологии.

        Мой интерес был почти удовлетворен. Вечером каждый из нас тащил свои мешки в колхозное хранилище. Как негры на плантациях хлопка в южных штатах США. Оказывается, все, что мы за день нащипали, нужно было пропустить через весы. А дотошный колхозный весовщик, взвешивал нашу работу, чуть ли не до миллиграмма. Вот здесь то и оказалось, что мы еле до половины дневной нормы дотянули. Даже наша руководительница была озадачена.  Весовщик тут же что - то там угрожающе пробормотал, что он будет  докладывать голове колгоспу*, о наших «успехах».

      С поникшими от такой нерадостной перспективы ушами мы побрели на ужин. На второй день рвали эти шишки с остервенением. А под вечер поняли, что наши достижения не намного превосходят вчерашние. Стали думать и гадать, как быть?

     - Песок, воду нужно добавлять в мешки! -зашумели со всех сторон.

    - Да, хоть кирпичи. Лишь бы вложиться в норму,- предложил Иван Шикило.

    -Предлагаю взвешивать каждый мешок по несколько раз,- произнес свое предложение я сам.

    -Это как?- загалдела группа.

    - А вот так. Нас тридцать человек. Человек с десять будет толпиться вокруг весовщика, загораживая ему глаза, шумя и отвлекая его. Человек пять оттаскивают мешки от весов на общую кучу. Одновременно еще, человек пять тащат мешки с кучи обратно, пуская их по кругу.

         Идея понравилась всем. Старый колхозный служака возмущался, бормотал в наш адрес проклятия. Кричал, чтобы мы не застили ему глаза. Подозревал, что мы халтурим. Ловил пару раз нас на возврате полных мешков по кругу, но ничего поделать уже не смог. Воду и песок мы тоже добавляли.

         Но с тех пор ежедневную норму не только выполняли, а иногда даже и перевыполняли. По - моему, председатель колхоза от нашего мошенничества ничуть не похудел.

       И ездили мы в этот колхоз еще два раза. На каждом курсе. До самого выпуска. Так что имеем высочайшую квалификацию по сбору шишек хмеля с рекордными результатами.

     

            А пока что продолжаем работать. Недалеко от плантаций - опушка красивого соснового леса. Иногда отлучаемся туда  передохнуть,  там же находим грибы. Много лисичек и боровиков. Их можно пожарить в бляшаной консервной банке на сале. Мелкое, но хоть какое - то разнообразие. Хмель уже всем осточертел.

         Культурных мероприятий в селе никаких. А если что то и имеется, то нас от них всячески ограждают. Мы то такой бандой в шестьдесят кулаков можем наломать больших дров. По вечерам тоска зеленая. Даже зачуханного телевизора и то нет. Орехова живет рядом с нами, в отдельной комнатушке. У нее телеящик имеется, но она его смотрит только со старостой. Мы туда не вхожи. А потому иногда засылаем кого - нибудь по очереди в сельмаг. Там в изобилии продается полюбившийся нам ликер. Он разный. Шоколадный, трояндовый*, лимонный и т.д. Я облюбовал розовый. Он не приторно- сладкий, как  другие.  Имеет,  как  и  все,  соро к градусов  и  приятный  аромат.  Пьем понемногу. Поллитра на четырех. Нам пока что этого предостаточно, но потихоньку пристращаемся. Орехова смотрит на это дело сквозь пальцы. Иногда по вечерам гоняем в футбол на местном стадиончике. Вот и все наши развлечения. Картошку, по договоренности с бригадиром, все - таки заготавливаем, на свое зимнее пропитание. Месяц пролетает быстро. И снова за учебу.

    *Колгосп (укр.)- колхоз

    *Троянда (укр.)- роза.

     

    15. Продолжение учебы

    см.ФОТО:слева направо: Терапевт Супрунец В.П.;пр.физики Лазарчук М.П.; хирург Колтуцкий И.М.;пр.математики О.А.

     

              Школьная программа истекала. В основном, теперь удар направлен на медицинские предметы. Терапия, хирургия, детские и прочие болезни. Начинаем заниматься реальной медициной. Хотя для любого, кто заканчивал училище, а затем институт, программа училищной медицины всегда покажется просто смехотворной.

     

    Хирургия.

     

             Преподаватель Колтуцкий Илья Михайлович. Сорокапятилетний мужчина. Среднего роста, средней упитанности и такого же интеллекта. Мы не сразу, но со временем усекли, что доктор страдает комплексом неполноценности. А дело в том, что коллеги хирурги (в процессе будущей службы, я много раз с такими докторами сталкивался) его оттолкнули от занятия большой хирургией, как не соответствующего этому высокому ремеслу. Его занятие хирургией было ограничено поликлиническим приемом больных по этому профилю и перенаправлением тех, кто нуждался, в хирургический стационар. А непосредственно сам он занимался «малой»  хирургией.  Это панариции, карбункулы, фурункулы и мелкие травмы. К более сложным оперативным вмешательствам Илью просто не допускали. Видимо, по той причине, что руки росли у него не из того места.

            А так как силы и время ему позволяли, то еще и поручили учить хирургии таких будущих «великих светил» полевых ножниц (см. пролог), как мы. Для уровня фельдшеров его теоретическая и практическая подготовка вполне соответствовали. Как - то на одном из перерывов между парами, в порыве откровенности, беседуя с нами в непринужденной обстановке, сознался, что начинал он свою трудовую деятельность обычным трактористом в колхозе. И иногда до сих пор жалеет, что по наитию сменил род своей деятельности, потому как настоящим хирургом  не стал, а от трактора отошел. Мы тогда не придавали значения таким откровениям, но я на всякий случай этот монолог запомнил.

      Возможно, что именно его уровень подготовки нас по хирургии, способствовал тому, что из нашей группы не вышло ни одного светила в хирургии. Есть один, Григорчук, но и он мелкий детский травматолог.

       Худо-бедно он нас неплохо научил делать то, что сам умел. И именно его наука, а не последующая академическая, пригодилась на первых этапах работы, как фельдшером, так и врачом.

     

    ТЕРАПИЯ

        Преподавателем в нашей подгруппе была терапевт Супрунец Вера Павловна. Сорокалетняя, еще на тот момент незамужняя, потому как по своему фасаду от рождения была малопривлекательная, но зато  добрая внутри, и грамотный  специалист в терапии. Возможно, что и благодаря ей, из группы вышла целая плеяда неплохих терапевтов.

          Она, действительно, душу свою вкладывала, чтобы научить нас понимать больного. Начиная от азов по пользованию фонендоскопом, заканчивая умением расшифровывать кардиограммы. Учила выслушивать хрипы в легких при пневмонии, и распознавать полиартриты по распухшим суставам пальцев на конечностях. Определять состояние ЖКТ* по изменениям на языке и проблемы в кишечнике по консистенции испражнений.

    - Ребята,- часто, по - матерински говорила она нам,- вам всем придется работать на ФАПах*, часто в очень удаленных от цивилизации селах и поселках. Совершенно автономно, и там вам никто и ничем не поможет. Вся надежда больных только на вас.

       И мы понимали, и мы старались, впитывали ее слова, как губка воду. А вскоре она вышла замуж и родила здорового ребенка в сорок лет. Мы все были рады за нее.

    *ЖКТ- желудочно-кишечный тракт.

    *ФАП – фельдшерско-акушерский пункт.

     

    16. Лениниана. Дружинники.

     

    см.Фото:Наша группа. Занятия по начальной военной подготовке.Верхнее фото, я сижу крайний слева.

     

     

     

      В то время лично меня особо умиляла одна комната-класс. Она была полностью посвящена личности вождя мирового пролетариата Владимиру Ильичу Ленину. Каждый класс был тогда под что - то оформлен. Наш, к примеру, считался как класс НВП*. Были классы химии, физики и по другим, медицинским профилям. А этот был классом - мини музеем Ленина. Все стены, стенды, напольные застекленные витрины, были заполнены портретами Ленина. В анфас, и в профиль. В полный рост и только лицо. На бумаге и фанере, на полотне и на досках. На пластмассе и на металле… Вышитые гладью и крестиком. Наклеены пшеном, овсом, пшеницей и прочими злаками. Бюсты и барельефы. В полный рост, по грудь и только голова. Помещение не позволяло только притащить сюда копию вождя в полный, или же гипертрофированный скульпторами рост.

        Экскурсоводом была все та - же товарищ Терещук. Она с придыханием в голосе, и чуть ли не со слезливым умилением, показывала и рассказывала историю каждого экспоната. За многие годы существования сотни, а то и тысячи будущих медсестер недоспали много ночей и недоучили массу своих программ, трудясь над изображением любимого и почитаемого вождя пролетариата. Конечно, все что было отображено в металле и гипсе, дереве и пластмассе, это уже были проблемы их отцов. А те, соответственно, тратили деньги из своих карманов или напрягали какие - то связи для изготовления сих «шедевров», лишь бы их чада спокойно смогли получить корочку-индульгенцию на более легкое существование, чем, к примеру, их матери-доярки.

         До сих пор сочувствую ученицам тех групп, которым приходилось в этом классе находиться ежедневно и лицезреть экспонаты беспрерывно. Мне достаточно было, например, побывать там  один раз, чтобы запечатлеть эту халтуру и безвкусицу пожизненно. Хотя допускаю, что кому - то это даже нравилось. Другие быстро адаптировались и не обращали внимания, а третьим, как обычно, все по барабану.

              На фасаде корпуса училища висела бронзовая табличка с профилем Ленина и надписью: « построено в 1967 году. В честь 50-летия октября» Теперь ее давно уже нет. Пусть молодые поколения думают, что оно выросло как гриб. Само по себе.))

     

    *НВП- начальной военной подготовки.

     

    ДРУЖИННИКИ.

     

    - К нам с визитом, прибыл начальник милиции района, - обявила как - то в конце занятий, Орехова. И представила нашим глазам моложавого и довольно симпатичного майора.

    -Ребята, я к вам за помощью, - так начал свое обращение к нам главный мент Костопольщины,- дело в том, - продолжал он спокойным, уравновешенным тоном,- что возможно вы в курсе, мелкая и не очень мелкая хулиганщина захлестнула наш город. И я решил обратиться к вам, молодым, патриотически настроенным, и сознательным комсомольцам.

       Еще никто из высокопоставленных представителей власти, тем более при погонах, в таком тоне к нам за помощью не обращался. Нам, конечно же, это польстило. Возраст, понимаете ли...

        А мы, действительно, поневоле были наслышаны, что преступность в городе зашкаливает. Буквально на днях, я услышал от кого - то из наших городских неслыханное ранее мною слово «розочка». Оказывается, так называется след, оставленный на теле потерпевшего от отбитого горлышка стеклянной бутылки. Так вот парню, нашему ровеснику в шестнадцать лет, буквально в двух кварталах от нашей общаги, такую «розочку» оставили на месте левого глаза. Ни за что. Просто он кому - то из местных бандюков не понравился. Правда, потом были слухи, что ублюдка судили и, якобы, дали восемь лет.

        Слышали мы неоднократно, что существует некий некоронованный «король» города. Называли и фамилию. Лично мне повезло, с этими королями не пришлось сталкиваться. А вот представители «королевских кровей» проникали к нам в общагу. Для них, видимо, преград в городе не было. Заседали в какой - либо из наших комнат. Реально растопыривали пальцы веером и пускали сопли пузырем. Учили нас, как правильно вести себя в городе, и вообще по отношению ко всем подданным короля. Так как обычно они были сильно пьяны, то лично я ничего из их бормотания понять не мог. А на что - то большее они, видимо, не осмеливались. Драки в городе были постоянные и реальные. Именно мы могли потом наблюдать их последствия в хирургическом отделении районной больницы. Ранения бывали часто ножевые, а иногда и огнестрельные.

             Так вот, начальник милиции предложил нам добровольно, всем желающим, подписать с ним соглашение на совместное с милицией патрулирование в городе. На что мы вроде как все одногластно и согласились. Не помню, может кто - то и воздержался, но я не вникал. Лично мне тогда это предложение взбудоражило голову. И вообще было интересно повращаться в этой сфере.

             Через пару дней всем, кто записался, выдали красные именные корочки с золотым тиснением снаружи «ДРУЖИННИК». А в ближайшую субботу после обеда нас привлекли для проверки паспортного режима в пригородных районах города, то есть в частном секторе. Нам с Довгалем в паре поручили проверить одну из улиц. По указанию кого - то из сопровождающих нас милиционеров нам нужно было заходить по стуку или звонку во двор. Представляться, показывая свой документ, и просить всех проживающих взрослых в доме предъявить паспорта. При этом сверяться по домовой книге о прописанных жильцах. А еще нам негласно вменялось присматриваться ко всему, если что - то на наш взгляд происходит не так. Выявлять, но не реагировать самим на наличие самогонных аппаратов, наличие хранящегося оружия и тому подобное.

         Я до сих пор удивляюсь, когда вспоминаю о том переполохе, который мы вызвали среди жильцов улицы. Не успели проверить документы в первом доме, как малышня дошкольного возраста понеслась по улице с воплями:

          «Прячьтесь все, кто может! Прячьте все! Милиция кого - то ищет! Милиция проверяет документы!»

               Уже в следующих дворах нас встречали настороженно и недружелюбно. Документы предъявляли с неохотой. Дальше калитки старались не пускать. Ну, а мы не сильно - то и настаивали. Никто нам за эту работу платить не собирался, и наград тоже не обещали. В общем, свою улицу всю прошли. Ничего незаконного не обнаружили. А после того, никто нас больше почему - то и не беспокоил. Ни в какие патрули мы не привлекались. Но, а вот сами - то мы еще в милиции побывали. Но об этом будет отдельная глава.

     

    Пистолетик.

     

        Иногда наше баловство зашкаливало, не смотря на то, что у некоторых рост достигал уже под сто семьдесят и выше.  Видимо, мы все еще оставались детьми. Просто с течением времени перескочили на ступеньку чуть повыше пятиклассников.

       Петя Кухта где - то раздобыл миниатюрный,  самодельный пистолетик под мелкокалиберные патроны. Вполне себе боевой, на расстоянии до двадцати  метров пробивал любой наш учебник насквозь. То есть с него запросто можно было нанести кому угодно увечье,  и получить самим любые травмы, вплоть до смертельных.

       Раздобыть мелкокалиберные патроны на то время не составляло большого труда. Они почти свободно продавались в охотничьих магазинах.  Вот и пуляли мы куда ни попадя.

           А так как одним из наших мест обитания в летний период была плоская крыша общаги, то мы частенько туда забирались,  чтобы позагорать. И в более-менее спокойной обстановке можно было, расстелив покрывало на песочно - смолянистую поверхность, почитать как учебники,  так и художественную  литературу. А еще посидеть на самом краешке карниза, свесив ноги вниз. До сих пор,  ощущение от самопроизвольной щекотки в ступнях ног непередаваемое. С этой высоты хорошо просматривался весь центр города, а еще двор  городского отдела милиции был весь, как на ладони.

       Ничего умнее мы не придумали, как периодически стрелять по разным движущимся и недвижимым объектам именно в этом дворике. Ну, тупые! Видимо, сам Бог нас берег тогда. Старались, конечно, выбирать тот момент, когда милиционеров  не было видно во дворе. Но ведь они могли нас заметить из любого окна. Думаю,  что просто беседой и внушением дело бы не обошлось. Куда пукалка девалась впоследствии, не помню. Может Петя где - то спрятал дома.

     

    17. Подслушка.

     

    см.Фото:Одна из групп "наших" девушек.

     

     

     

     

     

             Мой постоянный спарринг-партнер в учебе и пара* учебных делах Вова Довгаль был в отличии от многих других, парнем смекалистым. Вместо курева,  пристрастия к пиву и кое – к чему покрепче, он вникал в некоторые тайны физики, химии и другие вещи. Так он первым приобрел где - то мини фотоаппарат, по размеру, примерно, как пачка сигарет. Его объектив открывался, когда внутренняя часть высовывалась, как спичечный коробок, а срабатывала при закрывании. Пленка туда шла какая - то совсем узенькая. В продаже ее не было, поэтому обычную широкую, нужно было в темноте разрезать на ленточки вдоль. Фотографии получались крайне низкого качества, но он учился и совершенствовался.

             В другой раз он меня огорошил тем, что шепнул на ухо: - Сегодня мы будем подслушивать, что о нас говорят наши девки в общаге.

    - Как это? - удивился я.

    - А вот вечером я тебе продемонстрирую.

        И действительно, вечером мы с ним сходили в одну из комнат этажом ниже. Он туда заходил, к какой - то девушке-землячке. Ну, и меня потащил. Оказывается, он каким - то образом распустил о себе слухи, что является мастером по ремонту радиоточек, проводной связи. Вот и сейчас он шел ремонтировать радио. Пришли, посидели, пообщались. Пока я заговаривал девушкам зубы, мой тезка ковырялся в радиоприемнике, который стоял на подоконнике.   Потом он присоединился к нам. Попили чаю, потравили то да се и потянулись к себе.

    - Пошли ко мне в комнату, – потянул он меня к себе. Забежали, и он сразу прильнул ухом к своему радиоприемнику. Там вполне отчетливо были слышны голоса тех девочек, с которыми мы только что общались. Они как раз нас обсуждали. Давали нам краткую и меткую характеристику, не стесняясь в выражениях. При этом, правда, ничего плохого о нас не говорили. Со временем он таким же образом настроил приемник в моей комнате для прослушивания той комнаты, куда ходил я лично. Мы много чего о себе тогда узнали. Никто из девушек  долго не подозревал, что мы за ними шпионим.

        Но рано или поздно все должно заканчиваться. По нашим комнатам периодически проходила с проверкой, так называемая жилищная комиссия. В состав комиссии входили чаще всего педагоги, которые проживали вместе с нами, а также особо ретивые активистки из медсестринских групп. Нас туда никогда не привлекали. И вот такие бригады, состоящие из швондерши и ее компании, ходили периодически из комнаты в комнату, приглядывая за нашим бытом. Спрашивая жалобы и нарекания. Как обычно, мы их не жаловали, но терпели как неизбежность.

          Вот и в этот раз завалила такая свора дам всяких возрастов в нашу и без того маленькую келью. Начали нас учить уму- разуму. Где и как мыть свою индивидуальную посуду. Где ее хранить. Как заправлять кровать, когда и как правильно проводить влажную уборку, и проветривать помещение. Да много до чего могут придраться дамы в мужской обители. Мы, молча сопели в ответ и кивали в знак согласия головами. В это время одна из будущих медсестер, прижавшись к бельевому шкафу, вдруг уловила знакомый голос своей однокурсницы, который истекал из радиоточки, стоявшей на том самом шкафу. Она подозвала одну из своих подруг, указала пальцем на радио, и они стали внимательно прислушиваться к голосам, почему - то совершенно непохожим на голоса всесоюзных дикторов. Теперь Любовь Федоровна, а она в тот раз была в качестве председателя контрольной группы, обратила уже свое внимание на своих подчиненных по группе.

    - Что вы там такое услышали, а!?-девушки сначала отпрянули от шкафа, а потом будучи настоящими активистками, начали лепетать, что там, тыкая пальцами в приемник, мол, там какие - то голоса, очень похожи на голоса наших девочек, соседок по комнате.

    -Да, ну, что вы там выдумываете! - а сама в это время уже пыхтела в направлении к шкафу.

    -Тихо всем! - повелительно, как она привыкла, распорядилась Терещук. Приложив ухо к приемнику, застыла от удивления.

    - Так это же раговаривают Савич Марина с Кучернко Ниной! Что за чертовщина!? Где это они находятся!? А главное, как они разговаривают! Матерятся как сапожники! А ну, сознавайтесь, что это вы здесь устроили? - при этом потянула приемник на себя. Но проводки выскочили из гнезда и спружинили за шкаф. Она осмотрела его со всех сторон, но ничего подозрительного не нашла. Но при этом и звук пропал.

    - А ну-ка идем в комнату к ним!

         И они всей бригадой рванули на этаж ниже. Я быстро открыл окно и вырвал провода, которые спускались по диагонали в ту комнату что мы прослушивали. Концы в воду. В той комнате они тоже все перетрясли, но никаких следов подключения не нашли. Благо, как раз был теплый период и окна почти постоянно раскрыты настежь. Вова девушкам вешал лапшу на уши, что это он им подключает антенну, чтобы приемник качественнее принимал сигналы. При допросе с пристрастием они назвали фамилию Довгаля. Что это он, мол, им чинил радиоприемник. Долго товарищ Терещук пытала нашего Вована с пристрастием, и он сознался, но никаких особых оргвыводов почему - то не последовало. Дело замяли.

     

    18. Рампа.

     

    см. Фото: Сверху вниз. 1.Рампа.2.И.Шикило и В. Улитко на фоне ресторана(и столовой, и буфета) " Кристалл". 3.Бригада " кому -нести-чего-куда".

     

        Не смотря на то, что я почти весь период учебы получал тридцать рублей стипендии, плюс постоянные денежные переводы от родителей и летние заработки, но  денег почему - то хронически не хватало. Думаю, что такая проблема была всегда присуща большинству студентов. Были конечно,  есть и будут ребята прижимистые, умеющие с толком распоряжаться своим бюджетом. Как, например, мой сосед по комнате Петя Кухта. Он каждую субботу ездил на выходные домой, пользуясь тем, что проживал относительно не далеко.

        Возвращаясь назад в воскресенье вечером, он демонстративно пересчитывал свои капиталы, затем откладывал один рубль и десять копеек в потайной карманчик.

    - Это  деньги на проезд к дому на следующую субботу. Ну, а на остальные, буду жить как придется, - приговаривал наш сообразительный Петя. И он при этом никогда, и  ни у кого не «стрелял»  до «получки».

      Были и такие, как, например, Иван Шикило. У этого в кармане никогда копейки не было. Он постоянно у кого - то занимал или перезанимал, потому что, видимо, его в свое время совсем не приучили как вести учет этой паскудной,  постоянно куда-то исчезающей наличности. Конечно, никто из нас на многое тогда и не замахивался, но имущественная прослойка и в «благословенные» советские времена четко просматривалась.

      -Ребята, вы не смотрите что Омельяненко может позволить себе одеваться и обуваться намного лучше любого из вас. Что он катается на новеньких машинах и мотоциклах. И никогда не завидуйте. Просто у него папа работает директором нашей районной сельхозтехники и имеет более приличную заработную плату, чем большинство ваших родителей, - говорили нам пеТагоги, типа Ореховой.

           В группе таких, как Вова Омельяненко было несколько человек. В первую очередь это наши местные, костопольские. У Олега Тверезовского отец был завцехом в ДСК*. Отец Славы Каштеляна - завцехом на стекольном заводе.

       Вова Моцык не скрывал, что его папа неплохо зарабатывает в железнодорожной сфере. Это я перечислил краткий список только тех, кто явно демонстрировал свое имущественное превосходство над остальными в группе. Были, конечно, не бедные пацаны, о которых мы просто ничего не знали. Они умели скрывать свою жизнь.

       Деньги, в основном, уходили на питание. Чуть меньше на одежду и обувь. Много прокуривали, остальное неизвестно куда.... С куревом ситуация обстояла следующим образом. Я, конечно, пробовал эту отраву в школе, и она мне жутко не понравилась, а вот здесь, вырвавшись из - под опеки родителей на «свободу», мы начали себя вести совсем по - другому. Из тридцати человек в группе с самого начала курило семеро. А когда мы выпускались через четыре года, то только семеро не курили. Остальные поддались влиянию тех семерых. В том числе и я.

           Была даже как - то такая ситуация. Любил я в том возрасте шоколадные конфеты. Мои любимые «Мишка в лесу», сто граммов стоили семьдесят копеек. Пять-шесть штук на сто граммов. Съедал, естественно, максимум за десять минут. Сигареты «Орбита», тридцать копеек за пачку. На рубль три пачки. Трех пачек мне  хватало на неделю. Возникла дилемма, на чем остановиться? Что дешевле? О вреде вопрос не поднимался. Победило курево. С конфетами с тех пор я завязал. Наши курильщики, типа Славы Кашталяна, выглядели по сравнению с сопляками, которые не курили, взрослее, и мужественнее. Они уже были похожи (так мне казалось) на настоящих мужиков. Я тогда не подозревал, что он уже и по возрасту старший.

          Тот же Кашталян постоянно балагурил о своих успехах на дамских фронтах. И не смотря на свое отрицательное поведение в быту,  и  хроническое отставание в учебе, он нас интриговал. И мы ему завидовали. Вот и стремились мы, желторотые, от них не отставать. Совсем не соображая, что просто наше время еще не подошло, быть взрослыми. Наставники, об этом никто никогда даже не заикался. В общем и целом мы были здесь брошены на произвол и на наш совершенно еще не сформированный самоконтроль. Вечно голодный, без гроша в кармане, Ваня Шикило, видимо, в поисках выхода из этой ситуации, набрел на источник доходов.

    -Пацаны, есть возможность, каждый вечер иметь свежий червонец в кармане,- почти по секрету сообщил он полушепотом наиболее доверенным, типа меня.

    - Где и как? - загорелись наши глаза.

    - На железнодорожной рампе.

    - А это что еще такое? - я, например, первый раз слышал такое слово. Да и остальные были осведомлены не больше моего.

    - Это такой погрузочно-разгрузочный пункт на станции. Я вам, если кто пожелает, покажу.

    - И что там нужно делать? - распирало нас от интереса.

    -Не скрою, работа предстоит тяжелая. Цена погрузки или разгрузки одного товарного вагона, шестьдесят рублей. На один вагон нужно пять-шесть человек. Грузить, в основном, нужно картошку. А разгружать все, что привозят. От водки до арбузов. Грузоподъемность вагонов стандартная- шестьдесят тонн.

         И потянулись мы по вечерам вкалывать. Честно говоря, эти десять рублей за вечер, иногда до поздней ночи, были не сладкими. Примерно десять-пятнадцать тонн груза на рабов с еще не окрепшими спинами. Но, думаю, что именно здесь лично я узнал, что такое настоящая мужская работа. Здесь то мы, наконец, поняли сколько пота стоит рубль. Именно здесь я подкачал свои хилые бицепсы и трицепсы.

          Кто - то приходил на эту работу один-два раза. А попробовав, обходили ее десятой дорогой. Были, конечно, в группе и такие, типа Григорчука, Андрощука, маменькины сынки, которые гнушались подобной работы. Такие на пушечный выстрел не подходили к той рампе. Они о таком промысле даже и не помышляли. Да, и мы о них тоже нигде и никогда не вспоминали.

             Бывало, что после этой работы, если рано заканчивали, еще успевали заскочить в ресторан «Кристалл», что рядом с общагой. И за пару часов просадить эти жалкие рубли до копейки, снова не имея с утра на что перекусить. Но зато теперь, спустя сорок пять лет, есть что вспомнить...

    *ДСК- домостроительный комбинат.

     

    19. Поездка в Киев.

     

    На фото:1. Киево-печерский монастырь. Вид с высоты птичьего полета.2. Центральный вход в городской зоопарк.3. Центр Киева. Памятник Владимиру крестителю. Река Днепр.4. Надгробие на могиле П.А.Столыпина.

     

            Конец весны, под занавес второго курса группа поехала на экскурсию в столицу. Своим, как обычно, ходом. То есть на автобусе, который арендовало для таких целей училище. Первое, что меня тогда поразило, это еще более-менее сохранившиеся сосновые боры на подъезде к Киеву. Роскошные, толстые вековые сосны на желтом сыпучем, как золото, песке. Зеленые дубравы и перелески. Эти пейзажи напомнили мне тогда все сказки и былины, которые я читал о Киевской Руси.

          Второе, что очень впечатлило и понравилось, это массовое цветение каштанов. Они, как гирлянды на елках, парили в воздухе. Мы приехали ранним утром. Как раз прошел дождик. Воздух был чистым и насыщенный ароматом цветов.

          Первым объектом, куда причалил наш  «ЛАЗ», была Киево-Печерская Лавра. Стояла почти летняя, теплая погода. Меня тогда удивили высокие стены монастырских церквей, побеленные белой глиной и известью. Удивили своей древностью и патриархальностью. Они были в трещинах и местами осыпались. Под стенами расцветали обычные чертополохи и бурьяны. Тогда еще, видимо, и понятия такого не имели, как стриженые газоны. Все выглядело древним и самобытным. Что в принципе так и было.

             Затем нас повели в сами пещеры, подземные лабиринты. На входе сидели нищие в рванье, с протянутыми горстями. Народ бросал им медяки. Мы, как истинные комсомольцы, от них отворачивались. Думаю, что многие из нас тогда были не богаче тех попрошаек. И если бы кто - то незаметно нам предложил пару рублей на халяву, то и мы бы не отказались. Какая - то бесноватая кликуша, в черной сутане визжала возле входа, что вниз могут спуститься только чистые душою, а у грешников, мол, на ступеньках обязательно начнется припадок, судороги и прочие неприятности. Лично я подумал тогда, что у меня еще нет таких грехов, чтобы ей поверить и бояться спуститься в подземелье. В то же время с интересом поглядывал по сторонам и на окружающих. Но, увы, ничего ни с кем тогда такого не случилось.

          Ну, и ладно. Врет, мракобесина, однако. Прошлись по узеньким и кривым тоннелям. Посмотрели на многочисленные мумии «святых» в раках и саркофагах. Заглянули  в щели темных келий. Наслушались всевозможного бреда экскурсовода. С интересом я осматривал только гробницу под стеклом, в которой, якобы, лежал какой - то маломерный «богатырь», Илья Муромец.

         Надышавшись затхлым воздухом древнего подземелья, меня тянуло как можно быстрее на свежий воздух. С полчаса побродили по территории монастыря самостоятельно. Вот здесь - то я и наткнулся на черную гранитную плиту. К моему удивлению на ней было написано, что здесь похоронен премьер- министр  России,  П.А.Столыпин. О «Столыпинском галстуке», мы помнили со школьной программы истории.

       Отобедали в какой - то общепитовской столовке. После этого Орехова разрешила нам часик погулять по городу самостоятельно, определив время и место сбора. Я, Кухта, Кидун и еще кто - то тут же заскочили в такси и попросили отвезти нас на берег Днепра. Видимо, до берега было совсем рядом, потому что мы, даже будучи совсем не местными, заметили, что таксист крутит нас по одному и тому же маршруту уже третий раз. Я зароптал, а когда мы выходили из «Волги», Петя сказал таксисту, что вот тебе треть от зпрашиваемой им суммы и пошел ты далеко -далеко, дорогой. Таксист не стал сопротивляться, понимая, что сам совершил глупость, понадеявшись на полную тупизну сельских лохов.

        К берегу нашей «священной» реки мы подошли с трепетом. Постояли, посмотрели. Убедились что Коля Гоголь, был сильно соврамши, когда писал, что редко какая птица долетит до середины Днепра. Даже серые вороны не напрягаясь  преодолевали его с одного берега до другого. Посмотрели по сторонам, туда-сюда. И тут заметили, что народ толпится возле входа в какую - то большую деревянную бочку.

    -Что там дают? - возникла у нас общая мысль и, не теряя времени, мы подошли, поинтересовались

    - А здесь аттракцион, - ответили нам. Мы уже и сами увидели наклеенную на бочку афишу: «Езда на мотоциклах по вертикали». Цена входного билета 1 рубль.

    - Посмотрим? - переглянулись мы и посмотрели на часы. Время нам еще позволяло. Взяли билетики и прошли внутрь.

            Как раз начинался очередной заезд. Зрителям надо было подняться по ступеням на полочку,  и смотреть внутрь «бочки», сверху вниз. Освещение было предостаточное. Зрителей - комплект. Человек двадцать. Диаметр цирка – метров пять. Низ пологий. Мотоциклов два. Мотоциклистов по два на один мотор. Они одели каски, зафиксировались на седушках. Взревели моторы и понеслось. Мгновенно набирая скорость, мотоциклы оказались на стенках деревянного, состоящего из широких досок-клепок сосуда. Они творили чудеса на наших глазах. Ездили по вертикальной стенке! И не падали. Центробежные с центростремительными силами не позволяли им упасть. Только доски наваливались на ту часть зрителей, мимо которых в тот момент проезжали машины. Шум, гам и выхлопные газы мгновенно заполнили малогабаритное помещение. Зрелищем мы насладились быстро. И снова хотелось на чистый воздух. Подышав еще на берегу главной реки своей страны, решили побывать в метро, так как станция была в поле нашего зрения. Цена проезда пять копеек. Их же и надо было опускать в монетоприемник. Первый раз в жизни эскалатор. Страшно наступать. Боязнь оступиться. Проехали пару остановок в вагоне, вернулись обратно. И уже без такси, бегом, дорогу - то запомнили.

       Быстро добежали к месту сбора. Автобус нас ожидал. По плану еще было посещение зоопарка. Подъехали прямо к центральному входу. Пока разминались, покупали входные билеты стоимостью снова целых пять копеек кто - то увидел в киоске поблизости гаванские сигары в коробках. По пять(!) рублей штука. Почти все курильщики тут же их приобрели. А перед этим где -то в городе мы купили пластиковые противосолнечные очки. И вот банда (блатных и нищих), почти все, натянув черные очки, сунув в зубы сигары, потянулась в проход, на территорию зоопарка. Только сейчас полностью осознаю, как хихикали, глядя на  нас, обезьяны в клетках.

      Орехова пыталась усовещать нас, но куда там. Мы почему - то почувствовали себя в этом новом прикиде очень крутыми и модными. Остаток дня смотрели слонов и львов. Фламинго и обезьян. Тигров и зебр. Только абсолютно пустые наши головы смогли вместить и переварить массу впечатлений, которые мы успели увидеть- запечатлеть, за один день. В автобусе, по дороге домой, все спали мертвым сном.

     

    20. Обо всем по чуть, чуть...

    См.фото: 1. Главный герой наших фильмов в то время, киноактер Гойко Митич.2.Посиделки у «наших» девушек. На фото С.Андрощук и В.Григорчук. 3.Я во дворе училища. 4.На фото половина группы.Слева направо, первый ряд: С.Бугайчук;Н.Дацюк; П.Процюк; С.Кашталян; В.Омеляненко; второй ряд выше-А.Мазурчук;А.Костюк(староста группы);В.Ничипорук;В.Григорчук; Третий ряд-выше-Д.Ясенчук;С.Нестерук; В.Моцык;Н.Корева;Л.Евтушок.

     

    Металлолом.

     

               В наше училище, как видимо, и во все другие учреждения города, по распоряжению горкома партии, спускался план по заготовке металлолома. Уже не помню в каком количество тонн, но его нужно было выполнять. И вот мы, снова переодевшись во что - нибудь попроще, в составе бригады КОМУ – НЕСТИ ЧЕГО КУДА (так острословы в те времена расшифровывали словосочетание «бригады коммунистического труда») разбредались по всем закоулкам города в поисках, где чего плохо лежит из металлических предметов. Находили много чего. В ту пору это дефицитом не было. Известная советская бесхозяйственность позволяла нам подбирать все, что не попадя, и тащить во внутренний дворик училища. Тем не менее, до выполнения плана было еще далеко. И тогда наша мама, которая отвечала и за выполнение плана, долго думая, решила проблему одним махом. Обратилась к отцу Андрея Мазурчука, нашего однокурсника. Его отец в тот период  занимал должность главного инженера районной сельхозтехники. И как по мановению волшебной палочки план был мгновенно выполнен. И даже его машиной доставлен к месту назначения. Так же было и на следующий год.

     

    Редактор.

     

          Вот так, в промежутках между экскурсиями, хозработами, халтурами и пьянками, мы еще и умудрялись познавать чего - то там в медицине.

       Давно кто-  то донес Ореховой что я обладаю кое - какими способностями в рисовании и написании текстов плакатным пером. Вот тут она меня и загрузила. Плакаты и лозунги. Стенгазета группы, всевозможные оформления картинок на Новый год , прочие торжества и массовые мероприятия. Правда, под эту дудочку я мог себе иногда позволить увильнуть от некоторых массовых мероприятий. Типа комсомольских собраний, уборки территории, покраски заборов и прочего. Этой «общественной» нагрузкой мне пришлось заниматься до самого выпуска.

     

    Елена.

     

         На втором курсе у меня появилась землячка-покровительница. В тот период чуть ли не в половине районных центров были свои медицинские училища. Периодически некоторые из них сокращали, видимо, за ненадобностью, а учеников, которые еще не успели закончить, переводили в другие подобные заведения. Так у меня появилась знакомая по имени Елена. Она была старше меня на пару лет, и соответственно, уже более адаптированная в этом мире. Как бы там не было, а девочки лучше нас могли приготовить любую пищу, постирать и привести в порядок одежду. А так как наши родители были давно знакомы, то моя мама попросила Лену взять шефство надо мною. Что она с превеликим удовольствием и исполняла. Теперь у меня халат был почти всегда белоснежным. А мой желудок иногда наполнялся первоклассным борщом, а иногда и котлетами. Я по натуре крайне был тогда стеснительным и сам к ней в комнату не ходил. Поэтому она, будучи девушкой серьезной и пробивной, сама приходила ко мне, и чуть ли не за руку тащила в свою келью. Выгоняла из комнаты своих соседок и наливала мне большую тарелку.

    -Кушай, кушай Вова, не стесняйся.

        В какой - то степени именно благодаря ей, я более-менее адаптировался к женско - девичьей среде в училище. Мы общаемся с ней периодически до сих пор. Могу по - прежнему сказать:

           -Спасибо, Елена, за все! Она для меня была там, и осталась навсегда старшей сестрой.

     

    Кино.

     

             А еще в это время мы очень пристрастились к посещению кинотеатра «Весна», который находился метрах в трехстах от общаги. Целые серии фильмов про американских индейцев с незабвенным Гойко Митичем в главной роли. «Крестный отец», «Анатомия любви», «Офицеры» и прочие бестселлеры того времени снились нам по ночам. Мы становились заядлыми киноманами. Да и цены были вполне доступными - копеечными. Иногда осмеливались приглашать на них своих знакомых девочек. И в течении сеанса, подержать их за ручку…

          Но вот и снова летние каникулы. Я уезжаю за длинным рублем со своими знакомыми, а парни группы разбредаются на три месяца кто куда. Золотые времена были.

     

    21. Акушерство

    Третий курс.

     

    см. ФОТО:Наша подгруппа во время практических занятий.

     

            И снова первый месяц осеннего семестра. Снова хмель и все проблемы, связанные с ним. Повторяться не буду, потому как все было без изменений.

     На этом курсе мы по -  настоящему приступили к изучению медицины практической. А это снова хирургия и терапия. Гинекология и акушерство. Педиатрия и дерматология. Гигиена-эпидемиология-бактериология. Да еще и много всякого, рангом помельче.

        Начну с акушерства и гинекологии, потому что терапию и хирургию уже упоминал.

     

    Акушерство.

     

            Акушерство – это область клинической медицины, которая изучает физиологические и патологические процессы, происходящие в организме женщины, связанные с зачатием, беременностью, родами и послеродовым периодом. Акушерство – часть гинекологии, науки, изучающей заболевания женских половых органов, разрабатывающей методы их профилактики, диагностики и лечения.

        Заболевания, которые изучает акушерство; невынашивание и перенашивание беременности; воспалительные заболевания, которые сопутствуют беременности (гонорея, сифилис, трихомониаз, хламидийная инфекция, кандидоз); и многие прочие.

             Диагностика и лечебные мероприятия в акушерстве

        Основные процедуры, которые проводятся в акушерстве при ведении беременности и родов, а также для выявления сопутствующих патологий:

    · клинические (симптомы заболеваний, синдромы, объективные методы исследования); электрофизиологические; ультразвуковые; эндоскопические (лапароскопия, гистероскопия).

              Акушерство в нашей группе вела пожилая по нашим меркам женщина, Синькова Нина Георгиевна. Вот это настоящий врач и педагог, я вам скажу. Руководитель! Она реально своей рукой ВОДИЛА наши руки при выполнении всех сложных акушерских и хирургических манипуляций.   Именно она научила нас, начиная с элементарного, и до сложного. Научила не бояться крови и запахов. Приучила наши руки быть твердыми и уверенными. И не знаю, возможно, не будь ее, я бы до сих пор, даже пройдя обучение в знаменитой военно-медицинской академии, так бы и не смог выполнять простейшие медицинские манипуляции.

       Именно Синькова заставила нас сделать первые внутривенные инъекции друг другу, разбив перед этим подгруппу попарно. Я благополучно всадил кубиков с пять глюкозы мимо вены Вове Довгалю, а он не менее успешно первый раз промазал мне. Но зато со второго раза мы уже четко попадали кому угодно в эти вены, даже когда они были тончайшими. Это она, держа каждого из нас за руку, водила ложечкой Фолькмана* по стенке женской матки, обучая правильно делать аборты. Благодаря ей, я научился ощущать физически ту стенку. Как будто я своими глазами видел, где она уже очищена от прикрепленного к ней плода, а где еще остались его частички.

      Здесь мы научились смотреть суровой правде жизни широко открытыми глазами. А те же хирурги на занятиях, в лучшем случае позволяли нам лишь смотреть на ход более-менее сложной операции. Даже ни карбункул, ни панариций, самостоятельно вскрыть, нам так никогда и не доверили.

    - Ребята, вы практически всегда будете в одиночку, - говорила она своим таким скрипучим голосом, который доставал нас до живого.

    - Вам будут попадаться самые серьезные случаи травм и заболеваний. Будут случаи, когда нужно оказывать помощь не раздумывая, немедленно. И только от вас будет зависеть жизнь человека. При этом в самом разном возрасте. От младенца, до глубоких стариков. Так что откиньте в сторону все свои глупости и шалости. Раз уж избрали эту стезю, то подходите к делу всерьез.

            Она учила нас принимать роды. Было хорошо и просто, когда женщина рожала не в первый раз, и отсутствовали какие -  либо отклонения в прохождение плода по родовым путям. Но бывали случаи разные. Всяких анатомических и клинических отклонений было немало. Долго рассказывать, да нечего слушать. Тяжелая, одним словом, работа у акушеров. Мы, в основном, еще безусые юнцы вместо того, чтобы влюбляться в девочек и относиться к ним с трепетом, сначала окунулись в изнанку женской плоти. Окунулись - мягко сказано. Мы вляпались по полной. Увидели все то, что обычные смертные мужики никогда в жизни так и не увидят.

         Даже такие «великие знатоки» дамс, как Кашталян и ему подобные, которые корчили из себя, что они уже все прошли и все попробовали, и те резко втянули прямиком в задницы свои ботала-языки после того, как увидели изнанку того, о чем они так беззаботно трепались. Вот, например, идет по коридору дебелая женщина. А у нее через плечо и  промежность, протянута простынь, завязанная на груди узлом.

    - Что с ней, почему она так странно перевязана? - задаем мы вопрос Синьковой.

    - А, так это наша известная ударница - доярка. Она передовая у нас в районе по надоям молока. Всю свою жизнь таскала пятидесятилитровые бидоны с молоком. Чистила вилами коровники от навоза. И вот вам результат. Диагноз у нее: «Выпадение-выворот матки» Как вы уже знаете с анатомии, женская матка держится в малом тазу с помощью целой системы связок и мышц. Но вот у нее они не выдержали физической нагрузки, и матка вывернулась наружу. Тяжелейшее заболевание, чтобы вы знали. И таких диагнозов у наших женщин-колхозниц много. Просто никто этого не афиширует. Ей предстоит тяжелая операция и инвалидизация.

         А еще всевозможные кольпиты и кисты, офориты и параметриты, поликистозы, онкология, и масса прочих болезней попроще. И это только у женщин. А сколько всего прочего у всех полов и возрастов населения! Вы себе пока и не представляете. Так что, мальчики, тяжелую стезю вы себе избрали, но как говорится, назвались грибами…

       И мы, действительно, слабо себе представляли, какой груз взвалили на свои неокрепшие еще организмы, но уже было поздно отступать.

        Забегая далеко вперед, скажу, что из тридцати, двенадцать закончили высшие медицинские заведения, и получили дипломы врачей. Из них двое, я и Андрощук, стали военными врачами. Пятеро остались в армии фельдшерами- прапорщиками. Только трое, фельдшерами в гражданском здравоохранении. Десятеро, так или иначе, рано или поздно ушли из медицины насовсем. Они были шоферами и строителями, базарными торгашами и лесниками- пилорамщиками, проводниками в поездах и кем угодно, но с медициной завязали. К примеру, тот же ушлый, и «многознающий» Кашталян, после служббы прапорщиком, в конце жизни застрял где - то аж в Португалии барменом. Но все это потом.

          А пока, все мы в меру своих способностей, продолжаем вгрызаться в неподатливый гранит медицинских наук. На акушерстве, под руководством доктора Синьковой, принимаем роды все новых и новых граждан Советского Союза. Зашиваем послеродовые разрывы половых органов. По локти в крови и фекалиях- мекониях*. Уши наши закладывает от стонов матерей - родильниц и воплей новорожденных. На всякий случай учимся избавлять женщин от нежелаемой беременности, то есть производить аборты. Вот она, очередная наша жертва, под почти не обезболивающим средством, в те времена - новокаином (крикаином), как его называют медики между собою. Орет благим матом и закусывает свое предплечье от ужасной боли. Мы, под рукой мадам Сеньковой, выскребаем ей матку.

    -Все, все, никогда - а-а-а, близко его к себе не подпущу! - орет сорокалетняя колхозница, - пошел он куда подальше! Пусть сам попробует пройти через эти муки!

    - Да, ладно тебе, - спокойным тоном говорит ей Синькова, - подпустишь, еще и как, сама пригласишь – позовешь его в постель. Через день-два уже и забудешь через что здесь прошла. Из половой щели течет ручьем кровь. Вместе с ней выпадают кусочки плода, который в данный момент своею рукой, в руке доктора, выскребает Серега Шумак. Обильный пот выступает на лбу Сереги. Он знает, что одно малейшее неверное движение кисти руки, и может быть прободение стенки матки. И хотя сейчас за все наши действия отвечает наш наставник, но и нам мало приятного будет, если с акушерского кресла женщину придется срочно перекладывать на операционный стол. Ух, вроде все обошлось. Женщину своими ногами уводим в палату.

       Синькова берет в руки почкообразный лоток, в котором лежат останки несостоявшегося гражданина. Пинцетом их перебирает и говорит:

       - А ведь должен был быть мальчик…  У нее ведь две девочки-погодки. И, возможно, что мальчиков уже никогда не будет. Не знаю по каким признакам она это определяла. Там ведь на мой неискушенный взгляд, было сплошное кровавое месиво. Но с учетом ее огромного опыта, ей было виднее, а мы и не оспаривали.

    - А сколько вам уже пришлось за свою врачебную практику сделать таких операций? - задает вопрос доктору наш групповой красавчик Степа Нестерук, наливаясь при этом пышным румянцем. Его в училище так и прозывают между девушками, Степочка - розочка.

    - Много, очень много, - после небольшой паузы, отвечает акушерка. В Костополе сейчас, примерно, семнадцать тысяч населения. А я за свою практику сделала около тридцати пяти тысяч абортов.

       Эта цифра застряла в моем мозгу навсегда. Бабушка еще жива до сих пор. Лет пять назад мне говорили, что она продолжает трудиться на своем поприще. После нашего выпуска прошло сорок пять лет. Можете себе представить, сколько еще не появилось на свет людей, благодаря только ее умелым рукам.

     

    *Ложечка Фолькмана- инструмент похожий на чайную ложечку, со срезанным дном, и острыми краями этого отверстия.

     

    *Меконий-первородный кал.

     

    22. Гинекология

    На фото: наша подгруппа на занятиях.

     

    Отдельно от акушерства мы еще проходим и курс чисто по гинекологии.

      А ведет у нас эти занятия молодой, симпатичный, стройный, долговязый, с длинной прической доктор Варпаланкай. Венгр по национальности. Здесь обстановка была немного полегче. Кровь и грязь ручьями не текли, но тем не менее, это отрасль медицины, изучающая заболевания, характерные только для организма женщины, прежде всего — заболевания женской репродуктивной системы. Так гласит учебник.

       Заболевания, которые изучает гинекология: аномалии развития половых органов;

       нарушения полового развития; нарушение менструального цикла; и многие другие.

      

    Диагностика и лечебные мероприятия в гинекологии. Прежде чем назначить терапевтическое или оперативное лечение, гинеколог должен провести ряд исследований: гинекологический осмотр; осмотр с помощью гинекологических зеркал; мазки на флору; анализы на гонорею и сифилис; анализ на выявление вируса герпеса, и т.д.

        После получения результатов исследований врач-гинеколог назначает лечение с учетом индивидуальных особенностей каждой пациентки и установленного диагноза болезни.

    Симптомы, при которых стоит обратиться к гинекологу: нарушения менструального цикла; болезненные месячные; кровотечения; проблемы с зачатием ребенка; болезненные ощущения во время полового акта; и.т.д.

       Как вы прочли, одним из главных в исследовании любой женщины, является пункт -гинекологический осмотр. Вот на эти то осмотры нас в первую очередь и привлекали. На осмотре любого человека можно многое чего выявить. А если к нему еще и добавить взятие так называемых мазков из внутренних каналов, тогда поле познания еще более расширяется. На этот осмотр в первую очередь привлекаются те, кто пока еще не жалуются на проблемы по чисто женскому профилю.

       Это представительницы, в основном, чисто женских коллективов. Учительницы и воспитательницы детских садиков. Повара и кондитеры, продавцы и официантки, парикмахеры и доярки. И так далее, по порядку. То есть все те, кто так или иначе в своей работе контактирует с большими коллективами, с пищей и прочими общедоступными товарами. Для них существуют жесткие графики профилактических осмотров. Все они имеют специальные санитарные книжечки, в которые заносятся результаты обследований. Все они, в основном, четко знают даты своих очередных осмотров. Работы у гинекологов невпроворот. Женщины в огромных очередях занимают место под дверями этого кабинета.

     

          Вот здесь - то нас и кидают в бой, на помощь. Мы еще почти ничего не понимаем и не соображаем. А нас и не спрашивают.

     - Делай как я,-  говорят нам наши врачи – педагоги. - Понимание и знания придут позже.  Женщины в гинекологическом кресле с калейдоскопической частотой сменяют друг дружку. Смотровые зеркала* одно за другим летят в тазик для использованных инструментов, потому что на каждую применяется только свежее, простерилизованное. (Тогда одноразовых еще не было). Наша задача ввести это зеркало во влагалище, развести его и ватным тампоном на деревянной палочке провести вокруг шейки матки. Затем этим же тампоном провести по узенькому стеклышку, которое в дальнейшем лаборанты покрасят и под микроскопом рассмотрят все, что там имеется в наборе. Стеклышки подписаны и пронумерованы. Конвеер, куда там Форду с его конвеером...

       Будь моя воля, я бы для всех мужчин в возрасте от 18 до 20 , а потом повторно от 25 до 30 лет ввел бы двухнедельные курсы по акушерству и гинекологии. Теоретические и практические. Для массового прозрения и снятия пелены с глаз. Возможно, что тогда бы было предотвращено массу всевозможных преступлений на половой почве. И не было бы такого количества разводов и абортов. Подход к бракосочетанию был бы намного более осознанным.

      А пока продолжаем бесконечный прием девочек, девушек, женщин, и  «молодых» женщин)). Представьте себе, что бабушкам за шестьдесят и старше тоже иногда нужна помощь специалистов женского профиля. Видел в гинекологическом кресле старушку в 96 лет. Аккуратная такая, худенькая бабуля. С миниатюрными, засушенными, как у мумии, наружными половыми органами. Конечно, совсем другое дело смотреть шестнадцати- восемнадцатилетних. Там все полнокровное и цельное, в основной, массе. Навсегда запомнился мне случай, как я чуть было смотровым зеркалом не лишил девственности сорокашестилетнюю  «девушку». Она с самого начала повела себя необычно, не как все. Работала она где - то уборщицей в детском садике. Ее пришлось долго уговаривать снять трусы. Потом она со страхом и недопониманием карабкалась в смотровое кресло. Долго не могла понять, что ноги нужно развести, закинув их на подставки и оголить весь свой нижний фронт. Чуть ли не силой, оторвал я ее правую нижнюю конечность от левой. Глаза у бедолаги при этом были переполнены страхом.

         При попытке ввести зеркало в щель влагалища оно упиралось во что - то твердое, как в стенку. Пришлось позвать доктора. Тот разобрался мгновенно.

    -Вы с мужчиной спали, когда - нибудь?

    - Н-н - е- е - е- т, - с судорогами на лице промолвила она.

    - Вы не замужем?

    - Н-н-е-е-т-т.

    -Спускайтесь, и одевайтесь,- быстро проговорил гинеколог.

    - Вы состоите, в какой- либо церкви верующих?

     

    --Д-даа, я верующая.

    -Все, вы свободны.

     Она пулей выскочила из кабинета.

    В кабинете были я, врач и две медсестры. Мы все круглыми глазами смотрели на Варпаланкая.

    - Володя, если бы ты приложил чуть больше усилий и все - таки протолкнул зеркало внутрь, то мог бы нарваться на статью об изнасиловании. А я ведь забыл предупредить вас на занятиях о возможности столкнуться с подобным случаем.

    -А что это у нее за препятствие там было, такое плотное? - задал я вопрос в свою очередь.

    - У нее в результате полного отсутствия половых актов во влагалище наступило обизвествление. Все ее выделения вместе с попадающей туда мочой превратились в плотный комок извести. И такое бывает. У сектанток и не только, - хитро улыбнулся доктор.

    - Ну, все, продолжаем работу.

    Через пару дней к нам в кабинет заглянул доктор-дерматолог Корчашкин. Он кивнул мне, как старому знакомому и обратился к Варпаланкаю:

     - Васильевич, у тебя помощников много, может поделишься со мной кем – ни - будь? Я зашиваюсь от перегрузки.

     - Да бери-выбирай любого, я не против.

     - А вон Володю, мы с ним уже давно знакомы, пусть он на меня поработает. Ведь специфика по многим вопросам у нас одинакова.

    -Владимир, ты не против, мне помочь на приеме? - теперь он уже обращался напрямую ко мне. Я никогда не был против чего - то нового и еще неизведанного.

    - Согласен, может у вас еще чего - нибудь новому научусь.

       Далеко идти не надо было. Почти все кабинеты поликлиники были сосредоточены на втором этаже.

         В тот период шла очередная диспансеризация*. И у дерматолога под дверью находился все тот же женский контингент. Здесь, действительно, было много того же, что и у гинеколога. То же смотровое кресло, и те же мазки из зева матки и влагалища. Разница в работе была небольшая, но существенная. Если гинеколог осматривал только одну, специфическую область, то доктор -дерматолог имеет права на осмотр всей территории кожных покровов любой дамы.

        Его рабочий кабинет состоял из двух комнат. Непосредственно кабинет с письменным столом и прочими вещами и смотровая с этим самим креслом. Мне отводилась роль работать возле кресла, а доктор только записывал то, что я ему диктовал. То есть дамы проходили к нему, сдавали свою медицинскую  карточку, и он направлял их ко мне. У меня они раздевались догола. Я осматривал кожные покровы по всему телу и сообщал (в основном), что никаких замечаний нет. Или же нашел то - то и то - то. Тогда уж подходил и доктор, если нужно было убедиться, что на коже есть что - то достойное его внимания и требует лечения или каких - то советов. Затем обследуемая одевала верхнюю часть своего нижнего белья и ложилась в кресло. Я снова же осматривал наружные половые органы, затем с помощью зеркала смотрел слизистую влагалища и шейку матки.

     

         Если замечаний не было, то брал мазок и отпускал посетительницу. При этом все взрослые женщины проходили эти процедуры без какого - либо сопротивления. А если претензий к ним не было, то и без задержки. Совсем другая ситуация наступала, когда в кабинет переступала порог девственница или же еще малоопытная девушка. Некоторые не желали раздеваться при двух мужчинах. Приходилось долго уговаривать, доказывать, что мы и не мужики то вовсе, а так, что-то среднее. Вон, мол, мы даже в специальных белых халатах, колпачках и в масках. В конце концов, снимали одежду все. Некоторые от волнения покрывались красными пятнами и даже дрожали.

          Конечно, при виде особо привлекательных экземпляров, реагировали и мы, вплоть до эрекции, но вида, конечно, старались не подавать. Входит мадам лет двадцати пяти. Вся из себя. С дорогой «боевой» раскраской на лице, и запахом дорогого парфюма. Одежда тоже по последнему писку тогдашней евромоды.

         В те «застойные» времена некоторые тоже умудрялись выглядеть и одеваться неплохо. Увидев сразу двух докторов, она начала жеманничать. Типа, может обойдемся без раздевания и осмотра? А может вы мне поверите на слово? Корчашкин при виде такой красотки, наоборот, и сам, видимо, возбудился. И категорически стал настаивать, что без реального осмотра она никакой записи в своей санитарной книжке не получит.

           Ну, что же, под одеждой она тоже была не хуже, даже наоборот, еще лучше, чем в ней. Ее мы осматривали особо пристально. Как потом уже сказал мне доктор, такие привлекательные, естественно, могут быть в первую очередь мишенью для какого - либо поражения, поэтому никому спуску давать нельзя. 

        Венерические болезни и тогда одолевали население. Она мне запомнилась и дорогим нижним бельем. Особенно я удивился целой сложной системе каких -то ремешков, поясков и подтяжек, которые удерживали на ногах прозрачные, капроновые чулки. Колготки тогда еще сильного распространения не имели. Она все - таки умудрилась разглядеть в щели между маской и колпачком мой юный возраст.

    - Ой, какой молоденький доктор! Может ему еще рано осматривать взрослых девушек? – уже в кресле продолжала артачиться мадам.

    С чего вы взяли? - подал строгий голос Корчашкин,- мы ровесники, просто он очень хорошо сохранился.    При этом сам он был без маски, и со своей густой рыжей бородкой. В общем, прошла она всю процедуру без скидок, как и все. Но когда дверь за ней захлопнулась…

    -Вова, быстро снимай халат, накинь ветровку, и пройдись за этой дамой. Это моя к тебе просьба. Проследи, куда она пойдет.

        Я беспрекословно выполнил просьбу шефа. Проследил. Она вошла в дверь, ближайшей от поликлиники школы. О чем я вернувшись, и доложил доктору.

    - А ну, да, у нее же есть запись в медкарточке, что она педагог английского языка. Благодарю тебя, Володя, за работу. На сегодня все. Завтра продолжим.

        Работал я у него в кабинете, пять дней. Не знаю, не спрашивал, как у него сложилось с этой «англичанкой». Он все - таки был старше меня лет на десять.

     

    С тех пор я много раз ловил себя на мысли глядя на некоторых представительниц «прекрасного пола». «Что же ты бедная так пыжишься, что же ты так напрягаешься? Изображая неприступную крепость?» Что ты несешь свой лобок как хрустальную вазу? Ведь ничего там такого, сверхценноого между ног то, и нету… Тем не менее, через неделю-две, все увиденное на занятиях, постепенно с памяти стиралось, и мы снова с трепетом присматривались к  избранным самкам. Видимо таково свойство мужской памяти и психики.

     

    В ту пору очень популярным был шлягер с такими словами:

     

    Мы вам честно сказать хотим,

    На девчонок мы больше не глядим.

    Они всю жизнь нам разбивают сердца,

    От них мучения нам без конца.

     

    Сколько можно им песни петь,

    Сколько можно капризы их терпеть,

    Быть под наркозом их пленительных глаз.

    И слышать каждый раз отказ, опять отказ!

     

    Припев:

    А как без них прожить, А ну скажи, скажи.

    Без них -то мы куда? Да просто никуда!

    Не даром все века их носят на руках!

    И мы опять готовы руки подставлять…

     

    *гинекологическое зеркало – специальный расширитель из металла(пластмассы).

    *Диспансеризация- это один из видов обследования здоровья населения, представляющий собой комплекс мероприятий, в том числе медицинский осмотр врачами нескольких специальностей с применением необходимых методов обследования, определение групп состояния здоровья, проведение профилактического консультирования и, пр.

     

    23. Эпидемиология.

    см.фото:часть нашей группы...   

     

            Очередными  серьезными,  и интересными  для меня предметам стали  эпидемиология и гигиена.

     

    - Я главный государственный, санитарный врач района, - так нам представился новый преподаватель, - фамилия моя Кочергин Юрий Иванович.

        Перед нами стоял слегка курчавый брюнет среднего роста, с густой черной щетиной на щеках, несмотря на гладко выбритую кожу лица. Взгляд был суровый, но глаза блестели как- то озорно. Лично мне он сразу понравился. Может должность его ответственная меня тогда поразила, трудно сказать.

        Нам польстило то, что в отличии от большинства наших врачей - педагогов, он уже был намного их старше, но при этом старался общаться с нами, как со взрослыми, хорошо понимая, что в большинстве мы еще дети, хотя и уже с большими…

       Он не пытался доказывать нам, что его дисциплина - самая главная в медицине, но при этом неоднократно подчеркивал, что в нашей будущей работе без знания основ – азов профилактической медицины, шагу нельзя ступить.

         Эпидемиология — общемедицинская наука, изучающая закономерности возникновения и распространения заболеваний различной этиологии с целью разработки профилактических мероприятий. Предметом изучения эпидемиологии является заболеваемость — совокупность случаев болезни на определённой территории в определённое время среди определённой группы населения.

         Цель эпидемиологии заключается в выявлении закономерностей возникновения, распространения и прекращения болезней человека и разработке мер профилактики и борьбы с ними.

    У нее есть задачи: Определение медицинской и социально- экономической значимости болезни; Изучение закономерностей распространения болезни по времени; Выявление причин и условий возникновения заболеваемости; Разработка рекомендаций по профилактике и упреждению вспышек болезней. Прогноз и прочие задачи.

     Много чего говорил нам этот доктор, но мало что оставалось в наших на то время стерильных головах.  Там речь еще шла и о предмете эпидемиологии и о эпидемиологических методах. Статистическом - логическом анализе.   Но для нас это уже был перебор.

      Видя по нашим глазам, что утомил, он иногда отвлекаясь, переходил на более прозаические и доступные нашему пониманию вещи.

    - Ребята, а вы знаете что мы кушаем и пьем? - и смотрел за нашей реакцией .

    - Как что? -мычали мы в ответ. - То что купим, приготовим, то и употребляем.

    - Ну, к примеру, колбасу, сосиски вы покупаете?

    -О, конечно, - чуть ли не хором отвечает группа.

    - А вы задумывались когда - нибудь над тем, а из чего и как ее нам готовят?

    -Нет, конечно,- прозвучало несколько голосов в ответ, а остальные задумались.

        И Кочергин стал нам рассказывать страсти-мордасти.   Как оказалось, он во время учебы в институте, в составе своей группы бывал во время занятий на этих самых фабриках, и своими глазами наблюдал процесс приготовления всеми любимых «деликатесов». Как производится, и в каких условиях забой скота.   Приготовление фарша и начинка им целлофановых трубок. Масса крыс в цехах, которые в изобилии попадают в чаны с субпродуктами и в фарш. Полная антисанитария на конвейере. И массу других тонкостей. После чего у нас аппетит к колбасным изделиям пропал надолго.

        По приготовлению других продуктов, типа рыбных, молочных и прочих он тоже подробно прошелся. С тех пор лично я надолго задумывался перед полками в магазинах, приобретая, например, шпроты. Зная наперед, что только испорченную кильку срочно коптят и консервируют, чтобы она не пропала.

         Только преждевременно скисшее молоко не отрпавляют в магазины в виде свежего молока, а превращают в кефиры и ряженки. И вообще, чем сильнее подкрашен и ароматизирован продукт, включая алкоголь, тем более он подозрителен.

        На других занятиях по экологии он попросил кого - нибудь выйти к доске и схематично нарисовать фабрику-завод, как она выглядит для простого обывателя. Никто не шелохнулся. Мы были на тот период до такой степени примитивно развиты, что образное мышление отсутствовало напрочь.

    - Ладно, тогда смотрите, - он мелом на доске в мгновение ока схематично нарисовал массивный забор, высокую трубу и массивный шлейф дыма.

    - Вы согласны с этой картинкой?

      И тут нас пробило: - Конечно да!

    " И как это мы сразу то не догадались?" - подумало большинство.

          Занятие было посвящено загрязнению окружающей среды, ущербу природы и нашему личному здоровью от тех выбросов, что производит наша промышленность.   Наш кругозор, благодаря такому предмету и толковому педагогу, стал намного шире.

    Как - то в процессе диалогов он объяснил нам, молокососам, разницу между бля.ью и проституткой. Как оказалось, даже в таком, вроде как элементарном понятии, мы тоже плавали.

    - Проститутка, мужики, это та женщина, которая продает свое тело за деньги. Это ее работа. А бля.ь, отдается за стакан вина- бормотухи, или просто так, для удовольствия своего, - говорил он. Вот такой был у нас государственный, санитарный врач.

     

    Микробиология. Левчик.

    Чем менее значимый предмет, тем мельче по характеру и педагог. Такие наблюдения лично я сделал давно для себя. Микробиологию нам преподавал  большой по массе своей, медлительный, похожий на плюшевого ЛЕВчика, доктор по фамилии Левчик. Тоненьким, писклявым голосочком он читал нам теорию. А его жена, маленькая, тихонькая, блеклая, под стать ему, вела у нас практические занятия по тому же предмету в местной бактериологической лаборатории. Ничему они нас не научили. Я лично из всего цикла, вынес только понятие о какой-то чашке Петри*. И то что в ней зачем  - то выращивают микробов. Как будто их мало в природе.

     

    Чашка Петри*- стеклянная(теперь чаще пластмассовая) плоская(типа пепельницы) чашка. Названа в честь ее изобретателя. В ней действительно сеют, и выращивают бактерии. Зачем? (см. в Гугле)).

     

    24. День рождения.

     

    см.фото: Мне семнадцать лет.

     

           5 февраля, мне исполнилось семнадцать. Это был обычный день посреди недели. Напряженные занятия третьего, насыщенного учебой курса. Зима, мороз зашкаливал за минус двадцать пять. Это, конечно, пыль для сибиряков, но не в нашем сыром климате меряться градусами с сухой сибирской погодой.

        С утра меня мучила мысль, что надо бы как - то отметить эту дату так, чтобы помнил всю оставшуюся жизнь. Предупредил парней - соседей по комнате, что после обеда куда - нибудь сходим, посидим за чашкой чая.

    Но не - тут то было. Оказалось,  что  сразу после занятий, начальницами на этот день было спланировано комсомольское собрание в составе всего  коллектива училища, а это значит, всех  учащихся. Отсутствие четырех человек, и всех с одной комнаты, было бы, конечно, сразу заметно и несомненно вызвало подозрение. Поэтому выбор компаньона для себя, выпал на моего хорошего товарища и верного собутыльника Гришу Шумака.

        Гриша, быстро прикинув какие могут быть последствия от прогула такого «важного» мероприятия, как комсомольское собрание, цыкнул слюной сквозь зубы в сторону, и перешел на сторону временной оппозиции коммунистическому союзу молодежи.

        Пошли в отдельную кабинку нашего ближайшего ресторана «Кристалл». Деньги на тот случай у меня имелись. Посидели часа три. Хорошо посидели. Начинали с вина, а как расслабились, то отполировали это дело водкой. Кратчайшими тропами, между сугробов через дворы, проникли в общагу и разбрелись по своим кельям.

            Никого из соседей по комнате еще не было. Вставил ключ в замочную скважину и провернул его. Мне было так жарко, что  распахнул все три створки окна. Раздевшись до трусов, прилег поверх заправленной кровати. Просто, чтобы остынуть. И … мгновенно уснул.  Проснулся, как всегда, в пять утра. Все мои соседи мирно спали. Чувствовал себя прекрасно. Никакой головной боли и общей слабости. Только когда выходил из комнаты в туалет, обратил внимание на то, что замок в двери взломан, и дверь была просто прикрыта.

                Полежал, почитал. Начал собираться на занятия. И тут мои коллеги, проснувшись, все одновременно загалдели:

    - Вова, а ты помнишь, что было вчера вечером?

    - Догадываюсь, судя по взломанному дверному замку, но ничего не помню.

    - Ну ты и …не будем говорить кто…Если бы не мы, ты бы сейчас в морге лежал,  как карась в морозилке, - возмущался Петя Кухта.

    - Ну-ну, расскажите, самому интересно. Кстати, как прошло собрание? Нас с Шумаком не спрашивали? – поинтересовался я в первую очередь.

    - Орехова спросила, но мы наплели, что вы задержались в больнице на дежурстве,- тараторил Вова Нечипорук,- но ты лучше слушай, что было здесь.

    - Дайте мне сказать, я все по порядку расскажу, - вмешался наш третий сожитель, Вася Кидун.

       При общении с нами он совершенно нормально разговаривал. А во время теоретических занятий, когда ему надо было отвечать, у него начиналось такое дикое заикание, что доходило до судорог на лице. Поэтому зачастую педагоги, устав смотреть на его припадки, чтобы не терять времени, предлагали отвечать письменно. Чем он с успехом и пользовался. Потому что всегда успевал списать, получая за ответы, как минимум «хорошо».

     - Когда мы вчера пришли с собрания домой, -начал рассказ Вася, - то обнаружили что наша комната на замке. А ключа на доске у дежурной не оказалось. Смотрим в замочную скважину, и что мы видим? Лежит голое тело на кровати, а со щели тянет жутким холодом. Присмотрелись, и оказалось,  что окно открыто. Мы перепугались,  подумали, что ты уже там околел. По быстрому, отвертками, взятыми у соседей, взломали дверь.  Вбежали в комнату. Закрыли окно. Ты спокойно дышал и был розовеньким, как молочный поросенок. Быстро укрыли тебя одеялами. Вот и вся история.

         - Теперь тебе предстоит купить и вставить новый замок. А за то, что мы тебя спасли от верной гибели, еще проставишься, - добавил, как всегда, наш меркантильный Петя. Все обошлось. У меня не было даже насморка.  Но этот день рождения я, действительно, запомнил на всю жизнь.

     

    25. Эпидпаротит.

     

    Синонимы: свинка, заушница - острая вирусная болезнь, вызванная парамиксовирусом и характеризуется лихорадкой, общей интоксикацией, увеличением одной или нескольких слюнных желез, нередко поражением других органов и центральной нервной системы.

     

       Источником инфекции является только человек. Больной становится заразным за 1-2 дня до появления клинических симптомов и в первые 5 дней болезни. После исчезновения симптомов болезни пациент незаразен. Вирус передается воздушно-капельным путем, хотя полностью нельзя исключить возможность передачи через загрязненные предметы.

     

     Симптомы Эпидемического паротита (свинки):

        Инкубационный период продолжается от 11 до 23 дней. У некоторых больных за 1-2 дня до развития типичной картины болезни наблюдаются явления,  проявляющиеся познабливанием, головной болью, болями в мышцах и суставах, сухостью во рту, неприятными ощущениями в области околоушных слюнных желёз. Чаще заболевание начинается остро с озноба и повышения температуры тела от субфебрильных до высоких цифр; лихорадка сохраняется не более 1 недели. Однако нередки случаи заболевания, протекающие с нормальной температурой тела. Лихорадку сопровождают головная боль, общая слабость, недомогание, бессонница. Основное проявление паротита - воспаление околоушных, а также, возможно, подчелюстных и подъязычных слюнных желёз. В проекции этих желёз появляется припухлость, болезненная при ощупывании. Больного беспокоят чувство напряжения и боли в околоушной области, особенно ночью; В некоторых случаях больной не может из-за боли пережёвывать пищу. Возможны уменьшение слюноотделения и сухость во рту, снижение слуха. Боли продолжаются 3-4 дня, иногда отдают к уху или шее, а к концу недели постепенно затихают   Первым в группе свалился от этой заразы Олег Тверезовский. Он, как местный, подцепил ее где - то среди своих друзей, но пока его самого изолировали, он успел щедро поделиться свинкой со всей группой. Сначала заболели первых две –три пары пацанов, которые сидели у него за спиной.

     

       Потом весь ряд. Затем еще половина среднего ряда. В число заболевших попал и я. Оказалось, что на первом этаже нашего общежития давно был предусмотрен, имелся в наличии и был всегда готов принять пациентов, специальный изолятор на две палаты. С кухонькой и санитарным узлом. Вот туда - то нас всех скопом и разместили. Болезнь крайне неприятная, скажу я вам. Сильнейшие боли в области околоушных желез. По этой причине нет никакой возможности открыть рот даже, чтобы попить жидкости, не говоря уже о том, чтобы поесть. А кушать на третьи-четвертые сутки очень хочется. Плюс ко всему этому, лихорадка, озноб и прочие «прелести». Даже разговаривать между собою невозможно. При всех условиях, тишине и покое, даже читать нет возможности. Текст расплывается перед глазами. Телевизора там не было. Тоска зеленая. Только на пятые - шестые сутки, с трудом стало возможно что - то попить, а потом и поесть. Никакого специфического лечения при этом заболевании не существует. Оставалось только тупо отлежать минимум десять суток.

     

       Оказалось, что в общей массе учащихся были девушки, которые даже лично за меня переживали и решили принять участие по моему скорейшему восстановлению. Их было несколько. Всех не запомнил, но миловидную Любу Терещук (полную тезку Любови Федоровны) запомнил. Она стала проведывать меня по несколько раз на день. Приносила разнообразную, свежеприготовленную пищу, которую я уже мог проглотить. Всевозможные бульоны и супы, котлеты и каши. Спасибо, Люба! А вообще то дни, проведенные в этом заточении, остались в памяти, как одно большое и досадное недоразумение.

     

    26. ДСК.

    см.фото: 1.та самя линия по производсву дсп.;2. В.Жириновский возле братской могилы воинам Красной Арии, в центре г.Костополь.3.В.Жириновский предлагает в своем твиттере,П.Порошенко махуть Костопольский ДСК, на Липецкую фабрику...

     

       Не знаю по какому плану, но в один прекрасный день, нас повели пешком километра за три на экскурсию.

    - В домостроительный комбинат идем, - сказали.

     

        Спасибо тому, кто это придумал. В городе вообще было много разных предприятий. И мне лично жаль, что не пришлось побывать на некоторых из них. Типа стекольный завод, где выпускался, в том числе и дефицитный тогда хрусталь. То есть изделия из него. Затем еще был завод базальтовой крошки, а источник базальта, чуть ли не второй по величине в мире, был в этом же районе.

       Короче, пришли мы на этот ДСК. Да, это тот самый, на который долгое время скалил зубы всем известный интриган и проходимец, лидер ЛДПР в России Жириновский, потому, как видите ли, на месте этого комбината в древние –  досоветские времена  располагалась маломощная пилорама, которая принадлежала, якобы, его деду, но мы тогда об этом никакого понятия не имели.

       Оказалось, что это громаднейшее предприятие деревообрабатывающей промышленности. Нам выделили экскурсовода, и он провел нас вдоль почти километрового конвейера. В его начале стояли огромные чаны, внутри которых были какие - то мощные пилы - как зубы дракона, которые крошили все, что туда загружали на мелкую стружку и опилки. А закидывали в эти емкости здоровенные чурбаны, колоды и пни. Затем пережеванное месиво поступало в огромные бассейны, где эта крошка смешивалась и перемешивалась с клеевой, связывающей массой. Я особо не вникал во всю технологию, но в процессе продвижения вдоль конвеера, мы видели, что постепенно эта масса превращается в  ДСП. Древесно-стружечные плиты. Ручного труда на этом конвейере нигде не было.

       В самом конце конвеера, эти плиты, еще парящие высыхающей жидкостью, роботы ловко перевязывали ремнями-лентами и паковали в целлофан. Упакованные огромные пласты тут же подхватывали кары-транспортеры и грузили в кузова громадных трейлеров «Вольво». У нас я тогда таких еще и не видел.

    - И куда все это увозится? –самопроизвольно вырвался у меня вопрос к нашему гиду.

    -Интересный вопрос. Спасибо. Девяносто процентов выпускаемой здесь продукции  отправляется в ФРГ.

      На наших лицах застыли маски недоумения. "Как это в ФРГ?" - читалось на наших лицах. Ведь мы привыкли к тому, что во всех средствах массовой информации, и на всех профильных, с политической тематикой занятиях нам ежечасно вбивали в головы, что западная Германия - сателлит США, наш злейший враг. А здесь на наших глазах какая - то явная нестыковка.

    - Да, мальчики, именно так. В ФРГ идет отсюда продукция. И этим мы платим немцам за все то оборудование, которое они поставили нам для производства этих плит. Все что вы видите здесь, это не наше, это из Германии. И даже пропитка, связывающее вещество, а именно — формальдегидные смолы, тоже поступает от них. Выпуск своего, чего - то подобного мы еще не освоили, и не наладили. И все инженеры, работающие здесь и контролирующие процесс, все немцы. Здесь, за забором завода для них построен даже небольшой коттеджный городок. Все что здесь наше, это территория, древесина и чернорабочие.

          Лично моему удивлению тогда не было предела.

    - А что здесь выпускается еще? - уже не мог остановиться я.

    - Много еще чего всякого. Ведь комбинат называется домостроительный, но чтобы похвастаться своим комбинатом, я вам приведу только два примера. Вся мебель во Дворце съездов в Москве, и в Верховной Раде в Киеве, изготовлена здесь, у нас.

        Правду нам тогда сказал гид или нет, не знаю, но с тех пор, когда в Верховной Раде идет возле трибуны очередная драка-свалка, я переживаю за мебель, чтобы не потрощили, гады, но, кажется, она сделана на совесть, добротно. Уже не одну баталию «народных избранников» выдержала.

     

       Вот такой комбинат был и есть до сих пор в этом относительно мелком городишке. В 2000 каком - то году Жириновский приезжал на смотрины «своего» наследства. Встретили его представители местной администрации. Поводили по комбинату. Накрыли стол. Посидели, выпили. Поболтали ни о чем. Местной шпане он подарил майки со своей мордой и аббревиатурой ЛДПР. На том и расстались. Он убедился, что от пилорамы его деда уже давно даже опилок не осталось.

     

    27. Учеба и снова любовь...

    см.фото: 1.С.М.Сусь, преподаватель фармакологии.2.Т.Шинкарук.3.А.Андрейкив и Г.Маринина.

     

    Фармакология.

     

             Вот здесь - то ни у кого сомнений не возникало. Мы прекрасно осознавали, что этот предмет по любому нам нужен. Уж без аптеки - то в нашей медицине никак. Занятия с нами проводила высокая, стройная, симпатичная, еще молодая женщина, Светлана, по фамилии Сусь. И даже очки, в огромной роговой оправе, не портили ее внешность. Мы старались прилежно изучать все тайны  аптекарского дела. Здесь  впервые поняли, и осознали насколько важен давно закончившийся цикл по латинскому языку. Писали бесконечные рецепты на всевозможные препараты.  Терли в ступках и заворачивали в маслянистую бумагу какие - то порошки и пилюли. Месили и варили мази и примочки. Открывали для себя бесконечный мир целебных трав и прочих растений. Жаль, что цикл был коротким, и мы мало что из него вынесли.

         Правда, через пару лет, когда я за тысячу километров от Костополя, проходил срочную службу в Германии, у меня был интересный случай. В аптеке нашего медсанбата, работал капитан Уткин - провизор. Он мне всеми своими повадками, внешностью, и даже очками, кого - то смутно напоминал. Набрался я как - то смелости и спросил:

    - Товарищ капитан, а вы случайно не были знакомы с некой Светланой Сусь?

       Капитан совсем не удивился моему вопросу, а сосредоточив свои близорукие глаза на моем лице, спокойно ответил:

    - Да, конечно знаю. Это моя однокурсница по институту. А ты ее откуда знаешь?

    - А это моя преподаватель фармакологии.

      Он еще расспросил где она живет, замужем ли. но я подробностей не знал. Тем не менее капитан стал относиться ко мне теплее.

     

    Хозработы и новая любовь.

     

        С приходом весны, нас как всегда, стали все чаще привлекать ко всевозможным хозяйственным работам. Мы красили заборы и заборчики. Деревянные, и из сетки рабицы. Сгребали и выносили мусор, накопившийся за зиму на территории. Ходили в лес и приносили оттуда саженцы граба. Их высаживали в качестве живых изгородей. На хоздворе разбирали какие - то горы дров и досок. Тут же работала циркулярка. На ней какой - то мужичок пилил эти бревна на короткие чурки. Наш Ничипорук сунул и свой длинный шнобель туда, куда его не приглашали. Подрядился помогать этому пильщику. И не заметил, как сунул под диск пилы свои пальцы. Первые фаланги среднего и указательного пальцев левой кисти улетели в мусор за ненадобностью навсегда. Их никто и не искал, так как пришивать уже не было смыла. Там было все раздроблено. Долго он мучил нас своими стонами по ночам.

      Здесь работали и девушки из наших параллельных групп. Они тоже прыгали, как белки, по доскам и бревнам, помогая укладывать их в более аккуратные штабеля. Мне тогда приглянулась одна из них. Стройная, гибкая, с черными тонкими бровями и синими глазами. Ух, как она мне тогда понравилась!

      Вмиг отлетели в сторону все акушерско-гинекологические впечатления. С тех пор я долго за ней следил во время каких - либо совместных мероприятий, но, увы, она на меня совершенно не реагировала. На лбу у нее, как бы высвечивался лозунг: «Я не для вас предназначена! Брысь голопузые!».

       Было заметно, что поклонников у нее предостаточно. И как всегда, мне казалось, что она выглядит старше и солиднее меня. Я тогда еще недопонимал, что ровесницы и те, что постарше нас, это не для нас. Наши еще в школу ходят, а то и еще моложе. Тем не менее, узнал ее имя и фамилию. Анна Андрейкив, эти два слова были для меня завораживающими. Вот так бывает, что среди огромной массы глаза и сердце останавливаются на ком - то одном. И больше долго уже никого другого не замечаешь. Все остальные кажутся совершенно блеклыми на ее фоне, но все проходит, прошло и это наваждение. Остался только смутно различимый след в душе.

     

    Танцы с Тонькой  Шинкарук.

     

           В той же группе с Анной, училась еще одна девушка, которая вроде как была ко мне неравнодушна. Во время внутриучилищных  дискотек, когда объявляли так называемый «Белый танец», Тоня - такое было ее имя, не раздумывая пересекала зал в мою сторону. Приглашала только меня. Красивая, как у куколки, и смышленая  ее мордашка мне тоже  нравилась, но была проблема в том, что и сама она, как кукла, была маленькая- миниатюрная. Да еще при этом, уже было заметно, что склонна к полноте. Конечно, своими упорными приглашениями она щекотала мое самолюбие.  Мне нравилось, что и я для кого - то не пустое место. В группе был целый ряд страдальцев, которых даже такие Тоньки, на танец не приглашали. И они, естественно, мне завидовали. По сравнению с Тоней, я был тонким и длинным. Чтобы хоть как - то выравниваться в ее объятиях, мне приходилось нагибаться, ужиматься, и чуть ли не приседать. Склонив голову ей на плечо, мы так и вальсировали в течении мелодии.

    - Ну что, Володя, выспался за время танца на плече у Тоньки? - как - то удивила меня своим вопросом руководительница группы Орехова. Оказывается, она и здесь зорко следила за нами.

    -Да, было хорошо и мягко, но все - таки маловато по времени для сна, на такой нежной подушечке, - не стал я отрицать, и в этот раз быстро нашелся с ответом.

     

    28. Драка.

    см.фото: центр города тогда."Слава труду", написано на фигуре серпа и молота. Новостройки города-1972 год.

     

     

        В связи с тем, видимо, что у нас своих девочек в училище было «маловато», наши игумени решили, чтобы нас развлечь, пригласить параллельную группу наших ровесниц из РМУ*. Мы, конечно не имели ничего против «свежатинки». Столы, как обычно, накрыли в спортивном зале. Его размеры позволяли закатывать любой фуршет. Столики на четыре человека. По две мисс и по два боя. Столы, так называемые «сладкие». Они уже и тогда были в моде. Чай, печенье, пирожные и лимонады. Пейте девочки с мальчиками хоть залейтесь. Знакомьтесь, общайтесь и танцуйте до упада. Музыканты свои, доморощенные, из группы. Они уже давно спелись и сыгрались. Музыкальные инструменты все современные, электрические. Приобретены снова же на деньги, заработанные всеми группами в колхозах и совхозах.

            А чтобы музыканты тоже могли потанцевать, у нас есть и проигриватели -магнитофоны всякие. Но какое там может быть расслабленное общение под лимонад? Понятное дело, что мы не будь дураками, заранее закупили кое - чего из расслабляющих напитков. Ящик портвейна. Бутылки в раздевалке разложили слоем на мате, вторым матом сверху прикрыли. Небольшими группками отлучаемся, типа на свежий воздух. Дамы тоже особо не ломаются. В ситуацию вникли и прикладываются к стаканам и горлышкам не хуже нас.

        Строгие преподы, думаю, что тоже не одним «святым» чаем себя потчевали, а посему к нам особо - то и не присматривались. Короче, вечер удался на славу. Наобщались, натанцевались…Жаль, что очень короткая встреча была. В восемь вечера гости уже уехали домой на своем автобусе. А мы? Мы же только разогрелись, а тут уже такой облом. А так как это была суббота, и в трех метрах в ДК  танцы, (слова дискотека у нас тогда еще не было) только начинались, то мы плавно переместились из своего спортзала в танцевальный зал городского Дома культуры. О, оказывается нас здесь уже кое - кто давно ожидал. Не всех, конечно, а некоторых индивидуумов. Кашталян, Малицкий,Бугайчук (все местные, и иже с ними) где - то наступили на мозоль своей же местной школоте. Это мы узнали чуть позже. И некто, нам неведомые, сканировали нас на входе. В неподходящий момент, когда я топтался в медленном вальсе с одной местной знакомой ко мне подошел Гриша Шумак.

    - Вова, против наших здесь затевается потасовка, будь осторожен и потихоньку линяем отсюда,- пошептал он мне на ухо. Я принял эту информацию к сведению, но без особого энтузиазма. Лично мне вроде никто не угрожал, и я еще никому здесь не переходил дорогу. Но тем не менее, вечер уже был испорчен. По окончанию танца, отвожу даму туда, где брал. Зал переполнен. Знакомых из местных у меня никогда не было, поэтому, потоптавшись еще для приличия, топаю на выход. Время уже около двадцати четырех. Обычно я в такое время уже вижу третий сон.

       На площади перед ДК тоже огромная толпа, и уже какой - то шум-гам. Ко мне подбегают Петя Кухта, Вася Улитко, Вова Довгаль, и мы своей группкой по тротуару двигаемся в сторону училища. Толпа местных, как огромная туча, тоже перемещается в том же направлении. Там в средине вопли, стоны и крики. Мы не понимаем в чем дело, но догадываемся, что кого - то избивают. Как позже я узнал, всю эту кашу заварил наш Кашталян, а внутри этой толпы толкали и били Пашу Процюка. Правда, видимо испугавшись последствий для него лично, Кашталян все таки выдернул Пашу с лап мордоворотов. Еще и напутствовал:- Беги Паша, беги быстрее, пока не прибили! Ты слишком заметный в темноте, в своей белой сорочке! Прямо напротив парадной двери училища, под тусклым светом фонарей, кольцо толпы разрывается, и драчуны обращают внимание на нашу группку.

           Петю Кухту мгновенно сбивают с ног, и я только успеваю увидеть, как каблук чьего ботинка выбивает ему передние зубы. Мне по спине в это время кто - то прикладывается штакетиной, и я падаю на газон. При этом еще успеваю увидеть, и сильно удивиться способностям Васи Улитка. За ним гонится пара мордоворотов, он подбегает к забору минимум полутораметровой высоты, отжимается в беге одной правой рукой, и перемахивает через него, как будто через низенький барьер. Сам при этом, будучи ростом не выше метр шестьдесят, но с весом под семьдесят. Даже его преследователи на мгновение застыли в изумлении. Больше я ничего не видел. Меня лежачего уже не трогали, перед глазами только мелькали сотни ног. Толпа двинулась  дальше.  Поднялся, отряхнулся, и стал искать кого - нибудь из наших. Но в поле зрения никто не попадал.

            Брел за этим роем дальше, до центральной площади, где в центре стоял серп и молот, с надписью «Слава труду!». Когда я повернул направо в сторону общаги, то увидел очередное чудо. Наших человек с пятнадцать, летели по площади и тротуару с гидравлическими шлангами и дужками от кроватей в руках. Они размахивали ими, как боевыми топориками и копьями. С криками: «Кто тут наших обижает!» врезались в толпу, круша направо и налево всех, кого не по - падя. Толпа начала разбегаться кто куда, в разные стороны. Вдруг из всех закоулков на площадь понеслись ментовские машины с зажженными фарами, и включенными сиренами. Народ мгновенно начал испаряться.

        Я нырнул в тыльный дворик, и по переулкам проник через черный ход в общагу. Здесь все было тихо и спокойно. Мгновенно взлетаю по лестнице на свой четвертый этаж. Захожу в умывальник. Снимаю рубаху, она вся грязная и порвана. На спине широкая багровая полоса от контакта со штакетиной. Умываюсь, и иду в свою комнату. Здесь пусто, еще никого нет. Одеваю свежую сорочку, сажусь за стол, беру в руки какой -то учебник, и усилием воли успокаиваюсь. Через пару минут в комнату, с бешено вылупленными глазами забегает Вова Довгаль.

    - Вова, наших менты вылавливают по всем комнатам. Уже некоторые сидят внизу в воронке. Пошли, скажем ментам, что они ни при чем, попросим, чтобы их отпустили! - и исчез.

       Освобождать своих, по моим тогдашним понятиям, дело святое. Тем более что, как я считал, мы ведь совершенно ни при чем. Ни секунды не раздумывая, бегу по коридору, и так же как только что взмывал вверх, лечу вниз.

    -Во, а вот и еще один! Попался голубчик! - Два здоровенных, мента стоящих при входе хватают меня, как колхозного барана и мельком закидывают внутрь воронка. Не успеваю глазом моргнуть, как я уже в компании себе подобных. Но нас не так и много, я всего лишь третий. Здесь светло, тепло и просторно. Ничипорук, пьяный вдрызг, уже горланит, (где только успел выучить?) тюремные песни. Кухта с окровавленным ртом, молчит, опустив голову.

    - Нас - то за что? - пытаюсь выяснить у мента, который стоит у дверцы салона.

    - Молчи, бандит. Сейчас заедем в участок, там разберемся, кого и за что вы сегодня калечили-избивали.

    " Вот те раз, -подумал я. - Действительно, попался. Ну что же, поневоле придется посмотреть изнутри, как действует советская система правопорядка." Я ведь первый раз попадаю в такой переплет. Ничипорук продолжает пьяной луженой глоткой орать о Таганке. Уже даже начинает надоедать. Я вообще - то люблю тишину. А он у нас еще тот певун. Прошло минут пять. Больше никого не нашли и не выловили. Поэтому дверца закрывается, и мы медленно выезжаем со двора. «Друг» Довгаль меня вызвал на помощь, а сам где - то зашился, и не появился. Молодец, ничего не скажешь. Ментовка наша рядом. Мы ее каждый день видим из окна. Буквально через этот двор за забором, но чтобы попасть туда машиной, нужно объехать полквартала.

       Натужно пыхтя, ЗИЛ-воронок, серо-голубого цвета въезжает на территорию обширного ментовского двора. Нам предлагают выходить. На выходе автоматически заламывают руки, и толкают в какое - то помещение. Как оказалось, это было что - то типа приёмного отделения. Здесь нас всех троих усадили на кушетку, и дежурный мент фотоаппаратом со вспышкой начал снимать наши фотопортреты. Вот уж этого - то я не ожидал. И даже Ничипорук, несмотря на полный отрубон, сообразил, что к чему.

        В городе, прямо в центре, был огромный застекленный стенд под замком. На нем постоянно вывешивались фотографии всех так или иначе побывавших в ментовке под рубрикой «Они позорят наш город». Нам красоваться на этом стенде никакого желания не было. Да и неизвестно теперь, чем это могло аукнуться от педколлектива. Мы стали всячески отворачиваться от объектива. И тогда другой мент хватал нас за волосы и откидывал головы к стенке, а фотограф клацал затвором.

    "Ну, все, прославился надолго",- подумал я.

    - А теперь по очереди подходите ко мне, - сказала какая - то огромная бабища в белом халате.

    - Что, будете давление измерять? - прогугнявил Ничипорук и погреб клешнями по полу к ней, на ходу закатывая рукав сорочки.

    -Да, да, ты угадал, молодой алкаш, - проблеяла густым басом фельдшерица,- Сто сорок на сто, этого можно отправлять в холодную, -констатировала она.

    Второй тоже был с давлением повышенным.

    -А этого можно отпускать домой, он трезв,- сказала ментовская медичка,- у него сто двадцать  на восемьдесят.

    -Отпустим, только пусть сначала напишет объяснительную, как он дошел до жизни такой, - сказал, капитан, видимо, главный на смене. И подал мне лист бумаги с ручкой.

    - А –а о-о ч-чем м-мн-не ту-ут п-писать? – Самопроизвольно вырвались у меня с горла, неподконтрольные звуки. Пока молчал, то и не подозревал что мой язык такой предатель…))

    -О-о-о, да он же языком еле ворочает, а вы говорите что трезв. Они же все вместе пили, и видно, что усугубили немало. В клетку всех. Отобрать документы, ремни и шнурки, - приказал старшой.

    " Ну, вот и все, приплыли ",- просквозила мысль в голове.

    В это время я услышал какой - то нарастающий шум за окном.

    - Что там еще такое? - удивился капитан, а ну- ка сходи, посмотри,- распорядился он сержанту. Тот выскочил во двор. Вернулся через пару минут.

    - Товарищ капитан, там пришла целая толпа таких же, как вот эти. Требуют их освободить.

    -Что!? Как это освободить? - и тоже выскочил на улицу. Я пальцами приоткрыл шторку на окне. Во дворе стояло человек десять из нашей группы и несколько девушек из училища. В толпе я заметил нашего старосту Адама Костюка. Он что - то там жестикулировал перед капитаном. Минут через десять капитан возвратился.

    - Значит так, ты и ты, - показал он на меня и Кухту,  - вы свободны. А ты, - ткнул пальцем он в Нечипорука,- переночуешь у нас, как самый буйный.

               Мы поплелись на улицу. Здесь нас встречали, как героев. Подхватили на руки и давай подкидывать в воздух. Чудны дела твои господи. Сон пропал окончательно. Возбуждение было выше крыши. Так мы с ликованием и передвигались по тротуару. Я спросил Адама о том, чем он убедил ментов. Староста объяснил, что аргумент был один, вы ни в коем случае не являетесь зачинщиками драки. Пусть они их ищут среди своих, городских. На том и сошлись. За это время мы подошли к крыльцу общаги. А здесь снова диво дивное. Чуть ли не весь наш женский монастырь среди ночи вышел нас встречать. Аплодисменты и овации, и в гору чепчики взлетали. Такого я ни до ни после нигде больше не встречал. Полное взаимопонимание и солидарность.

     

          До утра спал, как убитый. Где - то около шести в комнату приполз Ничипорук. Весь злой и недовольный. Ему, видите ли, не вернули ремень и шнурки. И теперь он возмущался на всю глотку, как он, мол, пойдет на занятия?

    - Сегодня воскресение, - пытался я ему объяснить, - еще сходишь в ментовку и заберешь.

    -Я туда больше не пойду!

    - Ну, тогда купишь новые. Заткнись и не мешай спать.

    -Ага, не мешай! Вы тут спали, пока я на нарах замерзал, - Придурок! Кто тебе доктор?

    В конце концов, он тоже вырубился.

            В понедельник нас никто никуда не вызывал. Хотя по виду директрисы и Ореховой, было хорошо заметно, что они в курсе всех событий. На занятиях по хирургии мы делали перевязки тем, кого в субботу «погладили» гидравлическими шлангами. К нам общагу приходили представители местных королей, как всегда под градусом. Что - то пытались выяснять. Кого - то искали. Но ушли не солоно хлебавши. Пете Кухте, вместо выбитых пополам зубов наточили штифты. Со временем все успокоилось и затихло. Наши фото на «Доске почета» так и не появились.

       Через полгода, примерно, нам всем троим пришли повестки явиться к указанному времени в отделение милиции. Мы даже успели струхнуть. Взяли бумажки и поплелись. С нами беседовал какой - то довольно симпатичный майор из областного отдела милиции. Оказывается, нас вызвали, как свидетелей. В областной отдел поступали многочисленные жалобы от потерпевших на местных представителей милиции. Оказывается, что если человек попадал в райотдел без сознания от злоупотребления, доблестные менты их грабили. Обчищали все до нитки. Кошельки, часы и прочее. Затем избивали изощренным методом. Чугунный утюг в валенок, и по мордам. После этого фотографировали и позорили на стенде перед всеми жителями района. В расчете на то, что потерпевшие от стыда никуда и никому жаловаться не станут. 

    Для этого была проведена целая спецоперация. Областное управление милиции, заслало своего агента в город, под видом пьяного командировочного. И он соответственно был пропущен через весь конвеер. С избиением и ограблением. Вот и нас просто пригласили узнать, не отобрали ли у нас какие - либо ценности и вещи. Нам тут же отлегло. Мы заверили товарища майора, что никаких претензий к местным городовым не имеем, о чем и подписали какие - то бумажки. Вот и все. Эпопея закончилась.

     

    29. Общага.

    см.фото:1."вышиванки" были и тогда...2.3.4...во время всевозможных прваздников и прочие минуты отдыха.  

     

     

            Скажу пару слов о нашем проживании в общежитии. Когда все хорошо, то и вспомнить нечего. Как бы там ни было, но особых проблем с комфортом в стенах общежития не было. Тепло и светло. Всегда работали канализация и водоснабжение (вода горячая и холодная в изобилии). И мы никогда не задумывались кто нам это обеспечивает, и кто за это платит. А все что нам тогда мешало, и лично меня обременяло, это то что мы уже устраивали сами.

         До сих пор так и не могу определиться, пошло моей учебе это во вред или на благо. Моим спасение было то, что когда соседи по комнате садились за карты, или уходили по другим комнатам в поиске развлечений, я ложился спать. А когда они еще мертво спали, я в пять часов уже вставал. До девяти утра успевал на свежую голову более-менее подготовиться к занятиям. Умыться, побриться, позавтракать. При этом мне свет, шум и сигаретный дым спать тогда не мешали. А они, ложась спать, электролампочки выкручивали везде, чтобы я их утром светом не слепил. Мне приходилось прятать свой светильник-прищепку вместе с лампочкой, но при этом они оставляли для меня записку, чтобы  разбудил их на занятия любим доступным мне способом. Чаще всего я поливал им головы водой из графина. В последний момент, когда уже сам выходил из комнаты. Они как очумелые, с воплями бежали в туалет и так далее. Веселые были времена.

     

    Спортзал.

     

       Этот зал был достаточно вместительный. Кроме занятий по физической культуре, которые во всех группах проводились по расписанию, здесь происходили и все крупные мероприятия. Как в масштабе одной нашей группы, там и всеобщие. Здесь, в составе всех групп училища встречали все новые годы. Было много всяких праздничных мероприятий. Происходило все это как - то планомерно и ненавязчиво. Все группы готовились. Как в составе различных коллективов, так и индивидуально. Все мероприятия проходили весело и с задором.  Всегда  присутствовал почти весь педколлектив, включая врачей, но, в основном, снова же женская его часть. Такие приблуды, как начфиз, военрук подобные мероприятия игнорировали. Может их жены не пускали в этот курятник?

        На мне теперь всегда лежало художественное оформление. Я рисовал по теме праздника всевозможных персонажей из популярных мультиков. Соответствующие лозунги и плакаты. И работы всегда хватало. Помощников в этом деле у меня, увы, никогда здесь не было, хотя приходилось контактировать с ребятами - художниками Дома культуры. Они мне кое - что подсказывали и иногда помогали. В основном, тушью, гуашью, перьями и кисточками. Интереснее всего проходили концерты художественной самодеятельности и застолья, посвященные встречам Нового года.

      В те годы мы с ума сходили от фильмов об американских индейцах с Гойко Митичем в главных ролях. При случае во всем старались походить на него. Петя Кухта сшил себе костюм из замши. Мы, не имея такой возможности, готовили костюмы маскарадные. К джинсам и курточкам по швам пришивали бахрому. Делали маски, венки из перьев, ковбойские шляпы и т.п. Из хлопушек я лично изобрел, что - то вроде пистолета в кобуре на бедре, а то и на обоих бедрах. С которых в разгар веселья можно было залихватски пальнуть конфетти в сторону девченок. Короче, дурковали во всю.

           К потолку подвешивались зеркальные шары, которые при вращении разбрасывали тысячи зайчиков, от направленных на них лучей. Музыка и танцы до изнеможения. Счастливые и беззаботные времена. Мы еще ни за что не отвечали. От нас требовалось одно, успехи в учебе. Мы от нее в наглую не отлынивали, но и фанатичного рвения тоже не проявляли. В меру своих сил и способностей.

     

     

     Брат Мазурчука.

     

             Как только мы приступили к завершению своего обучения, произошла трагедия в семье нашего однокурсника, Андрея Мазурчука. Всю группу пригласили на похороны его старшего брата. Оказывается он служил в ГСВГ (Группе советских войск в Германии). При невыясненных, (для нас) якобы, обстоятельствах он там погиб. Мне первый раз за мою еще недолгую жизнь пришлось присутствовать на таком скорбном мероприятии.

        Все для меня было вновь. И необычный цинковый гроб с окошком для лица. И духовой оркестр, и воинский салют при погребении. Из разговоров, которые шли во время процессии, краем уха я услышал, что покойный, якобы, служил в каких - то таинственных (для меня) химических войсках. Мол, произошла утечка ядохимикатов и молодой прапорщик случайно ими отравился.

         Я первый раз видел родителей однокурсника, убитых горем. Маленькая, чернявая мать, еще больше почерневшая и преждевременно состарившаяся. Высокий, поседевший и хмурый отец. Тут же я услышал, что, якобы, мать Андрея уже заявила районному военкому, что младшего сына ни за что не отпустит на службу в армию. А ведь нам всем в ближайшее время предстояло туда идти. Знак для нас был не самый хороший, но и обойти службу в армии не представлялось мне тогда  возможным.

     

    30. Экскурсия в Брестскую крепость.

    см. Фото:

    1.в центре-Главный монумент;2.(снизу. слева-направо и вверх)Свято-Николаевский гарнизонный храм (реконструирован после нашего посещения)Гарнизонный собор (Свято-Николаевский храм) У гарнизонного собора очень непростая история. Он был и церковью, и костелом, и даже армейским клубом. А в годы Второй мировой войны в «гости» сюда заходили Гитлер и Муссолини;3.Скульптурная композиция "Жажда";4.Главные ворота крепости;5.План-схема-панорама Брестской крепости;6.Главный вход в Мемориальный комплекс «Звезда»;7.Вечный огонь;8.Скульптурная композиция «Героям границы, женщинам и детям мужеством своим в бессмертие шагнувшим»;

     

        Очередная по плану экскурсионная поездка у нас была в Бресткую крепость. Да, в соседние республики СССР я еще никогда не ездил.

        И вот теперь мы едем официально в БССР*. А конкретно, в крепость - герой Брест. Как всегда, наши сборы были недолги. Мы всегда в таких случаях готовы. За окнами нашего «скоростного» ЛАЗа мелькают знакомые с детства Полесские пейзажи. Болота, перелески, канавы и леса беспрерывно.

        Но вот и сам город. Ничего особенного, как и все областные центры в Советском Союзе. А на его окраине и сама крепость.

    - Мальчики, выходим, - командует наша дочь полковника. Смотрю, вот и гид нас уже дожидается. С ходу и приступаем.

    - Ребята, посмотрите направо, там вы видите речку Мухавец. В 1941 году, буквально на том берегу  была Польша. На тот момент оккупированная фашистской Германией. Там, куда показывал экскурсовод, было какое - то болото. Обильно заросшее осокой и каким - то кустарником. Тогда я подошел ближе. Точно, в том болоте протекала речушка, метра три шириной. Правда, через нее был перекинут узенький пешеходный деревянный мостик с перильцами, но, видимо, по - любому, для танков и прочей техники она тогда была непроходима.

    -А теперь переведите ваш взгляд на фасад крепости.

     Перед глазами была высокая зубчатая архитектурная конструкция из красного кирпича. Посредине широкие ворота.

    - Вы видите центральный фасад крепости. Присмотритесь, вся стена покрыта, как оспинами, воронками от пуль и снарядов. Да, действительно, стена была испещрена этими рытвинами. А ведь она построена не на обычном цементе. Для кладки использовалась известь и огромное количество птичьих яиц, которые свозились возами со всех окрестных сел и селений в течении многих лет. Толщина стен много метров. А строилась крепость под руководством всем вам известного героя, генерала Карбышева. Да, того самого, которого немцы впоследствии превратили в ледяную глыбу, - вещал нам экскурсовод.

           Проходим внутрь крепости. Сами стены прохода были с десяток метров в толщину.

    -Посмотрите, слева и справа вы видите узкие и высокие щели в стенах, под углом в сорок пять градусов. Это бойницы для стрелков из винтовок.

        За воротами перед нами открылось обширное, залитое солнечным светом, почти голое пространство. Оно, конечно, покрыто клумбами, и дорожки вымощены тротуарной плиткой. На газонах были тогда высажены красные розы. Между ними можно было прочитать таблички с надписью «Подарок крепости-герою Бресту от жителей Варшавы».

                   Далее по маршруту был мемориальный комплекс «Звезда». В виде двух мощных бетонных плит, сдвинутых с двух сторон, а между ними была вырезана «воздушная» звезда в виде арки. Под ней проход дальше на территорию. Перед глазами возникает огромный памятник Главного монумента и штык-обелиск, справа от него. Слева скульптурная композиция «Жажда». Гид пояснил, что многие защитники страдали от жестокой жажды из-за отсутствия у них воды. По ночам они пытались пробраться к одному из рукавов «Мухавца». И многие из них погибли у самой воды под выстрелами немецких снайперов. Я, обойдя вокруг скульптуры, тут же нашел целый, но ржавый патрон от крупнокалиберного пулемета. С датировкой «1938 год». Забрал, как сувенир на память.

           Далее мы осмотрели руины и уцелевшие казематы крепости под землей. Немцы выжигали защитников огнеметами, и кирпичные стены местами оплавились так, что превратились в стеклянные потоки, застывшие навечно. Камень плавился, а герои выживали. У нас от увиденного тогда, тоже кровь в жилах закипала.

        Осмотрели Холмские и Тереспольские ворота. Руины Свято-Николаевского гарнизонного храма, постояли в минуте молчания возле Вечного огня. Зашли в один из музеев, где осмотрели композицию в виде гор трофейного немецкого оружия. Я впервые своими глазами видел настоящие «шмайссеры» и «маузеры». Пулеметы и гранаты - тот презренный металл, которым фашисты убивали наш народ.

     

    Так и прошло полдня. Затем - снова в автобус и в обратную сторону. Пообедали в «крайней хате» на границе между Беларуссью и Украиной. А далее сон. И вот мы уже у родного жилища.

     

    *БССР- Белорусская советская социалистическая республика.

     

    31. Финиш колхозному рабству

     

    Вот так и подошел, ЧЕТВЕРТЫЙ выпускной курс.

     

      Естественно, он тоже начинался с осточертевшего нам хмеля. Каждый год в один и тот же колхоз, как в дом родной. Председатель, видимо, уже имел кое - какой опыт работы с выпускными курсами. В первый же день он заявился к нам, и провел что - то вроде кратенькой агитационной беседы. В ней он, как обычно, как и все управленцы в те времена, призывал к победе коммунизма, а в конце просто, не лукавя, пообещал, что если план выполним, то лично накроет нам поляну. То есть обильный стол. Слова «поляна» тогда в ходу еще не было.

       Мы особо на его обещания не рассчитывали. Поляну  себе и сами в состоянии были в любой момент накрыть, но работали по совести, как и прежде, не покладая рук. Все так же объегоривали весовщика, а может еще и наглее, но нормы выполняли. Месяц пролетел, как один день. Когда подошло время убытия, кто - то вспомнил:

      -А где же накрытый стол, который обещал председатель колхоза?

    - А нет ничего. И стол пустой и главы колхозного нет даже дома.

       Его дом располагался рядом с нашим детским садиком, где мы жили через невысокий заборчик.

    Мы уже даже успели обидеться, но тут вдруг в воротах показалась лошадиная морда, за нею телега . Повозкой управлял бригадир, у которого мы были в непосредственном подчинении. Он заехал во двор и скомандовал:

        - Разгружай, ребята!

        Нас долго упрашивать не надо было. Быстро выставили на стол содержимое телеги. А там чего только не было. Перечислю по порядку: казан со свежей ухой, на первое блюдо, картофельное пюре и маринованные грибы с огурцами, квашеная капуста и помидоры, караваи ржаного хлеба и холодцы. А вершиной этого кулинарного благолепия был запеченный килограммов на сорок, поросенок с хреном в зубах. И на вершину пирамиды был выставлен бочонок «оковитой*» домашнего приготовления. Более шестидесяти градусов крепостью. Все это с краником и на подставочке. Пока накрывали стол, слюной изошли.

     

    - Ну, вот ребята, я вам ничего заранее не обещал, но в благодарность за вашу работу, накрыл вам этот стол. Я знаю, кто вам обещал, и сбежал. Но пусть это останется на его совести. Приятного вам аппетита!

      Он пожал каждому из нас руку, запрыгнул в телегу, развернулся и выехал со двора. Пили обычными эмалированными(солдатскими) кружками. Орехова принимала участие в пиршестве наравне с нами. В течении двух часов смели со стола все под чистую. На этом наше колхозное рабство закончилось навсегда.

     

    32. Базар

     см. фото:1.Ужин.2.любили мы "дни молодежи" и отдых на природе.3.Крайний справа Г.Шумак. Обратите внимание на ширину  "клеша".4. Перед поездкой куда-то... 

     

     

     

     

                 Будучи предоставленными сами себе, мы жили на свое усмотрение. Особенно мы, пацаны, из северных, относительно отдаленных от Костополя районов. Те, кто жил недалеко, могли позволить себе на каждые выходные поездку домой. Там мамы их отмывали, отчищали, отстировали и подкармливали. Мы же, представители «дикого» Полесья, могли позволить себе такую роскошь не чаще, чем раз в месяц, а то и намного реже.

          К чему я веду этот разговор? А к тому, что мы не только питались, где и как попало, но и одевались на свое усмотрение. В училище была своя столовка. Меню и качество пищи в ней было  хилое, и жиденькое, на уровне школьного питания для начальной школы. От такого питания мы сами становились почти прозрачными. Не будь поблизости нормальной городской столовой, так и не представляю, как бы выжили.

       А одевались, глядя друг на дружку. Копируя и обезьянничая. В моду только - только что стали входить джинсы и джинсовые костюмы. Как - то пробегая по центру города, случайно увидел молодого парня. У меня аж дух перехватило. Я даже проследовал за ним по тротуару метров сто. Высокий, под два метра, стройный, с длинными волосами, пышными усами и бакенбардами, но что главное, он был необычно одет, не по - нашему. На нем был синий, с отливом морской волны (так потом говорили) джинсовый костюм. Брюки клеш, в обтяжку. А какой был клеш! Мечта салабона! Минимум пятьдесят сантиметров в диаметре. Он в прямом смысле слова подметал ими наши никогда не метенные тротуары. А еще у него были красивые противосолнечные очки в золоченой оправе и какие - то двухцветные, с переходом, стекла. Вверху темные, а внизу посветлее. В наших магазинах тогда таких отродясь никогда не было. Ну, весь он, как с картинки забугорного журнала сошел.

    - Вот это да! - перешептывались мы с Петей Кухтой между собой.

    - И откуда он такой здесь взялся? - продолжал я полушепотом.

    - А ты слышишь, он по - моему поляк, ты слышал, как он спросил прохожего о том, как ему куда - то пройти? У него в словах сплошные Ж и Ш.

    - Точно, - согласился я.

    -Видимо, к кому - то из родственников в гости приехал, -подытожил Петя.

       Польша тогда для нас была жутко далекая заграница, хотя до Варшавы было не дальше, чем до Киева от нас.

       Вот так, маленькими порциями, западная мода потихоньку проникала и к нам. Мы тут же загорелись желанием приобрести и себе хоть что - нибудь, хотя бы отдаленно напоминающее нечто подобное такому костюму.

      Так с мечтами и уехали на летние заработки. Кто на шабашку, кто в стройотряд, а осенью, как на заказ, по щучьему веленью, по - нашему хотенью, мы на местном базаре увидели джинсы! В изобилии они были. Конечно, это были совершенно не те, что я видел у поляка, но тем не менее, за неимением, как говорится. Мы их тут приобрели. И стоили они столько, что были даже нам по карману - пять рублей. Они были даже расклешенные. Правда, не до такой степени, как у того же пшека, но двадцать восемь сантиметров было. В принципе, нас тогда это устраивало. Правда, курточек к ним еще не было. Да и материал был какой-то не тот.  Это даже мы, неопытные в этих делах тогда подметили, но это еще не все, тут же мы увидели туфли на платформе. Какие - то они были почти розовые, халтурные, но зато какая платформа! Сантиметров пять. А продавали их какие - то подозрительные личности, но говорили, что, мол, они белорусы. Да и снова же, цена доступная. А мы же только что с шабашки, маленько при деньгах. Короче, слегка подлохматились. Бегом в общагу, переодеваться. Через пару минут выползаем из келий на всеобщее обозрение.

            Все, как один, «подросли» на целых пять-шесть сантиметров. Стали высокие и стройные, но какие - то еще не складные. Но ничего, быстро освоились и приобрели осанку, постигая передвижение на деревянных ходулях. Только приноровились к обновке, как тут снова супермодная вещь. Болоньевые плащи. Это вообще, было что - то с чем то. Правда, цены даже для наших «переполненных» деньгами карманов, высокие, но отставать от тех, кто уже прибарахлился, никак нельзя. Поэтому экономим на всем, напрягаем родителей, и приобретаем вожделенную, шуршащую при малейшем движении тряпку из химволокна. Наша пресса тут же попыталась было понизить рейтинг нашего приобретения, сообщая о том, что японские рабочие, мол, носят комбезы из такого материала. А наши, мол, рвутся, облачиться в этот пулемухонепроницаемый , воздух не пропускающий плащ. Но мы старательно делаем вид, что эту заметку не заметили. Чего уж там, если все носят, если модно, то и нам отставать нельзя.

     

     

     

     

    ПИТАНИЕ.

     

           По ходу повествования,  неоднократно упоминал о нашем пропитании. Но хочу все - таки скомпоновать этот раздел. Все проживающие в общежитии, существовали впроголодь, но исключительно из-за своей беспечности и непонимания жизни. Если бы хоть кто - нибудь из педколлектива вник в эту сторону нашего быта, возможно, что он бы ужаснулся. Питание наше было, как у волков. То есть совершенно не регулярное, а эпизодическое. При наличии стипендии, у большинства. Подпитки из дома деньгами и продуктами. Денег заработанных в летний период, и даже той, привезенной из колхоза картошки, можно было быть нормально упитанными.

      Но увы. Основная часть нашего наспех и на время сколоченного коллектива этого недопонимала, потому что никто нас этому не научил. Большая часть денег уходила  все - таки на питание. Но и не меньшая, на все, что угодно, без чего можно было и обойтись. Пиво, сигареты, вино, водка, кино, безделушки.

       Меня спасало только то, что был с детства приучен рано вставать. А желудок с утра требовал хоть какой -  нибудь заправки. В тумбочке почти всегда был кусок хлеба, сахар, чайная заварка. Холодильник на кухоньке был один, общий, маленький, но мы в нем никогда и ничего не держали. Сами понимаете, общий он и есть общий. Ума на то, чтобы приобрести себе в комнату не было, но по любому хоть какой - то чай с утра я пил. При наличии сала и яиц мог сварганить и яишницу.

       Училищная столовая. Где - то на первой перемене, выстояв огромную очередь, можно было перехватить котлету за девять копеек с гарниром и чай. Это при наличии денег. На сигареты они почему то всегда находились, а на котлету нет. По окончанию занятий часто (снова же если было за что) шли в городскую столовую на обед. За пятьдесят-семьдесят копеек можно было вполне сносно пообедать. Это первое, второе, и компот. Иногда я брал двухсотграммовый стакан сметаны за тридцать копеек. Ужин, а это уже как получится. Вася Улитко, представитель Заречнянской диаспоры, любил и покушать, и не гнушался приготовлением пищи.

     

    33. Бунт

    Распоясалась наша преподавательница обществоведения. Почему - то женщина возомнила, что она, по крайней мере, в границах училища - пуп земли. Может у нее происходили какие - то сдвиги с психикой. Может наступал какой- то известный женский период. Отсутствие мужчины и тому подобное, но она начала нас прямо чуть ли не физически грызть на своих занятиях.

         Потоку всяких мерзких кличек и обзываний не было конца. Лепила двойки, заставляла вызывать родителей – не ближний свет, по поводу и без повода. Группа взвыла. Никто из преподавателей так плохо к нам не относился. Собрались мы как - то всей группой после занятий (отсутствовал как всегда только Малицкий, этот отщепенец и до финиша не дошел). Думали-гадали, что нам с ней делать дальше... Сколько же, мол, можно терпеть. Для начала решили написать подметное письмо директору.

       Как решили, так и сделали. Накатали на два стандартных листа. Перечислили в нем все свои претензии к нелюбимой, написали, что мы терпеть не намерены, что на ее занятия больше не пойдем, что при отсутствии положительной реакции со стороны начальства копию письма отправим в райком первому секретарю. Подписались все. Пара-тройка из «болота» пытались всячески увильнуть, но под нажимом коллектива тоже поставили свои закорючки, с реальными фамилиями. И подсунули конверт под дверь кабинета директрисы, а сами, когда подошли ее часы занятий, ушли в спортзал.

          Что тут началось! Засуетились, заметались наши «монашки». Первой в спортзал прибежала, конечно «мама» наша.

    - Ребята, вы почему не в классе?

    Толпа делала вид что не слышит, продолжая гонять мяча в баскетбол.

     

    - Мальчики, остановитесь! Выслушайте же вы меня!

     Остановились. Замерли.

    - Мы вас слушаем, Александра Георгиевна, - раздалось из толпы. Ее мы по любому уважали. Она - то нас никогда не оскорбляла с предвзятостью.

    - Я вас понимаю, ребята, но и вы меня поймите. Ведь в первую очередь они обвинят во всем меня. Мол, это мое воспитание сказывается.

    - Понимаем, Александра Георгиевна. Но пусть она перед нами извинится и пообещает впредь не издеваться. А мы что, мы завсегда. Сейчас пойдем в класс.

        И дружно потопали в свою конюшню. Расселись по своим местам, ожидаем. Они пришли всей когортой. Впереди директорша, за ней завуч, потом Терещук, а дверь за всеми закрыла Орехова. У всех на лицах отражался испуг. Не смотря на всю попытку его маскировать. Сергейчик блаженно улыбалась. У Терещук читалось на лице смятение и растерянность. Лина была, как всегда спокойна и безразлична. На лице Ореховой, тоже как всегда, одна строгость. Мы сидели. Они перед нами стояли, как провинившиеся.

    - Товарищи,- начала по своему положению, директор, - я прочитала ваше письмо,- теребила она в руках наше послание. - Мы обсудили его в составе руководства училища. Любовь Федоровна признает свои ошибки в преподавании и обещает впредь их не допускать. Подтвердите, Любовь Федоровна.

    - Да, ребята, я согласна с теми требованиями, что вы написали. Действительно, иногда я перегибала палку. Извините меня. Обещаю впредь ничего подобного не допускать.

        Она стояла перед нами, как будто из нее вынули золотник, и спустили годами накопленную спесь вместе с жиром.

    - С вашего разрешения я это письмо уничтожу? Хорошо ребята? И будем считать, что вопрос закрыт? - спрашивала нас директриса.

    -Хорошо, согласны,- забубнели мы себе под нос.

    - Тогда продолжайте заниматься. Мы уходим, а Любовь Федоровна продолжит урок.

             Верхушка нашей бурсы, мелкими шажками покинули класс. Занятие продолжилось, но уже в таком духе, как будто мы присутствовали на каком -ни – будь необязательном собрании. Где никто никому ничего не должен, а проводится оно лишь для галочки. Из Терещук как будто вынули стальной стержень. Она что - то там мычала, как будто траву жевала. Мы, соответственно, даже не вникали в смысл ее слов. Так ее цикл занятий и прошел, без всякого воодушевления. Больше она к нам вообще не имела никаких претензий. И мы к ней тоже.

           На выпускном курсе, видимо, везде все просто и легко. Педколлектив относится к нам хоть и с минимальным, но уважением. Больные нас уже не боятся. И мы выполняем массу всяких процедур. Нам доверяют. Всевозможные инъекции, перевязки, и даже мелкие оперативные вмешательства. Нам доверяет медперсонал больницы и поликлиники. Мы уже много чего умеем, (а еще больше не умеем). Но самоуверенные. Мы знаем, что большинство из нас действительно окажется на ФАПах*. И там мы можем встретиться со всякими ситуациями, но надеемся на авось. Тем более что до призыва в армию совсем немного осталось, а там нас ждет совсем другая школа. Лично я надеюсь, что служить повезет по своему профилю. И там я получу большую практику, прежде чем вернусь в гражданское здравоохранение.

     

    34. Вечерняя школа

     

         Где - то в начале третьего курса, я случайно узнал, что наши местные однокурсники (не все), оказывается, кроме того, что учатся вместе с нами, еще и ходят в вечернюю школу. В девятый, а потом и в десятый класс. Лично моему удивлению тогда не было предела.

    " А это еще зачем?"- задавал я вопрос всем подряд. Основная масса, таких же баранов, как и я, ответа на него не знали. Но, в конце концов я все - таки не помню у кого, но выяснил в чем загвоздка.

         Оказывается, то образование за среднюю школу, которое мы здесь получаем, параллельно с медицинским, совсем не то, что обычный аттестат о среднем школьном образовании. Наше среднее, ну очень специфическое. И дает нам право на поступление исключительно только в высшие МЕДИЦИНСКИЕ учреждения. А если вдруг, кто - то наконец понял, что медицина,  это не то, что хотела его душа, то ему остается только запить эту непонятку водичкой. Никогда он уже не станет ни инженером, ни архитектором. Чтобы сменить профиль, сначала нужно по любому обзавестись АТТЕСТАТОМ о школьном среднем образовании.

        И вот такие хитрецы, типа нашего громогласного Малицкого и тихони – отшельника Омельяненко, оказывается, для проформы, еще и посещали вечерние занятия в одной из городских средних школ. А так как школа эта находилась через дорогу напротив училища, то кто - то из наших глазастых их там и заметил. Кто - то в группе, во время занятий, задал этот вопрос нашей руководительнице группы.

    - Александра Георгиевна, с какой целью они еще и в школу ходят?

       Мы все навострили уши, и она это заметила. Сначала мама опешила, потому что попала в двойственное положение.

      А потому начала что - то мычать о том, что… а оно вам мальчики надо, чужое горе? Типа, если им здесь мало нагрузки, то пусть себе ходят. Вам - то какая разница?

    "Э, нет, - здесь я уже себя сдержать не мог, - как это пусть ходят? Вообще вопрос то звучал, с какой целью!? А мы тогда почему не ходим?"

    - Игорь, для чего ты пошел на занятия в вечернюю десятилетку? - перевела мадам вопрос, непосредственно тому, кто был одним из виновников мелкой смуты в группе.

    -Ну, я это…, - начал он по обыкновению мычать, если хотел увести ответ в сторону.

    -Да ты не мычи, а отвечай по существу, - зашумел коллектив, здесь мы уже все пожелали услышать истину.

    -Ну, возможно, что я буду поступать в институт не по медицинскому профилю.

     "Ах вон оно в чем дело, - прошуршала мысль в головах всей группы. -Так оказывается, мы попали в капкан, о котором даже не подозревали."

     И только единицы из нас, а скорее всего их родители, прозрели в этом.

    - А это законно, то что они туда ходят? А нам можно?

    - Полагаю, нет, -  промямлила Орехова. А на лице ее было написано, что вам нельзя потому, что вы с другого теста, и другого замеса.

    - Как это тогда понимать? - не унимались мы.

    - Я разберусь, мальчики, и вам доложу, - снова промямлила наша самая честная и преданная делу и партии, коммунистка Орехова.

     

     Да, они больше в той школе, вроде как не появлялись. Да, она нам как - то невзначай доложила, что вопрос закрыт. Парни больше не посещают вечерние занятия, но по всему ее внешнему виду лично мне было понятно, что она говорит это неискренне. Думаю, что они все - таки получили свои аттестаты о среднем образовании. Возможно, что в какой- нибудь, более отдаленной от училища школе.

     

    35. ГОСы. Выпуск.

    на фото: Напряженная повседневная учеба в нашей группе.

     

     

     Пять учебных месяцев четвертого курса, пролетели незаметно, как пять дней. И ничем особо не запомнились. Детские болезни, физиотерапия, все та же терапия и хирургия. Шла обычная шлифовка наших ничтожных знаний в медицине. Лично я надеялся, что только будущая практическая работа позволит и заставит, самостоятельно подтянуть свои теоретические и практические навыки и познания в медицине. И особо рассчитывал на практику во время предстоящей службы в армии. Ну, и если повезет, то возможно, что удастся поступить в медицинский вуз.

             Конечно, мы волновались. Думаю, что вряд ли найдется настолько самоуверенный студент, который совершенно не беспокоится о предстоящих государственных экзаменах. Готовились все, читали и зубрили  усиленно. Наступила даже какая - то тишина в наших комнатах. Понимали, что это серьезно. Даже наши отъявленные прохиндеи понимали, что потерять на финише все - что было потрачено (приобретено) за четыре года, будет жалко и очень обидно.

     

        Председателем госкомиссии был главный хирург района, все тот же Коза. Сдавали хирургию, терапию. Теперь каждый беспокоился только о себе. Если сам себе не поможешь, то уповать на дружбу не приходится. Не знаю, уже не помню, как и кто сдавал, но и этот барьер преодолели все. В совокупности я набрал четыре с половиной балла. И сам считал, что оценен по справедливости. На большее и не претендовал. За баллами сокурсников не следил, но был у нас и сюрприз. Из тридцати  один из нас получил внезапно-красный диплом. Степа Мартынович, нигде и ни в чем незамеченный «тихоня». Никто и не подозревал, что этот парнишка, в течении всего периода учебы не проявлявший никаких особых проблесков умственных способностей, вдруг вырвется в дамки. В тайну его покраснения вникать, уже не было времени, да и всем было по барабану. Хотя все понимали, что дело нечистое. Остальные были довольны по приципу: «Лучше синий диплом и красная морда, чем на оборот  .. ))»

     

    ПРОВОДЫ.

     

        До сих пор не знаю, с каких таких соображений, игуменьи отказали нам в официальном аккорде завершения учебы. Дипломы вручили сухо, в нашем классе, без шумового сопровождения. Как будто это были какие - то квитанции с правом на дальнейшее существование в новом статусе. Никакого торжества. Могу только догадываться про обиды, какие мы принесли руководству заведения. И как только мы поняли, что являемся здесь на правах нелюбимых пасынков, то приняли решение организовать выпускной сами себе.   На такое отношение к нам, конечно, обиделись все. Независимо, кто, в каком статусе пребывал в период учебы. И чьи - то любимчики, и не очень.

     

       Сбор и торжественную пьянку решили провести в одной из наших комнат. Для этого всю лишнюю мебель из нее вынесли. Посредине поставили и накрыли длинный стол. Накрывали на скорую руку. Сложились и закупили колбасы, рыбы, мяса, хлеба. Ящик, двадцать бутылок водки «Старокиевская». Вася Улитко привез из дома десять литров крепчайшего самогона. Для полировки желудков особо устойчивым, купили и ящик пива. Все это расставили на столе. Так как помещение было маловатым и тесным, сидеть было негде. Поэтому решили не рассиживаться, а отужинать стоя.

     

    За день, от суеты связанной с убытием, намотались все. Проголодались и устали. Приступили к застолью в девять вечера. К двенадцати часам ночи было выпито и съедено все. Мне нужно было в шесть тридцать утра быть на железнодорожном  вокзале. Я еще оставался в сознании. Из комнаты все повыходили. Я сходил в свою келью, взял полотенце и пошел в умывальник. Почистить зубы, всполоснуть ноги. Прямо в конце коридора столкнулся с Ореховой.

     

    - Добрый вечер, Александра Георгиевна.

     

    -Здравствуй, Владимир. Ты, получается, остался единственным из всей группы на двух ногах?- с удивлением смотрела она на меня,- и даже еще в состоянии членораздельно изъясняться?

     

    - Ну, почему же единственный?- тоже удивился я.

     

    - Да потому, что все остальные, кто попал мне на глаза по дороге сюда, передвигались исключительно на четырех. Я даже уже и не знаю, что мне делать, как мне быть. Сидеть здесь с вами до утра, что ли? Это сколько же вы все выпили?

     

    - Да в общем - то немного, Александра Георгиевна. Примерно, по полтора литра на тело.

     

    - Что!? Да вы с ума сошли!

     

    Не волнуйтесь вы так. К утру все оклемаются. А к девяти утра уже все разъедутся. Я лично в семь утра уже буду за пределами Костополя. Так что до свидания или прощайте. Встретимся не скоро. Больше я с ней, увы, уже не встретился никогда.


    Продолжение, ищите  книгу "Первые погоны". О срочной службе в качестве фельдшера.

КОММЕНТАРИИ

Чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться.

Отзывов пока нет